Молоко объединяет души

      Мин Юнги уверенной походкой входит в освещаемые двери ночного клуба «Нope world». Сегодняшний день он хочет закончить хорошим отдыхом и, желательно, всё это укрепить качественным трахом какой-то бляди, чтобы больше никакие розоволосые омежки в голову не лезли.       Спросите, кто так начинает рабочую неделю? Кто угодно, но только не Мин Юнги, ха-ха, ему — похуй. Может себе позволить. Работая последние месяцы без выходных из-за открытия нового филиала, Мин сильно себя изнурил. Ему действительно нужно отвлечься от бесконечной кипы документов, макетов и нудных встреч. Да и кто посмеет конечно, если это не Сокджин ему возразить?       Юнги идёт хорошо знакомой дорожкой, что ведёт прямо к лестнице. Альфе нравиться данное заведение. Это один из первых крупных заказов его компании. Мин занимался им от начала и до последнего дивана в коморке персонала.       Работать над этим проектом было одно удовольствие. В то время Юнги вкалывал, как проклятый, без сна и выходных. Но когда занимался проектированием «Нope world», вместо загруженности ощущал, как его наполняет энергия. Мину нравились идеи заказчика, да и общаться с ним было очень легко но, возможно, так кажется только Юнги. Работа заряжала его вдохновением. К тому же Хосок (а это был именно он) постоянно прислушивался к мнению Мина, что не могло не радовать. Они вместе продумывали детали своего будущего детища. Так и сдружились.       Конечно их сотрудничеству поспособствовали Намджун и Чонгук. Последний, к тому времени, закончил второй курс. Чону поступило предложение полететь в Америку, как студент по обмену, до конца обучения. Поэтому, вместо помощи в создании клуба, Чонгук усиленно занимался английским языком и готовился к переезду. Оставался месяц до начала учёбы, а незаконченных дел, казалось, становилось всё больше. Чон иногда поглядывал на продвижения в проекте и, смотря на результаты, он всегда оставался довольным. За дело взялся его новый хён, Мин Юнги, поэтому Чонгук со спокойной душой оставил всё на старших, он был уверен в конечном успехе. Чон видел насколько Хосок с Мином загорелись работой над созданием клуба. Младшему понравилось их сотрудничество. Каждая новая схема или зарисовка, что скидывал впечатлённый работой Мина братик, нравилась Чонгуку всё больше, ему не терпелось взглянуть на уже готовое здание. Хоть учёба занимала много времени, парень всеми силами старался поддержать своего брата даже на таком большом расстоянии.       Изначально клуб задумывался как место, где посетители смогут окунутся в свои надежды и мечты. Как невинные, так и самые порочные. Совместить противоположности в одном здании (хоть и огромном) сначала показалось невозможным. Ведь задумка была не в разделении помещения на два совершенно разных мира, а в их совмещении. Много крови и пота, сил и неустанного труда ушло на этот клуб, но результат того стоил.       Довольно быстро заведение стало очень популярным. Клиентов манила атмосфера, что создалась здесь благодаря его дизайну и удобному расположению. В клубе было доведено до идеала буквально ВСЁ. Чон безупречно продумал мельчайшие детали, чтобы оправдать надежды клиентов на приятное времяпрепровождение и каждый смог осуществить все свои мечты и потаённые желания.       Юнги плавно поднимается на второй этаж, ближе к VIP-зонам, откуда открывается прекрасный вид на танцующих шлюшек. Как раз присмотрит себе кого-то.       Мин задумчиво окидывает взглядом зал. Он занял уединенный столик в углу возле ограждения второго этажа, скрытый от других специальной ширмой. Официант принял заказ и убежал за порцией виски для Юнги.       — Какие люди, давно тебя здесь не было, — с улыбкой на лице, к Мину подходит Чон Хосок и приобнимает давнего друга, похлопывая по плечу.       — Много работы, — бормочет Юнги и приглашающим жестом руки указывает Хосоку присесть к нему, — Тебе докладывают о моём приходе? Стоит мне появится и ты уже тут.       — Кто о чём, а Мин всё о работе, — усмехнулся Чон, игнорируя бесполезный вопрос, ведь Юнги сам прекрасно знает ответ. — Я надеялся услышать о новой пассии, что наконец украла твоё ледяное сердечко, а тут всё без изменений.       — Как будто ты сильно удивился, — закатил глаза Мин, — Мне не нужна потаскушка, что будет ебать мозги и тянуть деньги из кошелька на постоянной основе.       — Фу, как некрасиво. А как же любовь, нежные чувства, трепет в груди и бабочки в животе? — сморщившись, насмешливо спрашивает Хо.       — Ой, кто бы жужжал о розовых соплях.       «Сука, опять розовый» — проскакивает в мыслях Мина.       — Твоей любви я что-то не наблюдаю. Как только подашь пример, так сразу и задумаюсь обо всей этой ванили, — язвит Юнги, нарочно кривляясь, всем видом излучая раздражение. Чон обитает в целомудрии и разврате одновременно, всё чаще скатываясь ко второму, кому как не Мину об этом знать. Так что пусть не заливает тут сопли в уши.       — Моя любовь ближе, чем ты можешь себе представить, — с Хосока как-то разом спадает вся бравада. Взгляд парня наполнился непонятной горечью и печалью. Веселого Хо как не бывало.       Чон быстро тянет руку к наполненному стакану виски, который двумя минутами раннее принёс официант и залпом выпивает содержимое. Мин даже уточнить ничего не смог, настолько его шокировало увиденное. Хосок НЕ пьёт крепкий алкоголь. К тому же залпом. Но, похоже, начал и, судя по всему, только что.       С непривычки у Чона начало гореть горло, но мужчина быстро взял себя в руки и сделал вид будто ничего из ряда вон не произошло.       «Что-то здесь не так» — думает Мин.       — Извини, вынужден тебя оставить. Нужно кое с кем встретиться. Кстати, сейчас должен Чонгук прийти, думаю он скрасит твоё одиночество, — в последний раз улыбнувшись и кивнув головой, Хосок направляется к лестнице, оставляя Юнги с морем вопросов, теперь роящихся в его голове.       С присущей ему скоростью и грацией, старший Чон спускается на первый этаж прячась в толпе от лисьих глаз друга.       Хосок весьма интересная личность. Будучи владельцем сего довольно специфичного клуба, он остаётся жизнерадостным и весёлым. Близкие друзья его называют Солнышком и Юнги не может с этим не согласиться. Хосок светлый человечек. Он с радостью осветит тебе путь лучезарной улыбкой и подаст руку помощи в трудной ситуации.       Хо иногда бывает даже слишком мягким и сладким. Не раз Мин ловил себя на мысли, что Чон был бы неплохой омежкой. Но, что бы он не думал, каждый раз Хосок умудряется убедить его в противоположном. В особенности, когда солнечный альфочка уступает место сильному, чёрствому альфе. Юнги видел, каким зверем становится этот обманчиво спокойный и жизнерадостный мужчина, когда цепляют его жизнь и близких ему людей.       А ещё Мин знает, что это Солнышко устраивало в этом клубе закрытые вечеринки, которые в последствии превращались в жёсткую оргию, где руководителем процесса и главным зачинщиком было всё то же Солнышко. Только совсем тёмное и утонувшее в собственной похоти.       — Чон живое воплощение своего клуба, — задумчиво бормочет Мин.       Кто-то может сказать, что Чон Хосок двуличная мразь, но Юнги более чем уверен, что он просто не в состоянии обрести внутренний баланс. На протяжение последнего года Юнги всё чаще замечает борьбу друга с самим собой. Более того, он подозревает, что это происходит уже долгое время и началось задолго до их знакомства. Только никак не может понять причину этих терзаний.       Размышления мужчины прерывает упавшая возле него на диван туша Чонгука.       — Наконец-то мы вместе отдохнём, — улыбается парень, — и у мне теперь есть с кем выпить. А то кроме тебя, хён, со мной пить никто не соглашается, ты представляешь? — Чонгук смешно выпучил глаза и поднял брови домиком, чем заставил Юнги усмехнуться. Очень милый мелкий у них, хоть и приставучий.       — Действительно, с чего бы им отказываться? — притворно задумывается Мин. — Может потому, что ты пить совсем не умеешь и в конце твою тушу выносить приходится? Или может из-за твоего рта не закрывающегося? Странный ты кролик, они с такой быстротой только трах…       — Хён, ну не начинай!       — Ааа… Я кажется понял. Тебя Сокджин когда-то покусал и это последствия? — ехидничает Юнги, — Донимаешь неповинных старших.       — Не в этот раз Юнги-хён. Такой номер уже не пройдет, можешь не продолжать, — лыбится Чон.       — А я так надеялся, что всё обойдется, — наигранно вздохнул Мин.       Чонгук подозвал официанта, что топтался рядом с их столиком, заказал бутылку виски и немного закусок.       — Хён, а ты Хосока не видел? Мне сказали он с тобой.       — Был, но умчался на какую-то встречу, как раз перед твоим приходом.       — Хмм… — младший откинулся на спинку дивана и задумался о чём-то своём.       Хосок и Чонгук совсем разные как внешне, так и внутри. Но кое-что у них точно общее — попиздеть они просто обожают.       — Хён, а что ты сегодня такой потерянный? Будто летаешь где-то в своих мыслях, что непривычно даже. Неужели думаешь о своей обновочке? — двусмысленно играет бровями Чон.       — О чём это ты?       — Ну как же, я слышал, что твой новый секретарь весьма горячая штучка. Но если он тебе не интересен, то я завтра зайду, — улыбается младший.       — Делай что хочешь, — отвечает Мин.       «Как придёшь, так и уйдёшь. А горячая штучка завтра у меня ещё попляшет» — думает Юнги, потянувшись за своим стаканом, который наполнил подошедший официант. Он опрокидывает голову выпивая залпом алкоголь, не поморщив при этом ни одним мускулом. Затем снова подается вперёд за бутылкой с виски и, оборачиваясь на Чона, наполняет свой стакан.       — Ты ждёшь приглашение в письменном виде?       Понаблюдав за хёном и сделав определённые умозаключения, Чонгук берёт свой стакан и, отсалютовав им, немного надпивает.       — Кстати, хён, сегодня будет выступать новенький танцор! Помнишь, я рассказывал тебе?       Конечно Юнги забыл или прослушал, ведь мозги постоянно тонут в работе и ненужная информация в них надолго не задерживается.       Похожие шоу здесь часто можно увидеть. А существуют они тут для перезагрузки внутренней системы клуба, как это называет сам Хосок. Во время представления происходит замена или дополнение в рабочем персонале, ибо если не всем, то большей части работников нужно подготовится для выполнения следующих желаний клиентов. А также, такие выступления Хо дарит именинникам или просто что-то празднующим знакомым и, как правило, только танцем это не ограничивается.       — Эта крошка здесь около месяца, а уже любимица всех постоянных клиентов.       — И ты уже опробовал её навыки?       — Нет. Но, думаю, скоро у меня это получиться, — мечтательно вздохнул Чон. — У омежки в договоре обязательным пунктом стоит неприкосновенность. Говорят, что он действительно никого к себе не подпускает. Поэтому задачка немного усложнилась. Так даже интересней, — ухмыляется младший.       — Не боишься, что Хосок тебе голову открутит и кое-что другое присобачит?       — Ну… Я же его любимый братишка, со мной он так не поступит, — невинно улыбается Чонгук,       — И чем же ваша крошка всех покорила? — без энтузиазма спрашивает старший.       — Этот омега просто сногсшибательно танцует! Сейчас увидишь, — ухмыляется Гуки и смотрит вниз на первый этаж, где погас весь свет.       Диджей огласил о выступлении их местной звёздочки. Вся толпа внизу резко затихла и, судя по едва различимым теням, рассосалась за свои столики. На барной стойке загорелась подсветка, свободных мест нет и в помине.       В воздухе витает ощутимое напряжение. Даже Чонгук затаил дыхание и с нетерпением устремляет взгляд в противоположную от бара сторону. Похоже, он уже изучил все выступления их новой птички.       Юнги с небольшим интересом следит за младшим и немного поглядывает на начало представления.       «Скорее всего всех подкупает новизна и таинственность, — Юнги кинул взгляд на Чонгука, — ну и, конечно же, недоступность паренька».       В центре танцпола освещён небольшой круг, в котором свободно может поместиться человек, сидящий на полу. В притихшем зале звучит мелодия. Она ласкает слух, нежно обволакивая каждого присутствующего, успокаивает и придает осознанности всем, кто успел её сегодня потерять.       Омега, что сидит, сгорбившись, в центре, начинает медленно и очень грациозно двигаться, поднимаясь. Это походило на цветение бутона, который только начал распускаться, настолько всё было хрупко и невесомо. На пареньке была накинута переливающаяся серебром накидка с большим капюшоном, длинною до самого пола. Она аккуратно обволакивала стан омеги.       Как только танцор поднялся, первая мелодия начала уступать место второй, более страстной, чувственной, даже немного вызывающей.       Омега плавным движением откидывает капюшон, являя на свет серебристые, едва ли не белые, волосы, что ярко выделялись на фоне окружающей его темноты. Лицо было скрыто кружевной маской чёрного цвета, что сильно выделялась на фоне светлых волос. Словно слившись воедино с необычной, но такой приятной, мелодией, он продолжал соблазнять всех вокруг.       Наконец, омега срывает с себя накидку, выставляя на показ стройное тело. Белоснежная, полупрозрачная рубашка, плотно сидящие на стройных бедрах чёрные джинсы с, насколько может разглядеть Мин, прорезями на коленках, а в довершение образа — чёрная портупея, что словно змейки обхватывает довольно крепкое на вид тело омеги.       Атмосфера всё больше накаляется. Музыка плавно переходит в более ритмичную, при этом не теряя свой страстный мотив. Это не полуголые танцовщицы, что часто выступали здесь, дабы заинтересовать клиентов. Но…       «Всё-таки что-то в нём есть» — убеждается Юнги, потирая подбородок пальцами.       Со стороны казалось, будто омега пропускает сквозь себя каждую нотку, донося их зрителям своими движениями и покачиваниями, ведь то, как он чувствовал музыку невозможно описать словами. Он был повсюду. В каждом уголке здания ощущалась эта горячая энергетика, что передавалась каждому с помощью танца.       Взлёты и падения, отточенные взмахи, различные сальто, пируэты — Юнги не силён в искусстве танца, но даже он впечатлён. Это свежий глоток воздуха для клуба. Здесь нет ни капли вульгарности и пошлости. Чистая эротика. Практически все взоры обращены на танцора. Это при том, что омега не раздевается ради большого количества маслянистых взглядов, ведь более нечем заинтересовать публику. На него приятно смотреть, он не жаждет внимания, не выпрашивает его всеми возможными способами. Парень как-будто один во всём здании и танцует только для себя. Это и выделяет его среди множества других.       Выступление подходит к концу. Омега закончил свой танец так же, как и начал — на полу. В зале опять зажгли все неоновые подсветки, парень встал, поклонился и быстро покинул танцпол.       — Хён, мне нужно идти… Ик, — заплетающимся языком бормочет Чонгук.       «Ещё и икает, пакость мелкая» — думает Мин. За время небольшого шоу Чонгук успел осушить пол бутылки виски совсем не закусывая и этого для Чона, кажется, достаточно.       — Я иду к Хосоку... Ик.. в кабинет, — Чон кое-как поднимается.       — Давай я проведу тебя, — обречённо вздохнул Юнги.       — Нет, не утруждайся хён, я справлюсь сам... Ик, — ответил Чонгук и направился к лестнице на первый этаж.       — Осторожней, Гуки, — усмехнулся Мин.       «Не думаю что с ним что-нибудь случится» — размышляет альфа. Весь персонал уже глаз с младшего Чона не сводит, дабы второй начальник ни в коем случае не разбил свою прелестную рожицу.       Юнги убирает упавшие на лоб серебристые прядки волос и откидывается на спинку дивана. Младший всегда поднимает ему настроение. Даже сейчас, пока он наблюдает за кривой походкой этого большого ребёнка, что чуть не упал на танцующую парочку.       Неожиданно засветился экран телефона, что сиротливо лежал на столике. Совсем неохотно Мин протянул руку к смартфону на котором мигало имя «Ким Намджун».       «Неужели что-то случилось? Обычно он не звонит в такое время» — мгновенно протрезвев от одной этой мысли, Юнги отвечает на звонок.       — Где ты?       — Что-то случилось? Я сейчас в клубе.       — Ну то, что ты не дома я знаю, ведь уже пол часа сижу под дверями твоей квартиры, — хмыкают с другого конца, — но лучше ответь, какого чёрта ты не поднимаешь трубку?       — Почему в пол первого ночи ты сидишь под моим домом и ждёшь меня? Что стряслось? — немного успокоившись отвечает Мин. С Намджуном всё хорошо, только, кажется, он немного пьян.       — Ты у Хосока? Я сейчас подъеду.       — Бери такси, машину завтра заберёшь.       — Так сильно заметно, что я выпил?       — Да, — усмехнулся Юнги и закончил разговор, откладывая телефон на прежнее место.       «Что ж всем так нажраться именно сегодня приспичило? Похоже, ночка будет веселее, чем планировалось» — думает Мин и подзывает официанта.

***

      В тишине промозглого осеннего утра раздаётся ненавистная трель будильника, что кажется сейчас разорвёт голову. На автомате рука Мина выключает дьявольский аппарат.       Открыв глаза, Юнги несколько минут собирается с силами, чтобы встать. Да, для начала и этого будет достаточно. Во рту словно Сахара, а в голове — настоящие ураганы. Всё, как в молодости, только самочувствие после совместных попоек с Намджуном раньше было получше. Хорошо хоть память не отшибает, как некоторым.       — Моя голова… Сука, — хрипит Намджун с закрытыми глазами. В эту же секунду по многострадальной голове прилетает подушкой.       — Подъём, трезвенник, — приглушённо слышно Юнги.       — Чёрт… как же плохо, — стонет Ким и оборачивается на голос друга, осторожно открывая глаза, — Почему ты в моей кровати?       Мин неспеша (из-за головокружения, в чём никогда не признается, ибо терять статус самого устойчивого в их компашке совсем не хочется) поднимается с кровати и самодовольно усмехается:       — Во-первых, это ты в моей кровати, а во-вторых, неужели не помнишь? — на альфе отсутствует даже нижнее бельё. Сверкая подкаченными ягодицами, он направляется в ванную комнату.       — Твою мать, Мин, с хуя ты голый? — в ужасе, Намджун молниеносно заглядывает под одеяло и обнаруживает такую же голую картинку, что и секундами ранее, — Не может быть...