Молоко объединяет души

      Первый вопрос, который возникает у Чимина после пробуждения это: «Какого хрена?».

***

      Быстро выключив тихо жужжащий будильник, что с каждым днём раздражает всё сильнее, Пак осторожно встаёт с кровати, чтобы не разбудить своего соседа. Велик был соблазн погреться под одеялком подольше; утро казалось удивительно неприятным и идти куда-то желания у омеги совсем не было.       Кинув взгляд в окно, чтобы определить погоду, Чимин ещё больше погрустнел. На улице нет ни лучика света, совсем пасмурно, всё вокруг депрессивно-серое. Опять идёт дождь, барабаня по подоконнику своими тяжёлыми каплями. Это уже не та золотая осень, что своим теплом согревала душу хрупкого Чимини, посылая ласковый ветерок ему на встречу. Столкнувшись с омежкой, он бы нежно потрепал его розовые волосы и пухленькие щёчки, даря счастливую улыбку и успокаивая сердце, и Чими продолжил бы свой путь, взглядом улавливая каждый танцующий бронзовый листочек, что никак не желает встречаться с похолодевшей землёй, продолжая игриво парить в воздухе.       Закончив предаваться воспоминаниям, омега отвёл печальный взгляд от неприветливого окна. Взяв телефон, Чимин пошел на кухню. Поставил чайник и опёрся о стол, ожидая когда закипит вода. Сладко зевнув, он потёр сонные глазки и разблокировал свой смартфон, с целью поднять себе настроение хотя бы любимой песней. И как бы ни было странно, в окошке уведомлений Пак заметил новое сообщение. Чимин переписывается только с Тэхёном. Ну, ещё с Сокджином, что случается крайне редко, ведь старший омега предпочитает говорить со скоростью света, а не печатать по пол часа всё, что планировал и совсем не планировал поведать своему другу-сотруднику. Поэтому, Чимин сразу же открывает сообщение, что прислал ему… шеф?!       «Чимин, для вас дейсттует особый дресс-код — чёрые джинсы илии брюки, белая рубшка и портупея. До завтра, Пресик».       — Какого хрена?.. — шепчет шокированный Пак, совсем не ожидавший таких указаний с самого утра. — С чего бы это я должен так вырядиться?!       Чимин в недоумении после прочитанного направляется в комнату, подходит к спящему Тэхёну и аккуратно трясёт его за плечо, пытаясь разбудить.       — Тэхёни, проснись пожалуйста… ТэТэ, — нежно проговаривает на ушко омега.       — Ммм… Что-то случилось? — со всё ещё закрытыми глазами, сонно спрашивает Тэхён.       — Прости, что разбудил, но мне нужна твоя помощь. Пойдём на кухню.       Пока друг просыпается (этот процесс у Кима довольно долгий, но его можно понять), Чимин, чтобы не терять времени зря, закончил с банными процедурами и решил покормить проснувшегося малыша.       — Нет, ну вроде солидный мужчина, а писать без ошибок не умеет, — смеётся Тэ, сидя за столом на кухне. — Либо же он был бухой… ибо писать сотруднику в 3 утра как-то совсем странно. Да ещё и «Пресик»…       — Не смешно… В офисе говорят, что он очень трудолюбивый, если бы мог, то женился на своей компании. Вполне возможно, что он работал до самого утра. Только… что мне делать? Проигнорировать его сообщение? Но, он может и уволить за такое, — озадаченно говорит Чимин.       — Хмм… — Тэхён задумывается и потирает большим пальцем подбородок, устремив взгляд куда-то в потолок. Чимин знает своего друга слишком хорошо и понимает, что такое его поведение не сулит ничего хорошего. — Как по мне, то пахнет жаренным. Но, знаешь… мы это ему на самотёк не пустим. Раз он затеял игру, то мы её поддержим. К тому же, я давно мечтал увидеть тебя в портупее, — загадочно облизывается Тэхён, теперь игриво всматриваясь в глаза напротив.       «Мин, ты рискуешь обкончаться прямо на рабочем месте, даже сам того не ведая. Либо он дурак, либо… Да, дурак, второго ему точно не дано» — ехидненько потирая ручки, шепчет чёртик в голове ТэТэ.       — Хм… А она у тебя есть?       — Подожди секунду, — радостно вскрикнул Тэ и выбежал из кухни.       — Ой, не к добру это, — вздохнул Пак вслед уж слишком оживившемуся соседу, совсем не разделяя его энтузиазма.

***

      — Нет! Я не пойду в этом!       — Да почему?! — не удивлённо гримасничает друг. Для него совсем не в новинку такая реакция Пака на всякие интересные штучки.       Чимин стоит перед зеркалом и не знает куда деть свои глазки. Идти так на работу он точно не будет! Омега смотрит на себя и не понимает, как в таком виде он должен явится в офис.       На Паке была надета белая рубашка и любимые (от того и немного потёртые) чёрные джинсы. А ещё знаменитые портупеи… Поверх блузы были затянуты кожаные ремешки. Три пояса плотно опоясывали талию, последний находился под самой грудью, даже немного её приподнимая и выгодно очертив. Ещё два ремня подчёркивали острые плечи омеги, проходя вертикально.       — Тэ… Это как-то слишком.       — Ничего не слишком! Чимини, тебе невероятно идёт, — воодушевлённо говорит друг, покачивая маленького Ёни. — Будь увереннее в себе. Грудь вперёд, подбородок вверх и дерзай!       — Чёрт, уже 8 часов, нужно бежать. Пожалуйста, ТэТэ, помоги мне снять это.       — Нет, иди так! Только, надень сверху вон тот пиджак, — Тэхён указывает на тёмно-синий жакет, что висит в шкафу.       — Ладно, — спорить с этим омегой Чимин уже не в силах, — Давай попробуем.       Во всяком случае, он же сможет это самостоятельно снять и на работе. Сможет ведь?..       Пак со скоростью света натягивает любезно протянутый соседом пиджак и, так же быстро собрав все необходимые для работы вещи, словно пуля выскакивает из дома, перепрыгивая через ступеньку вниз по лестнице.       Спустя жалких пять минут, выбежав из проулка, он уже мчался мимо отеля, чуть не сбив с ног его сотрудника, что уже готовился к встрече с гостями. Пройти привычный маршрут к офисному зданию сегодня омеге было порядком сложнее — портупеи сковывали его движения, стягивали напряжённые мышцы, а от того передвигаться было по меньшей мере непривычно. В очередной раз поправив один из туго затянутых поясков, парень почти неслышно чертыхнулся и перепроверил время на мобильнике.       «Чёрт, я уже совсем опаздываю», — Чимин ускоряет шаг, не смотря на все «препятствия», и наконец-то приближается к зданию компании.

***

      Выполнив все свои новые обязанности, что вчера любезно были истолкованы Сокджином, Пак принялся ждать своего шефа. Сидеть в пиджаке стало совсем жарко, поэтому омега, скинув бесящую вещицу, повесил его поближе к себе — на спинку своего кресла, чтобы быстро надеть обратно, если кто-то войдёт в приёмную. Скорее всего душно ему было больше от мыслей, чем от отопления в офисе. Не каждый день твой работодатель такой дресс-код утверждает.       На часах уже 09:53, а Мин Юнги всё ещё не пришёл.       «Может, что-то случилось? Хотя нет, он же допоздна работал, не удивительно, что сегодня опаздывает», — думает Пак, перекладывая с места на место какие-то безделушки на своем столе. Омега весь в нетерпении, ведь у него возникло много вопросов, которые он без промедления должен задать господину Мину. И большинство из них — о его новом стиле одежды.       Чимину кажется, будто ремешки сквозь рубашку обжигают его нежную кожу. Невыносимо. Парень тянется рукой к графину с водой, что раннее поставил на край своего стола. Утолив жажду, Пак закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, тяжко вздыхая. А ещё, кроме дурацкой одежды, мысли омеги занимает Тэхён.       Ранним утром, когда сосед принимал душ, готовясь ко сну, Чимину послышались всхлипы, будто его друг плакал. Пак не стал тревожить его своими расспросами, ведь сам знает, как важно, иногда, побыть наедине с собой и дать волю своим чувствам. Только были ли это старые переживания, что вылились слезами, не удержавшись в нише хрупкой души его друга, или же что-то случилось прошлой ночью, Пак так и не узнал. Когда вернётся домой, он обязательно поговорит об этом с Тэхёном.       — Я тебе не мешаю?       Задумавшись, омега не услышал, как кто-то вошёл в приёмную. И этот кто-то никто иной как его странный драгоценный директор Мин.

***

      — Давай быстрее, из-за твоей хмельной задницы мы опаздываем, — говорит Юнги, опираясь о дверной косяк своей спальни и спокойно попивая горячий кофе.       Мужчина уже минут двадцать как оделся и пытается привести себя в порядок после довольно бурной ночки. А Намджун, тем временем, издавая звуки умирающего тюленя, еле влезает в другую штанину своих многострадальных брюк.       После принятия душа, Мин вытолкал своего друга из тёплых объятий постели, чтобы он начал собираться, ведь работу никто ни для кого не отменял.       «Мдаа… всё же не стоит пить по понедельникам», — думает альфа, ощущая тупую головную боль и отставляет горький кофе на комод, возле стены.       — Юнги, что вчера было? — стыдливо спрашивает Джун, пряча свои драконьи глаза от пронзительно-насмешливого взгляда друга.       Мин своей кошачьей фирменной походкой приближается к сидящему на кровати Киму. Поставив руки на плечи, он медленно наклоняется к нему и опрокидывает Намджуна на кровать, следом упираясь коленом между крепких бёдер покрасневшего и смутившегося друга.       — Тебе действительно хочется это знать? — вкрадчиво шепчет Юнги в красное ухо.       — Твою мать, Мин! — Намджун скидывает с себя захохотавшего парня.       — Ты реально думал, что я настолько скучал по твоей нудной заднице? — спрашивает Юнги сквозь смех, который не в силах остановить, за что Намджун одаривает его драконьим прищуром.       — Не спорю, задница у меня хороша, но, может, всё-таки ты пускаешь слюни по моему члену? — заиграл бровями Джун, моментально протрезвев из-за подколов Мина.       — Извини, конечно, но мне мой больше нравится, да и омежья попка куда лучше твоей, — в ответ всё ещё посмеиваясь, кривится Юнги. — Пошли, сейчас заедем к тебе и в офис.       — Зануда… Я думал, у нас сегодня внеплановый выходной, — жалостливо тянет Намджун, — а ты как всегда!       — Давай-давай, шевелись, — не оборачиваясь и довольно скалясь, Мин вышел из спальни, по пути допивая остатки утреннего кофе.

***

      — Ким Намджун, в следующий раз ты на такси домой ехать будешь, — фыркает Юнги. Он уже как два часа должен был быть на работе, а вместо этого ждёт пока соберётся его зам. — Сколько можно яйца чесать?!       — Ну ты же не хочешь, чтобы я на работе был помятым лимоном? — невинно хлопая глазами, отвечает Ким, выглянув из ванной комнаты лишь в одном полотенце.       Мин на это только глаза закатывает и думает, почему он вообще на это подписался. Хорошо, что сегодня у мужчины нету никаких важных встреч, иначе он бы уже давно был в офисе и убивал всех, кто попался бы под его хмельную руку. А так, у него есть время на перезагрузку мозга после незапланированных объёмов попойки.       Юнги сидит в гостиной друга и пытается вспомнить вчерашний вечер, который слишком резко перешёл в интересную ночь. В голове всё дико перемешано какими-то несвязанными урывками мерцающих перед глазами картинок и моментов. Он отчётливо помнит только время до приезда Кима, а дальше как в тумане, смутно, до безобразия размыто и совсем ничего непонятно.       «Не думаю, что вчера было что-то грандиозное», — размышляет альфа.       В голове возникает подзабытая часть разговора между ним и Намджуном, объект воздыханий которого и стал причиной нетрезвого состояния заместителя:       «—… ты же мня понимаешь, да? — заплетающимся языком спрашивает Джун. — Я не могу больше, Ик, противиться своим чувствам, потому и не сдержался… НО! Он же ответил мне?! Значит он тоже что-то чувствует ко мне?.. Да?       — Я всё понимаю, Джун, но ты уже по двадцатому кругу мне это пересказываешь, а ясности никак не вносишь, — молвит Юнги и похлопывает друга по плечу. А Ким будто и не слышит его, продолжая бессвязно что-то бормотать.       — Знаешь, похоже… Ик, я влюбился в заносчивого, самовлюблённого, но такого милого и прекрасного омегу… Только моя любовь ему ни к чему, это я понял ещё несколько лет назад. Он мне всё наглядно показал и объяснил, — задумчиво вещает Намджун. Мужчина на мгновение даже протрезвел от всей печали, что тяжёлым грузом весит на его сердце.       — И почему ты никогда мне не рассказывал об этом?       — Тогда было не до моих чувств, да и я надеялся, что всё образуется и моё влечение пройдёт. Но, как видишь, оно только набирает обороты…       — Я знаю его?       — Да, и довольно долго, — говорит парень и на его лице снова расцветает глупая и совсем пьяная улыбка, которая означает конец трезвости Ким Намджуна. — Моя самая лучшая прин-Ик-цесса.       — Что-то мне подсказывает, что речь здесь о Сокджине, верно? — от попадания в яблочко, Джуна передёргивает и он, немного выйдя из пьяной задумчивости, многозначительно смотрит на Юнги. — Значит я прав был… между вами действительно хуйня происходит. Но, Ким мать твою Намджун, неужели ты вот так и сдашься? — слишком эмоционально из-за выпитого алкоголя возмущается Юнги. — Ты же прекрасно знаешь, что он не простая омежка и сопли, которые ты здесь распустил, он не особо жалует. Не со мной ты тут слёзы лить должен. Вытаскивай яйца, собирай волю в кулак и катись уже к нему!       — Ха-ха, очень смешно, ты хочешь меня вовсе без них оставить? Он же мне их и засунет в места не столь отдалённые… Ик, — тянет альфа, на автомате прикрывая свой пах, — К тому же, сегодня так и случилось. Оказывается у Джина довольно острые коленки, да и убегает он отлично… Идеальный, — мечтательно, всё с той же идиотской улыбкой, заявляет Намджун.       — Что?! — Юнги пожалел о решении попить воды во время рассказа друга, ибо он прилично так пролил её на себя, из-за чего сейчас сидит с открытым ртом и в мокрых штанах, не понимая, что Ким имеет ввиду.       — Я уже говорил, что не сдержался? Нуу, так вот… Эмм, помнишь, как мы с твоего кабинета уходили?       — Когда он на тебя нечаянно молоко пролил?       — Ага, — закатывает глаза Намджун. — Короче, мы чуть не переспали у меня в кабинете…       — Чего? — изумлённо спрашивает Мин. Ведь это совсем не похоже на его друга, он всегда отличался своей сдержанностью и спокойствием.

POV Намджун

      На буксире дотянув, такого же мокрого как и он сам, Джина через весь этаж к своему личному кабинету, Джун впихнул озадаченного, а от этого и совсем не сопротивляющегося, омегу внутрь, запирая за ними дверь.       Мужчине надоело прятаться и молча терпеть все пакости этого прекрасного, но очень злопамятного парня. Альфа уверен, что показанные минутами назад зубки (в виде пролитого горячего молока) были ответом на его небрежное отношение. Только Сокджин не учёл тот факт, что Намджун не бесчувственная машина с железными нервами. И он не намерен больше терпеть его выходки.       Приближаясь к Джину, что подался в глубь кабинета, Джун ухмыляется как-то уж совсем хищно, чем вводит в замешательство статного омегу. Ведь он никогда не видел заместителя таким. С каждым совместным вздохом в помещении становится слишком жарко, с каждой секундой обстановка вокруг них накаляется всё больше и вот-вот достигнет пика.       «Да… только один раз мы оставались запертые наедине. А потом, все эти годы избегали друг друга как огня, делая вид, что так и должно быть… Как же надоело», — эти мысли точат нутро Джина, что ещё минуту назад хотел как можно быстрее уйти отсюда. Но, кажется, ему действительно надоело убегать от самого себя. Собравшись, омега снова возвращает себе уверенный вид, хотя это даётся сложно, учитывая то, что его любимая рубашка испачкана пролитым кофе, благодаря стоящему напротив несносному альфе, и холодит часть нежной кожи груди и живота. Хорошо, что кофе слегка подостыл, иначе ожога было бы не избежать.       — Почему ты запер дверь?       — Почему ты никак не успокоишься? Сколько ещё твоих закидонов должно выпасть на мою долю? — чеканя каждое слово, говорит Намджун и медленно приближается всё ближе, осторожно и не спеша, шаг за шагом.       — Не понимаю о чём ты, — Сокджин прислонился к столу заместителя и, что бы не смотреть ему в глаза, перевёл взор на свои немного заострённые ноготки, с большим интересом разглядывая их.       Не выдержав такого открытого пренебрежения, мужчина направляется к Джину и, спустя короткое мгновение, упирается своими сильными руками о стол по бокам от омеги, влезая в его личное пространство. Если находясь вдалеке друг от друга им не было чем дышать, то сейчас они просто задыхаются.       «Слишком близко», — пульсирует мысль в голове у обоих.       Невольно посильнее вдохнув, такой полюбившийся несколько лет назад, необычный запах чайной розы с нотками острого перца, у Намджуна совсем помутился рассудок. Мягкие на вид и покрытые блеском губки его обожаемой заносчивой принцессы (как про себя его называет альфа) находятся всего в нескольких сантиметрах от его собственных.       «Столько лет сдерживаться и мучить себя из-за непонятной обиды… Ради чего?» — задаёт себе вопрос Джун, сжимая край поверхности стола.       — Ты ведь понимаешь, что в этот раз я не дам тебе отвертеться, прикрываясь какими-то несуществующими альфами? — вспоминает Намджун причину их многолетних войнушек, теперь вплетая пальцы в копну густых волос Джина и наклоняясь ещё ближе, к его ушку. — Сейчас я уже не тот «сопляк», что пускал на тебя слюни и верил каждому лживому слову, а мужчина, который берёт то, что хочет. Запомни это.       На этих словах альфа впивается в губы напротив, грубо их сминая и покусывая. Воспользовавшись растерянностью Сокджина, он врывается в приоткрывшиеся от его напора уста своим языком, с остервенением вылизывая полость рта. В какое-то мгновение Намджун чувствует, как чужие руки оплетают его шею, а омега также страстно отвечает, прямо как и он, не желая уступать. Даже их первый поцелуй походит на непонятную и никому не нужную борьбу.       Свободная ладонь мужчины ложится на поясницу парня, постепенно спускаясь к упругим ягодицам, пока губы с удовольствием сминают желанные и пухлые напротив. Этот жест действует на Сокджина отрезвляюще и развеивает такие любимые нотки лайма с имбирём, что совсем задурманили голову. Он до крови кусает Джуна и, придерживаясь за его плечи руками, заезжает альфе по причинным местам своим коленом.       — Я… я не вещь и не игрушка! Не смей так со мной обращаться, — тяжело дыша, сказал Джин, в считанные секунды добравшись и стоя у двери, еле сдерживая поток слёз.       «Чёртов самец, думает, что он может просто завалить меня на своём столе как последнюю шкуру, а после самодовольно тыкать мне этим в лицо. Ненавижу…» — кое-как открыв замок, думает Сокджин, вытирая первые появившееся капельки влаги на своих ресницах.       Скорчившись из-за сильной боли, Намджун так и не успел объясниться с омегой. Опустившись прямо на пол, он так и просидел до самого вечера, виня себя и свою не сдержанность, одновременно сожалея и радуясь тому, что сделал. А вернувшись домой, переоденется и, захватив с собой бутылку хорошего виски, помчится к Юнги. Позже, сам же её и распивая на пороге дома друга…

END POV Намджун

      — То есть, последней каплей стало молоко? Серьёзно? — смеётся Мин.       — Ага… — отвечает Джун с мечтательным выражением лица, но, встрепенувшись, тут же не сильно хлопает друга по плечу. — Хватит ржать. Сам то чем лучше?»       — Юнги, ты уснул что ли? Эй, — Намджун уже минуты две зовёт своего друга. — Вставай, я готов.       Протерев глаза, Мин мычит что-то в ответ и поднимается с насиженного места.       — Пошли, принцеска, — с ухмылкой на губах, мужчина огибает застывшего в ступоре посреди комнаты Кима, направляясь к выходу.

***

      — Да, зайди ко мне попозже. И Чонгука захвати, нужно обсудить новый проект.       — Окей, — отсалютовав рукой, заместитель направляется к своему кабинету, оставляя Мина возле лифта.       К офису они добрались без приключений. Только по мере их приближения к зданию, директор всё чаще ловил себя на мыслях о предстоящей встрече с Персиком новым секретарём, не зная чего ожидать от сегодняшнего дня.       Снова задумавшись, Юнги и не заметил как оказался возле своей приёмной. Он, с лёгкой улыбкой на устах и с незнакомым доселе трепетом в груди, приоткрывает дверь и… Ахуевает.       Нежное и мягкое немного гулящее создание, как он думал ранее, сейчас сидит за своим столом в блядской портупее. Стоит заметить — довольно знакомой портупее. Да и весь наряд, кроме цвета волос, очень похож на одеяние одного вчерашнего танцора.       Пак Чимин ещё не заметил наблюдающего за ним Мина, потому что сидит с закрытыми глазами и как-то рвано дышит, из-за чего у него пересыхают губы. Омега плавно их облизывает, даже не подозревая как этим жестом сводит с ума одного конкретного альфу.       Юнги и сам нервно сглатывает, послабляя узел своего галстука, что внезапно стал затруднять дыхание (или это не он тому виной?).       — Я тебе не мешаю? — звучат слова, как гром среди ясного неба, в тишине помещения, заставляя Чимина обратить внимание на новоприбывшего.