Изъян в тебе

Гарри сдулся. Мимо кто-то проходил, смеялся, рыдал… Одних забирали на машинах, вторые останавливали такси, третьи шли пешочком до метро, четвёртые улетали. А он, прислонившись к ограде, стоял и мысленно прокручивал слова врача: «Мистер Поттер, вы полностью здоровы… здоровы… здоровы…» — эхом раздавалось в голове. Да, возможно, кто-нибудь бы и пищал от радости, что он здоров как Критский бык, — вон как рыдает пожилая дама на скамейке! — но не Гарри: для него это было подобно приговору. Оставалось на одно объяснение меньше. Общий анализ крови, гормональный (на всякий случай), КТ и МРТ; он даже заставил врача отправить его на УЗИ сосудов. Посетил травматолога, забежал к эндокринологу, прошёлся по кабинетам ауролога и целителя, закончив у алалога… И ничего. «Никаких травм не было выявлено», — сказал первый. «Выраженных отклонений не вижу», — заявил второй. «Никаких проклятий или магического воздействия», — заключил третий. «Никаких отравлений или побочных эффектов от зелий не наблюдается», — подтвердил четвёртый. «Ваши крылья в идеальном состоянии. Деформации лопаточной кости на результатах обследования также не видно. Я могу дать направление к физиотерапевту…» Гарри отказался. Он почти неделю бегал, сдавая анализы, и оставался ночевать у кузена, избегая Риддла с того самого дня. И жизнь стала до ужаса пресной за столь короткий срок: врачи и лекции, лекции и врачи. У него брали кровь, выдёргивали пёрышки, кололи чем-то, скоблили кожу, разглядывали спину под лупой, мяли мышцы с вопросами: «Чувствуете что-нибудь анормальное?» Ни фига он не чувствовал. Даже расслабляющий мышцы массаж не вызвал никаких особых реакций: пульс не ускорился, дыхание не спёрло, тело не затрепетало, яйца не взорвались от желания… Он просто уснул на столе массажиста. А приснился ему блядский мертвяк со своим дебильным предложением: «Я одолжу тебе свои губы, и мы проверим…» Проверят они. В тот день Том, покинув душ, чем-то добрые десять минут гремел на кухне, затем в полной тишине переоделся и ушёл не попрощавшись. Ну, конечно, Гарри и не ждал ничего вроде «увидимся» или «до встречи». Молчание даже было уместным в их случае. Вот только он не умел долго злиться, но умел долго обижаться. Гнев потух, а обида, наоборот, сконцентрировалась, став жгучей, когда мертвяк так и не вернулся ночью. Этот поступок, как ему казалось, выражал чужое осуждение, и Гарри это не понравилось. А ещё обиду подпитывало воспоминание того, как Том посмотрел на Джиневру: с затаённым обещанием, потрескивающим алыми искрами в глазах. И та улыбнулась ему в ответ, маняще и завораживающе, заставляя Поттера — хоть это у него был только что с ней секс — ощущать себя третьим лишним в комнате. А затем игра в гляделки продолжилась. И это с учётом того, что Том всегда смотрел исключительно на него, а не на его… временных партнёров. И он не понимал, почему подобное откликалось недовольством внутри, и даже не осознал, как машинально укрыл Джинни от цепкого взгляда мертвяка. После её ухода вообще началась какая-то сумятица. Он услышал свой голос из динамиков, увидел окошко видео вкупе с весёлым блеском чужих глаз и просто испугался. Испугался, что тот всё поймёт не так, и тогда «да ты, как оказалось, влюблён в меня, Поттер» станет вечной точкой в их разговорах — у Тома и так было слишком много козырей на руках. Это и смущало, и злило, и разочаровывало — разные эмоции сменяли друг друга, заставляя его переходить от тревоги к бешенству за долю секунды. Всё это лишь для того, чтобы в конце и вовсе застыть, ошарашенно слушая предложение Риддла… Гарри, естественно, понимал, что это была очередная ловушка — своеобразная шутка: Том просто издевался над ним. Впрочем, при других обстоятельствах эта дуэль стала бы парной, а издёвки — обоюдными. И Гарри тогда подумал сказать ему: «А давай! Чего нам терять?» Но в последний момент передумал. Он внезапно стушевался, чувствуя, что это может всё изменить. Очень круто всё изменить, но исключительно для него, а не для Тома. С одной стороны, этот страх был смехотворным. С другой — дурное предчувствие не покидало Гарри, отталкивая от Риддла, словно они были одноимёнными полюсами магнита. Он буквально видел, как перед ним разверзается пропасть, стоит ему шагнуть к мертвяку. Но почему такое происходило только тогда, когда речь заходила о нём? Может, и правда что-то на биологическом уровне? О другом Гарри отказывался думать, хоть Дадли не оставлял попыток намекнуть снова, и снова, и снова. — Ты хоть раз с кем-то встречался? — после обещанной вечеринки поинтересовался тот. — Недавно вот с прекраснейшей из сирен, — ответил Гарри с улыбкой, однако кузен покачал головой и уточнил: — Встречался больше недели — вот что я имею в виду. — Зачем, если у меня не возникало желания? — вскинул Гарри брови и скривился, заранее понимая, к чему клонит Дадли. — Ни первой любви, ни последующей… Ни отношений. Почему? Если бы ты вообще не видел в этом смысла, я бы ещё понял… Может, ты у нас приёмный: не ангел, а фейри — порхаешь с цветка на цветок, м? — Дадли тоже поморщился, запив свои слова стопкой горячительного. — Разве не все мы, ангелы, такие? Просто я этого не скрываю: не вижу нужды. — Я не понимаю тебя, брат, — возразил тот. — Хочешь сказать, что наши родители вместе просто так, без любви? Что твой отец обнимает твою мать, а вечерами втайне окучивает иные поля… — Гарри остановил его от продолжения, нахмурив брови: — Хочу лишь сказать, что мне некуда спешить: если среди моих многочисленных отношений не нашлось тех, которые хотелось бы продолжить, значит, в них не было ничего особенного. Дадли хмыкнул, сощурив глаза: — Начиная отношения с постели, даже не узнав своего партнёра, ты никогда и не испытаешь желания их продолжить, потому что тупо удовлетворяешь своё либидо. — Не всем быть моногамными, как ты или родители, — пожал Гарри плечами. — Даже если я влюблюсь, то вряд ли стану другим. Не могу представить, чтобы я спал с одним и тем же человеком на протяжении многих лет… Это какой-то сюр. Ску-учно. Зачем так себя мучить? — У тебя только всё и сводится, что к сексу, — протянул кузен, склонившись над столиком, и разлил водку. — Интересно будет понаблюдать… — За чем?.. — Гарри закинулся, с глухим стуком оставляя стопку на столе. — За влюблённым тобой. — Я влюблён в саму жизнь, и другой дамы сердца мне не нужно, — расслабленно улыбнулся Гарри, откидываясь на спинку кресла. — Не сомневаюсь, — как-то странно улыбнулся тот в ответ. — Я тут наткнулся на одну мыслишку: может, вы «благословлённая на небесах пара»? Гарри чуть не выплюнул алкоголь обратно в рюмку, ощутив, как вместе с мурашками поднимается негодование из-за подобной нелепицы: — Шёл старый маразматик, схватил двух попавшихся у него на пути людей и соединил их ладони вместе, крикнув на всю площадь: «Трахайтесь, дети мои». Эта «благословлённая на небесах пара», ты хочешь сказать? Ужасное у тебя чувство юмора, брат. — Ну а что здесь такого? В другие истины Мерлина мы же продолжаем верить, а многие пары продолжают паломничать в Аморис, чтобы сочетаться узами брака в храме Мерлина… — Этот городок лишь место массового туризма. — И красивая легенда. — Мне казалось, что у тебя ко всему рациональный подход, — буркнул Гарри. — Вот после обследования увидим: сколько рационального в твоей хвори, — усмехнулся Дадли. И сейчас Гарри понимал, насколько сильно не желал возвращаться в квартиру к кузену, ибо тот обязательно начнёт расспрашивать о результатах и заключении врача. А когда узнает, напомнит о психологических туннелях, в которых, по мнению Дадли, Гарри потерялся. Но чувства к Риддлу? Это попросту было невозможно. Будь он влюблён в Тома, разве не описался бы от счастья, когда тот предложил целоваться? И похуй, что это была шутка. Разве влюблённые — это не те создания, которые идут на всё, чтобы быть рядом с объектом обожания? Гарри же, напротив, желал прихлопнуть Тома крылом, а не обниматься… Или, может, он весь неправильный, и поэтому чувства у него тоже, блядь, неправильные? Можно ли любить ненавидя? Но тогда к какому врачу ему обратиться с подобной проблемой? На общих парах Долохов теперь садился исключительно рядом с Томом и его компанией, вечно что-то шептал ему на ухо — и как их ещё не выгнали? — и покидали аудиторию они тоже вместе. «Как полноценная парочка», — переговаривались на задних рядах. И подобные высказывания выводили Гарри из себя: хотелось кинуть партой в эту самую парочку, а заодно ликвидировать любителей распускать гнусные сплетни. Поэтому… Поэтому как можно назвать желание кого-то прибить влюблённостью? Ну что за бред? А сегодня, в первый день отработки в кафетерии, мертвяк вместо работы с кем-то переписывался… Но Гарри даже слова не мог ему сказать, так как Дамблдор в указе уточнил, что вкалывать как проклятый должен только «Гарри Поттер», а Том Риддл… его грёбаная муза. Он должен обязательно присутствовать, а вот помогать — по желанию! А желания у мертвяка явно не было, поэтому он крутился на барном стуле, пил какую-то бурду и пялился в телефон со скучающе-интригующим видом. А потом стало ясно, с кем тот так активно общался все те часы, что Гарри горбатился: минута в минуту, когда закончилась отработка, в дверь влетел Долохов в компании нескольких зомби и колдунов, и все они смеясь куда-то направились. А Гарри смеясь направился за медицинским заключением… А теперь смеялся со слезами на глазах. — Молодой человек, вам нехорошо? — послышался рядом голос. — Вы здесь уже… два часа стоите. Вздрогнув, он обернулся. Миниатюрный медбрат-фейри осматривал его с неподдельным беспокойством. — Да, я полностью здоров, — кисло сообщил Гарри, а тот удивлённо моргнул. — Эм, вам это не в радость?.. Ошибочный диагноз? — Просто я явно болен, но всё указывает на обратное, — отозвался Гарри, пытаясь унять раздражение. — Может, у вас ипохондрия?.. С этим нужно в другую клинику, — с вежливой улыбкой предложил тот, а Гарри цыкнул: — Спасибо за совет, — и взметнулся вверх, оставляя за собой клубы пыли. Лучшее лекарство от хандры — это веселье и «Шерри Шторм». И он знал, где сегодня ночью можно было найти и то и другое.