Изъян в тебе

По потолку клуба пробегали заряды электричества, подобно молниям, освещая то одну зону ревущей толпы, то другую. Том замер, выхватывая из этого шумящего скопления Гарри. Его фигура почти полностью ушла в тень, и, когда очередной рассекающий темноту ломкий луч пробежал где-то над их головами, он успел различить наглую ухмылку на лице пернатого. И эта ухмылка ему откровенно не понравилась: в ней было поровну ярости и какого-то обещания (почти со стопроцентной уверенностью это было обещание испортить ему вечер). Просто прекрасно. Том мысленно вздохнул. Однако стоило очередному лучу света рассеяться наверху, как Гарри пропал из поля зрения. «Куда?..» — в идеале хорошо бы просто проигнорировать чужое присутствие, сделав вид, что они не заметили друг друга. И тем не менее Том моргнул, скользнув глазами по ритмично двигающейся толпе и зацепился взглядом за пернатого чуть дальше: его силуэт был всё так же хорошо заметен из-за крыльев. Поттер танцевал. Нет, он не просто танцевал — казалось, что он соблазняет своим присутствием кого ни попадя. Уверенные, неспешные и столь привычные для него движения, в которых не было ни капли скованности или небрежности. В ликующей и беспорядочной толпе он плавал как рыба в воде, и даже крылья не стесняли его откровенных движений, словно пернатый только для этого и был рождён: для танца. И не для какого-то там танца, а именно для этого. Он не делал ничего такого запредельного, просто… он просто танцевал, и Том не мог отвести взгляда, точно впервые его увидел. Хотя это и правда было так: он впервые увидел его таким. Когда Поттер устраивал вечеринки, Том уходил куда-нибудь — обычно в библиотеку — или надевал наушники, пытаясь отключить свой организм, чтобы уснуть. А в клубы он с Гарри не ходил по ясным причинам. Так что это было впервые, когда они столкнулись нос к носу, хоть Аполлон Том посещал далеко не в первый раз. И, наверное, лучше бы они не сталкивались здесь никогда. — Why you drag me through stormy weather? The only time you smile is in the photograph and when I pull you close it’s like you’re holdin’ back, — свет яростно замигал, стремительно затопив малиновым туманом весь зал, и стал медленно затухать, чтобы вновь ярко замерцать. Поттер напевал, едва заметно покачиваясь в такт нотам, а Том скривился, нервно отведя взгляд. Он не совсем понимал, почему прикипел взглядом к чему-то столь обыденному и почему это показалось ему чем-то особенным. Из танцующего клубного мальчика так себе диковинка. Совершенно тривиальная песня и один несносный ангел со своими танцами: вызывающими и словно нацеленными на него… Что он задумал — вот что должно было его волновать. Том озадаченно коснулся век, нажав до белых кругов перед глазами, и резко отпустил, моргнув несколько раз. Присущее пернатому поведение в странном для обоих контексте выбивало его из колеи. Не мог же Гарри принять и перестать отрицать свои чувства всего за несколько часов, решив взять быка за рога? Их встреча случайна, если, конечно, Поттер не проследил за Томом от кафетерия до клуба и не решил вертеться перед глазами и дальше, продолжая действовать на нервы. Прямо как сейчас. Он нахмурился, озадаченно осматривая зал в поиске неизменной компании пернатого — Седрика Диггори, но опять вернулся к плавно извивающемуся в полумраке силуэту. Свет вновь на мгновение озарил его лицо с одной стороны — взгляд Поттера был направлен прямо на него. Если бы он стал скользить рукой по телу, показывая, какой он сексуальный, Том бы просто рассмеялся, но проблема заключалась в том, что Гарри вообще ничего такого не делал — он просто, чтоб его, двигался. Двигался и смотрел на него, смотрел на него и двигался... Том вновь разорвал зрительный контакт, когда тень накрыла пернатого, и понял, что непреднамеренно задержал дыхание. Новый вдох дался, к удивлению, нелегко: воздух, пропитанный духами, алкоголем, магической дымкой, едва заметными феромонами оборотней и яркими эмоциями людей, заполнил лёгкие, и он кашлянул, облизав пересохшие губы. — Том? — позвал его Долохов и, видимо, не в первый раз. Он вопросительно вскинул брови, и тот пояснил: — Ты весь горишь, — прошептал Антонин на ухо. — Что? — непонятливо переспросил Том, вновь ища взглядом Гарри. Искать долго не пришлось: тот, запрокинув голову, сливался с песней. Кадык судорожно дёргался, взмокшие волосы пристали ко лбу, а перья топорщились из-за потоков воздуха — ему бы сейчас в рекламе сниматься. Позёр. — Ты горячий, — громче повторил Тони и захватил мочку его уха, покусывая её. Дотронувшись до шеи, Том понял, что это и правда так: температура тела повысилась где-то на градус, может, больше. Точнее он не смог определить: здесь было душно, и из-за этой духоты ему тоже было душно. — Ты по моей вине теряешь контроль над своей температурой, м? Я польщён, — рассмеявшись, протянул Антонин и, получив свободу действий, вновь нырнул ладонью под рубашку, скользя вдоль его груди пальцами. Том нахмурился. — Конечно, — не моргнув и глазом, соврал он. А соврал, так как ясно понимал, что на мгновение он полностью забыл о возбуждённом Антонине, сидящем у него на коленях. Забыл, потому что оказался с Поттером в зале наедине. Что это за грёбаная магия? Он вновь вперил немигающий взгляд в виновника, будто была возможность мысленно его спросить. Гарри тем временем уже опустил голову: на губах блуждала странная полуулыбка, которая то становилась обволакивающей и мягкой, то, наоборот, пронизывающей и хищной. Том заметил, что крылья слегка приподнимались, а всполохи света, словно светящаяся жидкая субстанция, застревала каплями в перьях, создавая странный ореол вокруг Поттера. Слишком странно, чёрт возьми. Скривив губы, Том перевёл взгляд на столик. — Before we turn to strangers tryna love in the dark… Он хотел взять стакан, но Антонин, словно предугадав его желание, обернулся и выхватил тот раньше. С озорной улыбкой Долохов сделал глоток и страстно впился в губы, поднимая стакан у них над головой. Обжигающе пряный поцелуй перерастал в нечто другое, когда ловкие пальцы забрались под ремень, поглаживая низ живота, вот только Том не мог стереть образ танцующего Гарри. Тот словно отпечатался на обратной стороне его век и никак не хотел растворяться в спасительной темноте. Это уже начинало бесить. Он поднял руку, выхватив у Тони стакан, и качнул им, чуть не пролив обоим на голову. — Том, — вновь позвал Долохов, разрывая поцелуй. Коснувшись губ кончиками пальцев, тот продолжил насмешливо улыбаться. — М? Сделав два глотка, Том кашлянул, ощутив, как граппа обжигает горло, опускаясь ниже пряным теплом. — Тебе нравится песня? — Нет, — раздражённо ответил он, и Антонин рассмеялся. — Тогда чего мы ждём? В зале завибрировал припев, и Том невольно уставился на Поттера. Невольно или умышленно? Казалось, что он — компас, а Поттер — север. Блядь. — Tell it to my heart ‘сause I can’t keep guessing if it’s me you’re missing? Гарри полностью развернулся к нему, и, пока Том тут бесился и сходил с ума, теряясь в догадках, тот как ни в чём не бывало продолжал двигаться и завлекать публику. И, по-видимому, не только он заметил органичность пернатого в пространстве, но и какой-то идиот, который пристроился сбоку, дрыгаясь, точно выброшенная на берег селёдка. Какая убогость. Презрительно фыркнув, Том сжал стакан и опустошил его, со стуком поставив на стол. Алкоголь тут же ударил в голову, и он мысленно чертыхнулся, злобно сощурив глаза, упрямо желая, чтобы на обоих упал светильник с потолка, тем самым прекратив его мучения. — Tell it to my heart, heart, oh-ah… Tell it to my heart, heart, oh-ah… — Желательно, чтобы и на диджея тоже, чтобы эта песня прекратилась наконец. Похоже, Поттеру было абсолютно всё равно, с кем устраивать пляски прямо перед его глазами: пернатый что-то шепнул парню на ухо и после его кивка резко притянул к себе, начиная двигаться в унисон. И чёрт с ним. — Всё-таки тебе нравится песня, — заключил Долохов, заглядывая в лицо. — Или ты решил напиться? — Я не пьян, — покачал Том головой. — Может, заказать стопку четвёртой отрицательной? — предложил он с толикой скепсиса в голосе. Том сцепил зубы. Он ТРЕЗВО мог оценить своё состояние и сейчас был слегка навеселе, но не в стельку пьяным, на что тонко намекал Антонин. Тот понял, что не имело смысла спорить, и, усмехнувшись, склонился к нему, еле слышно выдохнув: — Что ж, так даже лучше: ты какой-то более порывистый. — И как бы между делом Долохов заметил: — Кстати, только мы и остались… Том перевёл взгляд на соседние диванчики. Он даже не заметил, что Блэйн и Айден куда-то пропали, и когда именно это произошло, тоже не мог сказать с уверенностью. Метнувшись взглядом к троице, он обнаружил пропажу там: танцевали они точно так же, как и общались сегодня, спиной друг к другу, будто случайно оказавшиеся рядом незнакомцы. — Хочешь дослушать? — привлёк внимание к себе Антонин. — Прекрати спрашивать глупости, — отозвался Том. Тони взял свой стакан и, взболтнув, протянул его ему. Том с немым вопросом уставился на почти прозрачную жидкость. — Выпьешь? — Зачем ты заказал граппу, если она тебе не нравится? — Хотел понять, что в ней нашёл ты, — с улыбкой пояснил он. — Но поцелуи с ней слаще… — добавил Тони и, вновь сделав глоток, прижался к его губам. Он скользнул языком в рот, касаясь дёсен и нёба, делясь толикой крепкого виноградного напитка, и тут же оторвался, шумно выдохнув. Даже в полумраке можно было заметить, что его щёки горят, а взгляд подёрнут пеленой. — Хочешь, чтобы я захмелел? — сипло спросил Том, усмехнувшись, когда тот всучил ему стакан и указал на него глазами. — Не люблю, когда хороший алкоголь пропадает, а ты явно никак не можешь расслабиться. — С чего ты взял? Ответом стали ладони на плечах, резко смявшие мышцы через ткань, и тягучее: — Я чувствую. Долохов опустил руки ему на грудь и озадаченно добавил, когда он сделал очередной глоток: — Но не могу понять, предвкушение ли это или тебя что-то беспокоит. Так что же это? — Меня беспокоишь только ты, Тони, — невозмутимо пояснил он, опустошая второй стакан. — Я записал это, имей в виду, — Долохов и шутливо покрутил телефоном в руке, который тут же исчез в кармане его брюк. Том сглотнул, чувствуя, что теперь ему точно бы не помешала стопка четвёртой отрицательной, чтобы немного сбавить градус в крови. Он машинально уставился на центр танцпола, где мерцающий свет набирал обороты, пока под дружный «oh-ah» вновь не осветил весь зал опьянённых, счастливых и танцующих посетителей. И Поттер был среди них. Его ладони исчезали в задних карманах джинсов, а губы блуждали по тонкой шее льнущего к нему парня. Вот на хрена он снова посмотрел туда?.. Мысленно чертыхнувшись, Том вновь уставился на мигающий прожектор над их головами. Он сотни раз был свидетелем брачных игрищ пернатого. Да, Том чаще злился, потому что не желал писать эссе под дружные стоны Гарри и какой-нибудь колдуньи, или вампирши, или фэйри, или инкуба, или демона… Может, конечно, кого-то и возбуждало живое порно, но не Тома. Не при таких обстоятельствах, по крайней мере. После, конечно, он стал целенаправленно смотреть, желая понять, где границы у Поттера: мог ли пернатый вообще испытывать смущение перед кем-то. И ответ был исчерпывающим: нет, границ у Гарри не было по определению. Как и сейчас: он чуть не трахал парня прямо там. В этот момент Поттер внезапно оторвался от чужой шеи и поднял взгляд на него. Том напряг зрение на грани своих возможностей, ощутив, как лопаются капилляры и болезненно слезятся глаза. Гарри точно смотрел прямо сюда: из-за темноты, а может, ещё и из-за выпитого им алкоголя зрачки затопили зелёную радужку и, казалось, едва заметно светились. Вопросительно вскинув брови, Поттер раскрыл рот, собираясь что-то сказать, и Том считал по губам: «Хочешь меня?» Он вздрогнул, ощутив давящее напряжение внутри. Об этом ли напряжении спрашивал его Тони? Если так, то алкоголь ничуть не помогал, напротив, дурманил разум, не позволяя объективно рассуждать. Том понимал, что Гарри спрашивал это у парня, и всё же казалось, что пернатый адресует вопрос ему. — Before a light goes out сome and tell me now if something’s fadin’. — Да выключите уже это, — пробормотал Том раздражённо и сцепил зубы. Откинувшись на спинку дивана, Том медленно выдохнул в безуспешной попытке расслабиться. Антонин недовольно заёрзал на его бёдрах, но, казалось, ничего не заметил, что-то спешно печатая на телефоне, вновь оказавшемся у него в руке. Том не понимал, какого чёрта сегодня происходило с Гарри, а ещё с меньше — с ним самим. Ладно, если предположить, что Поттер соблазняет его... Но какой в этом смысл? Какой смысл соблазнять его именно сейчас?.. — ‘Cause I can feel it in every single thing that you’re not sayin’, — и дурацкая песня, словно издевалась над всей этой ситуацией раз за разом, путая мысли и рождая ещё большую сумятицу в голове. Определённо ему не стоило пить вторую порцию. С другой стороны, может, это всего лишь обманчивые ощущения? После всех сделанных им выводов это могло быть обусловлено полученными знаниями. Раз Том понял, что Гарри вовсю отрицает свои чувства, то видеть теперь с его стороны какие-то намёки, вполне логично. Но зачем отрицающему всё пернатому внезапно начинать действовать?.. То есть от поцелуя он отказался, а потрахаться не прочь — так получается? — And you move close to me but I can feel the space, — Том едва не приложился затылком о спинку, молясь, чтобы эта музыкальная пытка закончилась, однако ремикс ощущался нескончаемым намёком на нечто неопределённое, что он не желал расшифровывать: — Whatever time we had I’m not gonna waste. Нет, безусловно, Поттер что-то задумал. Но что могло насолить ему, Том не представлял. Каким именно образом пернатый мог кинуть его? Возбудить, а затем обломать? Смешно. Тот теперь был осведомлён, что с ним такое не прокатит. Да и подобное ребячество выглядело совсем уж идиотским поступком. Не менее абсурдным, конечно, чем пролитый на него суп, но дурацким по другим показателям… Так что же за подставу он запланировал? Антонин, вдруг ловко соскочив с колен, дёрнул его за руку и потянул на себя, усердно пыхтя. Том встал, вопрошающе посмотрев на него, а тот мотнул головой в сторону танцпола и требовательно заявил: — Пошли. Том недовольно сморщился (идти танцевать — это последнее в списке того, что он сейчас хотел), однако Долохов лишь цокнул языком, добавив: — А потом мы пойдём туда, — указал он наверх, призывно улыбаясь, и отступил, утягивая его за собой со словами: — Не сопротивляйся зову музыки. Я вижу, что она тебя зовет. Какому, к чёрту, ещё зову музыки? Тому казалось, что он не пожелает снова слушать эту нескончаемую песню до скончания времён. И в тот момент, когда они оказались на танцполе, он увидел в нескольких шагах от себя и Тони Поттера, смотрящего на него с той же загадочно-манящей улыбкой. Парень, который чуть ли не слюни на его плечо пускал, оказался совсем юным демоном: даже рога не развились, едва проглядывая через взлохмаченную чёлку. Наверное, по поддельным документам пробравшийся сюда сопляк. — Привет, Том, — протянул Гарри беззвучно, точно зная, что Том поймёт. А значит… тогда Поттер тоже осознавал, что он читает по губам. Несомненно, лучшая тактика сейчас — это тотальное игнорирование. Том, показательно закатив глаза, отвернулся от него. И в следующий момент к нему очень вовремя прильнул Долохов. Тони, сжав его ладони, заставил себя обнять и следом сам завёл руки Тому за спину, зацепившись за шлёвки джинсов и начиная раскачиваться в танце. Если бы не песня, Том бы даже, может быть, отвлёкся от всего увиденного и случившегося, но каким-то образом они повернулись так, что треклятая парочка вновь оказалась у Тома перед носом. — Before we turn to strangers tryna love in the dark, — зазывно гремел голос, буквально вдалбливаясь в сознание. Блядь! Том машинально продолжил двигаться, но всё внимание утонуло в Поттере, как муха в куске янтаря. Тот между делом выпустил руки из карманов сопляка, неторопливо скользя по его спине и слегка задирая футболку, пока не сжал чужой затылок, слегка наклоняя курчавую голову недодемона, и впился в его губы. Том наблюдал с какой-то порочной зависимостью за тем, как Гарри углубляет поцелуй, пожирая чужой рот с такой жадностью, будто они остались одни на всём танцполе. И он видел всё. Видел, как между губами проскальзывают языки; как морщится сопляк, издавая какие-то звуки в рот Поттера; как он обхватывает пернатого за плечи, слегка приподнимаясь из-за разницы в росте; как зарывается пальцами меж перьев, и Гарри не шарахается от него, как от прокажённого… — Tell it to my heart! — вдруг прогремела толпа, а затем снова: — Tell it to my heart, heart, oh-ah! Настроение упало ниже плинтуса да там и осталось. Ничего ужасающего не произошло, конечно, кроме того, что Поттер смог даже здесь достать его и каким-то образом испортить весь вечер, как испортил день, весь месяц, весь год… Безусловно, пернатый — самый настоящий вредитель. Тот же, будто игнорируя окружение, продолжал целоваться с демоном, который, в свою очередь, уже чуть ли не в трусы ему забрался. Том отвернулся, крепче обхватив плавно двигающегося Антонина и попытался почувствовать его запах, словно это могло успокоить, но в ноздри забился насыщенный вишнёвый аромат «Шерри Шторма» — любимого напитка пернатого. Том раздражённо заскрежетал зубами. — Пойдём, — рыкнул он на ухо Долохову. Тони резко подскочил, словно испугавшись, и непонятливо повёл плечом, будто спрашивая куда именно. — Наверх, — одними губами пояснил Том и, не дожидаясь положительно ответа, потому что парочка начала его не просто нервировать, а откровенно злить, потянул Долохова за собой, пробираясь сквозь толпу. Том не собирался наблюдать за похождениями пернатого не только под боком, но ещё и вне пределов общежития. Уж точно не сегодня. Как и не собирался попадаться в его ловушку, какой бы та ни была.