Изъян в тебе

— Куда ты? — крикнул ему в спину демон, но Гарри было некогда. Он и так задержался, пытаясь понять, как лучше ему поступить. Только гадать на ромашке и оставалось: пойти или не пойти, пойти или не пойти, пойти или не пойти… Бесполезное занятие. Грёбаный мертвяк даже провести ночь нормально не даст. Сначала пялился на него с видом мамаши, наблюдающей за неповоротливым чадом в песочнице: казалось, он вот-вот готов подбежать и за шкирку поднять Гарри с колен, чтобы сразу же отчитать за неподобающее поведение. А потом пришёл глаза мозолить, а заодно выставить напоказ свои отношения с колдуном. Вот только Долохов — занятный малый: обжимался с Томом, а сам пялился на Гарри голодным взглядом, который он ни с чем бы не спутал. Что это — попытка посеять семена раздора? Так всё уже было посеяно задолго до его появления. Проходя мимо барной стойки, Гарри поймал взглядом Ромильду и жестом показал налить ему. Та лишь пожала плечами, будто предвидела это, и выудила из-под стойки узкий поднос с тремя стопками. Не то чтобы он набирался смелости (ну уж нет), скорее в горле пересохло. Не успел Гарри пододвинуть к себе заказ, как Чжоу поймала его за край футболки, вскинув брови: — Куда это ты намылился? — Развлекаться, — бросил он через плечо и опрокинул в себя все три шота, оскалившись по вине обжигающей нутро горечи. Напиток моментально вскипел в венах, даря чувство эйфории вкупе с лёгким головокружением. — Один? — Ага, пойду подрочу в ВИП-комнате напоследок. Надо же соответствовать своим словам, — усмехнулся Гарри и, отодвинув поднос, поклонился Роми в жесте «спасибо». Та подмигнула в ответ, тотчас отвлёкшись на подошедшего клиента. А в следующее мгновение он уже поднимался наверх по лестнице, заметив около дежурной стойки Руди. Тот сегодня был в хорошем расположении духа, что Гарри было только на руку. — Будь другом… — Десятерых в одну комнату не пущу, — покачал Руди головой и настороженно глянул за его спину. — Сегодня я один, — растерянно улыбнулся Гарри, словно и сам не понимал, как так получилось. — Что же так? — опасливо спросил тот. — Пришёл поплакать в одиночестве? — Почти. — Салфетки в комнате есть. — Какая забота, — театрально вздохнул он. — Ту что обычно? — Видишь ли, Руди, мне нужно в ту комнату, куда десять минут назад поднялись двое парней: один во всём чёрном, высокий и бледный как смерть, второй колдун — у него здесь ещё тату есть, — указал Гарри на висок. — Риддл и Долохов? — со скепсисом уточнил он. — О, прекрасно, что мы так хорошо понимаем друг друга. — Это моя работа — всех здесь знать, а некоторых ещё и не пускать, — злорадно усмехнулся Руди. — Во избежание рецидива. — Я ведь один, — развёл руками Гарри. — И вот, — с ловкостью фокусника он показал две крупные купюры, которые тут же исчезли в белом боковом карманчике чужого пиджака. — Подкуп, Поттер? До чего ты докатился. — Ты не понимаешь, Руди, — стал заламывать пальцы он, — Антонин… он мой парень, и я узнал два дня назад, что он мне изменяет с этим мерзким зомби. — Гарри скривил в печальной гримасе губы и со вздохом добавил: — Я хочу поймать их с поличным и посмотреть в хитрющие глаза негодяев… Руди, сощурив глаза, скрестил руки на груди и усмехнулся: — Это что, реплика из «Святой Луизы»? — Не ожидал, что ты у нас ценитель мыльных опер, — пробубнил Гарри, опираясь на поручни, и склонил голову набок. Сделав рожу кирпичом, Руди с толикой недовольства посоветовал: — Поттер, шёл бы ты вниз и продолжал пудрить мозги кому-нибудь другому. — Не заставляй меня, — печально опустил взгляд Гарри. — Я ведь по-хорошему прошу… — Я тоже. Он показательно хрустнул костяшками и красноречиво посмотрел вниз. — Как ты думаешь, понравятся ли Лоле фотографии твоих белокурых развлечений по пятницам? — шёпотом спросил он. Руди насупился. На чужом лице заиграли желваки, а глаза опасно вспыхнули: — Иди, но имей в виду: только попробуй что-нибудь выкинуть, Поттер, — предупредил он, медленно снимая красный канат от стойки ограждения и пропуская Гарри. — Мне и так из-за тебя досталось в прошлый раз. — Так какая комната? — Девятая. — Ты лучший! Махнув рукой на прощание, Гарри завернул за угол, преодолел семимильными шагами витиеватый коридор и остановился у комнаты номер девять. Продольная, светящаяся красным панель указывала на то, что та была занята. Гарри даже не стал пытаться её открыть, понимая, что Том вряд ли будет оставлять дверь нараспашку, даже если у входа в ВИП-зону стоит трёхметровый амбал. С Руди шутки плохи — Гарри знал это не понаслышке. Он приложил ухо к гладкой холодной поверхности, сосредотачиваясь, но идеальная звукоизоляция выдерживала даже испытания ангелами. Кашлянув в кулак и прочистив горло, Гарри медленно напряг связки, морщась от неприятных ощущений. Возможно, было несколько наивно думать, что это прокатит, но всё же… Том, возможно, и не знал вовсе. Эта способность была весьма редкой, и Гарри пользовался ей не по назначению. Он коснулся внешней панели, нажав на вызов, и, когда послышалось грубое «что», вежливо сообщил женским голосом: — Мистер Риддл, вам просили передать заказ. — Я ничего не заказывал. — Заказ сделал Феликс Розье. Простите, но моё дело доставить… — Гарри неловко кашлянул, выказывая смущение и пояснил: — Это Ромильда. Он услышал еле слышное «забери», видимо, принадлежащее Долохову, и улыбнулся. Спасибо тебе, добрый волшебник. Послышался щелчок, и дверь раскрылась… А закрыться он ей уже не дал, со скоростью пули нырнув под руку застывшего Тома. Это выражение удивления на лице определённо говорило о том, что его феерическое появление застало Тома врасплох. — Поттер? Антонин, ничуть не смущаясь своего вида, стоял на коленях на длинном диване и светил двумя округлыми половинками, где красовались красные пятна от чужих пальцев. Его одежда была задрана до лопаток, и такие же отметины украшали и спину тоже — засосы. — Похоже, я застал вас за самым интересным, — осклабился Гарри, медленно повернувшись к Тому. Тот резко захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной. — Ты совсем спятил? — с притворным спокойствием спросил Риддл. Его глаза опасно сузились. Рубашка была распахнута, ремень — ослаблен, джинсы исчезали под тканью, но в прорези было видно, как они свободно болтались на узких бёдрах. Видимо, Гарри и правда застукал их посреди процесса. Он перевёл взгляд на следы пальцев на чужой ягодице и попытался унять волну тягучей ярости внутри. Сколько, сука, страсти. — Почему это я спятил? — внезапно спросил Гарри, вновь переключив внимание на Риддла. Сделав несколько шагов в сторону, он упал в угловое кресло и лениво протянул: — Ты ведь долгое время наблюдал за мной, почему же я не могу сделать то же? Хочу тоже посмотреть, как ты трахаешься. Так что прошу, не обращайте на меня внимания, — он подбадривающим жестом показал им продолжать и расплылся в улыбке, заметив, как у Тома бешено запульсировала венка на виске. — Сейчас ты встанешь и уйдёшь отсюда, — предельно медленно сказал тот, отходя от двери и указывая на неё глазами. — Ты же спал с ним в нашей комнате, так к чему же эти прелюдии? — Ты меня не расслышал? — Ты ведь не против моего присутствия, а, Тони? — спросил он, глянув на Долохова. — Против, — процедил Том. — Мне кажется, твой парень хочет попробовать втроём. — Поттер! — Он же молчит. А молчание — знак согласия. Гарри мгновенно поднялся, приближаясь к Антонину. Зловещее предупреждение в глазах Риддла он напрочь проигнорировал: раз уж решился, то стоит доиграть эту партию до конца. Вот только Гарри не ожидал увидеть на лице у довольно-таки прозорливого, по его мнению, колдуна растерянность, которая медленно перерастала в немой вопрос, адресованный Тому. Но стоило Гарри умоститься рядом с Долоховым, как тот, будто по команде, пришёл в себя. На его лице выступил румянец, а губы растянулись в едва заметной усмешке. — Мы же не будем устраивать скандал, — сказал Гарри, переводя взгляд с одного на другого, и приподнял слегка крылья, чтобы разложить их вдоль спинки. — Давайте просто проведём хорошо время. Ты, Том, сзади, а я спереди… Если, конечно, Антонин не хочет другого расклада. Тебе ведь нравится такая перспектива, Тони? — прошептал Гарри, склоняясь ко всё ещё усмехающемуся Долохову. — Или я как-то не так интерпретировал твой взгляд? — Ты явно переборщил с выпивкой, — возразил Антонин, коснувшись языком губы. — Но скандалы нам и правда не нужны. Гарри не стал разубеждать колдуна, что ангелы не могут «переборщить с выпивкой». Сейчас он не был настолько пьян, чтобы не контролировать свои действия. Единственное, что он не контролировал — это последствия своих действий. А последствия могут быть взрывоопасными, прям как огонь войны, горевший в тёмном взгляде Риддла, от которого мурашки бегали по коже. И Гарри застыл в ожидании, Том же замер, в свою очередь, наградив его нечитаемым выражением лица. Однако на дне глаз вновь промелькнуло нечто непонятное: угроза, обещание, ярость, страсть… Но теперь, когда тот был рядом, Гарри заметил не только намерение, но и оттенки. Что это за ядовитая смесь? Свет стал приглушённым (похоже, сработал таймер у входа), а музыка, напротив, — громче. Антонин оглянулся на Тома, вскинув брови, и на лице Риддла внезапно расцвела плотоядная усмешка, заставившая Гарри невольно вздрогнуть. Иметь с ним дело всегда было сложно: никогда не знаешь, когда Том может начать лидировать в их гонке. — Ты что, Поттер, растерял популярность, что пришёл к нам за помощью? «Ещё бы сто лет лица твоего не видел», — пронеслось в мыслях, но Гарри растянул губы в такой же фальшивой улыбке и елейным голос протянул: — Может, я увидел твоего парня танцующим и сердце в груди затрепыхалось… Знаешь же, как это бывает. Том стал мрачнее тучи. — Антонин занят. — А я и не хочу его отнимать у тебя. Надолго, по крайней мере. — В этом была твоя задумка? — Какая ещё задумка? — непонятливо округлил Гарри глаза. — Не строй из себя идиота. — Просто признай, что ты слишком скучный в постели, чтобы решиться на эксперимент. — Поттер, не провоцируй меня! — Да толку тебя провоцировать, кусок льда. — Сказал тот, у кого сердце и член — это один и тот же орган. — У меня хотя бы оба есть в наличии, Томми. — И как ещё не стёрся от такой активности. — Ага, как ещё не засох от такой безынициативности, — хмыкнул Гарри. Том откинул голову и замычал то ли от злости, то ли от отчаяния. Антонин шумно вздохнул и внезапно поднялся, поспешно поправляя одежду и бренча пряжкой ремня. — Тони? Ты куда? — позвал его Том, сделав шаг к дивану. Тот поднял взгляд, сверкнув глазами, и почти миролюбиво (если пропустить мимо ушей затаённую угрозу в каждом слове) произнёс: — Я? Я ухожу. Разбирайтесь со своим сексуальным напряжением сами. Счастливо оставаться. Том не успел ничего вставить, провожая Долохова недовольно-удивлённым взглядом. Гарри лишь мысленно усмехнулся, когда дверь широко открылась, а затем гулко захлопнулась за разъярённым колдуном. Повисла тягостная тишина, пока свет снова не потух, а музыка вновь не прогремела уже знакомым мотивом. — Как ты думаешь, что он имел в виду под сексуальным напряжением? — спросил Гарри и следом горестно пояснил: — Он так быстро покинул нас, что я даже не успел возбудиться. — Ты можешь хоть секунду помолчать? — раздражённо осведомился Риддл. — Могу, но не хочу. Том шумно вздохнул, потер лицо и, шагнув вперёд, раздражённо задел коленом стеклянный столик, стоящий посреди комнаты. Тот сдвинулся, а по поверхности пошли трещины. — Чёрт! — Ой, больно? — Как же я ненавижу тебя, Поттер! — буквально выплюнул Том, резко отвернувшись. — Взаимно. — Ну да, — усмехнулся он. — Конечно. Гарри нахмурился: — Что это ещё за снисходительный тон? «Ну да, конечно», — передразнил его он. Том, застёгивая одну за другой пуговицы, неспешно повернулся. Криво усмехнувшись, он буквально по слогам сообщил: — О, спасибо, что спросил! Я слышал твою душещипательную беседу с кузеном... Всю полностью: от первого до последнего словечка. Можешь сколько угодно отрицать это, — Риддл покачал головой и застегнул последнюю пуговицу. — Только ответь, что показали результаты анализов, Поттер? Что ты неизлечимо болен чувствами ко мне? Гарри ощутил, как волна негодования, будто торнадо, подхватила его. Молниеносно и ярко — вспышка ярости полностью его ослепила. Всего секунда понадобилась, чтобы преодолеть расстояние до Тома, а кулаку — чтобы сойтись с чужой челюстью. Риддла отбросило к стене, прямо на угловое кресло. То пошатнулось, накренившись назад на несколько сантиметров, что оставались до стены, но устояло. Гарри без промедления, не желая давать ни шанса подняться, налетел на Тома и, схватив его за ворот рубашки, как следует тряхнул, а затем вжал в кресло, процедив в губы: — Я. Ничего. Не. Отрицаю! Риддл рассмеялся, хрипло и насмешливо. — Оно и видно. — Я не переношу тебя напрочь, — прошипел он. — Вот что мне мешает жить нормально! Вместо ответной ярости улыбка на чужом лице стала только шире. Риддл слизал каплю крови, выступившую на разбитой губе, и прошептал: — О да, пернатый, жить нормально я тебе не позволю. Сильнее сжав ворот, Гарри увидел, как отлетела пуговица, а за ней — другая. Хотелось разнести комнату, познакомив наглую рожу со всеми поверхностями в ней, вдавить Риддла в это треклятое кресло, чтобы он захлопнул свой ухмыляющийся рот и корчился в муках; чтобы прекратил нести чушь и бесить его при любом удобном случае… Твою ж мать! Зажатая в кулаках ткань затрещала — швы рубашки стали расходиться. И Гарри дёрнул за ворот снова в порыве бессильной ярости, встряхнув его и беспомощно застонав. А затем окаменел, когда Том стремительно поднял руку, стиснув в стальной хватке его затылок, и буквально вдавил в себя, жадно цепляясь своими губами за его.