Изъян в тебе

Гарри будто окаменел: от замерших за спиной крыльев, которые перестали вздрагивать в порывах гнева, до затвердевших губ. Его глаза были широко раскрыты, а ресницы едва заметно трепетали. Том мог разглядеть даже светящийся золотом ободок вокруг зрачка — расширенного зрачка. Том не знал, чего он ожидал больше от пернатого: отборного мата, очередного хука слева или же признания собственных желаний. Но ответ последовал незамедлительно: Гарри отмер спустя бесконечно долгие десять секунд. Чужие руки вновь сжали ворот и грубо тряхнули его, вдавливая с силой в скрипнувшее и уже наполовину развалившееся кресло. Ткань разошлась на плече, но Том проигнорировал это, когда Поттер приоткрыл рот и сам прильнул с еле слышным «сука», позволяя втянуть себя в поцелуй. Простой порыв превратился в какую-то пытку, стоило Гарри отпустить рубашку и запустить пальцы под неё, обхватывая Тома за шею и жадно терзая губы, словно ослабь тот напор, то сразу передумает. Будто это была примитивная потребность его организма. Крылья затрепетали за спиной и раскрылись, видимо задев вазу на столе. Послышался звон стекла, который сразу же утонул в музыке, наполняющей комнату всё столь же раздражающим припевом: «Tell it to my heart, heart, oh-ah…» Но Тому было плевать на то, что в комнате царил хаос: целыми вроде остались только плазма на стене и диван. — Tell it to my heart, heart, oh-ah… Чёрт. Том провёл кончиками пальцев вдоль чужого бока, боясь спугнуть яростного зверька, елозившего на нём, и следом забрался под майку, касаясь обжигающей кожи. Пернатый шумно втянул воздух через нос и замер, а затем медленно, словно отрывая себя от него, разорвал поцелуй. Застыв в ожидании последующего этапа — отборного мата или хука, — Том коснулся языком припухшей стараниями Поттера губы и сдержал улыбку. Ожидания не оправдались: Гарри просто полулежал на нём и смотрел. Смотрел хмуро и удивлённо, будто сам не понимал, что сейчас произошло. Руки Тома по-прежнему покоились на чужой пояснице, но тот ничуть не возражал или был настолько озабочен произошедшим, что даже не заметил этого. Его брови сходились на переносице и тут же взмывали вверх в молчаливом вопросе; губы слегка кривились, растягивались в непонятной улыбке, а затем сжимались в тонкую полоску; глаза щурились, вглядываясь в его лицо, а затем скользили по стене за Томом, будто их обладатель пребывал в тяжёлых раздумьях. И Том тоже пребывал, терпеливо ожидая, что ещё выкинет своеобразный разум пернатого. — Всё ясно, — вдруг заявил Поттер и, заведя руки за спину, потянул за две молнии. И что же ему стало ясно? — Что ты делаешь? — теперь озадачен был сам Том. — Разве не очевидно, гений? Раздеваюсь! — раздражённо ответил Гарри и, опустив руки, дёрнул за край майки, снимая её через голову. Том видел его сотни раз без одежды, но именно сейчас это показалось чем-то необычно волнующим: будоражащим и отрезвляющим одновременно. Но размышлять над разновидностями восприятия обнажённого Поттера времени не было: тот уже опустил руки на застёжку джинсов. — Пернатый… — Дело не во мне, а в моём теле, — расстёгивая пуговицу, пропыхтел он. — Если оно получит то, что хочет — эта хренотень исчезнет. Том раскрыл было рот, чтобы возразить, но, сделав глоток воздуха, чуть им не поперхнулся. — Поэтому, — скривился Гарри, слезая с него, — раз это твоя вина, тебе и помогать, — почти что прорычал он. — Твоя логика порой ошеломляет, Поттер, — прикрыл Том веки, осознавая всю абсурдность ситуации. От яростных «я тебя ненавижу» они мгновенно перешли к «трахни меня, чтобы моё тело успокоилось»? Иногда Тому было тяжело определить, с кем он имеет дело: с чересчур самоуверенным и взбалмошным созданием, с наивным и непосредственным ребёнком в теле взрослого или с полным придурком. А может, и со всеми тремя сразу: с чересчур взбалмошным наивным малолеткой в теле взрослого придурка. — У тебя же там всё по команде, так давай включай его, — властно распорядились где-то в отдалении. Том приоткрыл глаза и увидел абсолютно обнажённого Поттера со спущенными до щиколоток джинсами. Тот стоял у стены, повернувшись спиной и обхватив себя крыльями так, что те сооружали некое подобие кокона спереди, не мешая тому, что он открыто и весьма откровенно предлагал — трахнуть его. Том скользил глазами вдоль изящной спины, перетекающей в широкие плечи наверху и узкие бёдра внизу. Он зацепился взглядом за основание крыльев, явно напряжённых, и переключил внимание на чуть изогнутую шею и явившийся ему профиль — Гарри наблюдал за ним поверх плеча со смесью нетерпения и злости, словно его поставили в угол и собирались пороть… Том неторопливо поднялся, словно давая ему время передумать. Ему или же скорее самому себе. Ножки кресла подкосились, и кресло с грохотом рухнуло. — Ты наивно предполагаешь, что при отсутствии каких-либо романтических чувств ко мне твоё тело меня желает, — сделал он шаг вперёд, проговаривая вслух это нелепое предположение. — И если мы переспим, то проблема разрешится сама по себе и ты заживёшь долго и счастливо, так? Том остановился на полпути, стряхнув с джинсов несколько ворсинок, а Гарри нетерпеливо цыкнул, положив ладони на стену, будто приглашая. — Позволь уточнить причину существования подобного желания, если сам ты меня явно… ненавидишь? — Том вскинул брови в ожидании и улыбнулся краем губ. — Потому что я весь из себя неправильный, разве ты это уже не понял? — с едкой усмешкой ответил Гарри и тут же гневно прошипел: — Ты собираешься что-нибудь делать или решил поговорить со мной для начала?! Том приблизился и коснулся кончиками пальцев кожи, ведя вдоль линии позвоночника. И услышал протяжный стон, когда рука мимолётно пробежалась меж лопаток, а затем он резко прижался к Поттеру, впиваясь губами в их маленький секрет, и услышал то самое — отборный мат. — Не надо со мной нежничать, — надрывно прошептал пернатый, и Том в ответ закусил кожу, мягко всасывая её в рот. — Блядь!.. — протянул тот со стоном и тут же вновь зашептал: — Ты решил меня сожрать, что ли?.. Том хмыкнул, оглаживая ладонями упругие, мускулистые ягодицы. — Не тискай меня, — рявкнул Поттер, вильнув тазом. — Засади и разбежимся… Чёрт! — вновь простонал он, когда Том провёл кончиком языка вдоль перекатывающихся мышц на спине и зарылся носом в основание крыла, глубоко вдыхая. — Ты самое антисексуальное создание, что я когда-либо встречал, — заметил он. Поттер, вопреки дерзким речам, дышал тяжело и рвано, а Тому не надо было видеть чужой стояк, чтобы знать, что из-за пары касаний тот находился на грани, и именно поэтому огрызался поминутно. А Гарри тем временем резко прогнулся в пояснице, прижавшись задом к его бёдрам и потёрся: — Давай… уже!.. — чужой шёпот перерос в мычание, когда Том коснулся пальцами меж ягодиц, потирая раз за разом пылающее и напряжённое колечко мышц. — Сразу же… не нужно прелюдий. — Полагаю, это и правда без надобности: ты ведь у нас весьма опытный, — снисходительно усмехнулся он, но оставшееся послевкусие от фразы начало горчить. Больше не медля ни секунды, Том расстегнул джинсы, приспустил их вместе с бельём, высвобождая плоть, и достал из кармана презерватив. Обёртка зашуршала, вязкая субстанция капнула на пальцы, и он растёр её, смазывая судорожно сжавшегося вслед за этой манипуляцией Поттера и совершенно не понимая, зачем он всё это, блядь, затеял и почему не ушёл сразу же, оставив Гарри стоять столбом посреди этой разрухи. Поттер, конечно, мог отрицать и дальше, что это всего лишь желание его аномального тела, но истинные причины были ясны как белый день. А вот собственная мотивация едва ли начала проклёвываться сквозь пелену непонимания. Смазка капнула на пол, и он озадаченно моргнул. Впрочем, Поттер испортил ему вечер. Плата за подобный вандализм получилась своеобразной, конечно… — Ты что, медитируешь там? — недовольно поинтересовался Гарри и глянул на него поверх плеча. Его виду предстали раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза, прилипшие ко лбу волосы и скривившиеся в очередной колкости губы: — Или тебе нужны инструкции? Засунь свой член, вынь. И давай в темпе, пока я не замёрз. Нечего было раздеваться. — Слушаюсь и повинуюсь, повелитель! Резко разведя крепкие ягодицы, он приставил головку к сжимающемуся входу и двинул бёдрами, войдя одним плавным движением. Чересчур тугие стенки нехотя раздвинулись, стоило проникнуть до упора, и плотно стиснули внутри, что вырвало у него хриплое «блядь!», а у пернатого — громкий стон. — Ты с ума сошёл?! — прошипел Том, окаменев, когда стон перерос в мычание. — Какого хрена, Поттер?! — ДВИГАЙСЯ! — процедил тот и вновь болезненно замычал. — Стой смирно, — Том молниеносно перехватил его поперёк живота, просунув руку под крылом. — Да не нежничай ты так, — шёпотом заявил тот и обернулся, недовольно фыркнув: — Не развалюсь. Том изумлённо вскинул брови: — Ты… — Только скажи это — и я вырву твой язык, а затем сам его сожру, — предостерегающе сощурились горящие зеленоватой позолотой глаза. — Это ничего не значит, понял? Не стой истуканом… Раздражение и удивление сумбурно перемешались, и Том не стал слушать. Накрыв чужое тело своим, он тесно прижался, чем вызвал протестующее восклицание, и спешно зашептал: — А теперь слушай сюда, кретин. Мы или играем по моим правилам, или вовсе расходимся: ты продолжаешь обманываться, а я — делать вид, что ничего не произошло. Я могу прямо сейчас выйти через ту самую дверь, — Том указал глазами на выход и заметил, как Гарри сглотнул, давая понять, к чему больше склоняется. — Отлично, — пропел он, кивнув. — Я не собираюсь причинять тебе боль: не собираюсь идти у тебя на поводу и дарить телу новый рефлекс вкупе с поводом для неприязни, поэтому сейчас мы подождём, пока твоя регенерация сделает своё дело, и продолжим. Усёк? Гарри молчал. Дышал, как раззадоренный дракон, и молчал. Но продлилось это от силы несколько секунд: — Уже всё зажило. Не такой он у тебя и большой, чтобы… Том подался назад, замечая следы крови на презервативе, и сцепил зубы, процедив: — А у тебя не такой большой опыт, чтобы продолжать бравировать. А точнее, нулевой. — Захлопнись, — просипел пернатый, и руки на стене сжались в кулаки, а перья стали топорщиться. Том соскользнул ладонью ниже и, плавно толкнувшись, накрыл губами образовавшуюся впадину меж лопаток. Раздался тихий удивлённый всхлип. Он сжал пульсирующий член у основания, усмехнувшись, и вновь подался назад. Плавные толчки стали синонимичны яростным низким стонам Поттера, и это, блядь, заводило ещё больше. И не только одного Тома: — Убери руку… и покончим с этим, — прохрипел пернатый. Однако прикосновение к спине будто подавляло любое сопротивление, лишая его норова: Гарри не мог опустить руки и заставить Тома сделать так, как он хочет, и лишь бессвязно мычал, скользя ладонями вдоль стены, словно страшился, что та сейчас исчезнет и он упадёт. — Ты ведь не подумал, — вкрадчиво протянул Том, резко толкнувшись внутрь и ощутив, что, если он разожмёт пальцы, Поттер в тот же момент кончит. — Что из-за своих особенностей я могу трахать тебя на протяжении нескольких часов, а ты из-за своих — кончать каждую секунду. Скажи мне, это утолит твой нескончаемый голод? Кажется, стоило последнему слову быть услышанным, как пернатый представил себе подобное развитие событий, и оно породило волну не только ярости, но и такого же острого возбуждения. Том ощутил пульсацию и, коснувшись пальцем головки, размазал несколько выступивших капель спермы вперемешку со смазкой, что откликнулось дрожью в чужом теле, и остаток семени незамедлительно брызнул ему на ладонь вместе с грудным стоном пернатого. Гарри что-то грозно зашипел, опустив голову, а Том и не думал останавливаться. Поспешно вытерев руку о порванную рубашку, он резко подхватил чужие бёдра и слегка приподнял, меняя угол, форму и темп проникновения, отчего Поттер резко выгнулся, а крылья затрепыхали, слегка раскрываясь: — Всемогущий! — прохрипел он и резко поднял руки выше, хватаясь за небольшой выступ в стене. — Что это, сука, такое?! — Ещё? — Том усмехнулся и тут же оскалился, закусив губу. Внутри Гарри было слишком тесно и горячо. Создавалось ощущение, что он держит в своих объятьях осколок солнца: опаляющий и вибрирующий сгусток чистой энергии. И это порождало странные желания: слиться с источником, испить из него, сделать своим… — Молчи!.. — прошелестел тот, и чужое недовольство оборвалось с очередным толчком — Гарри вскрикнул. Тряхнув головой и не позволяя сделать передышку, Том вжал его в стену, замечая краем глаза непрерывный трепет перьев и чересчур резкие вздрагивания самих крыльев, точно Поттер постепенно терял контроль, и стал вколачиваться, сжимая чужие бёдра до алых покраснений. Гарри содрогался всем телом. Его мышцы напрягались и перекатывались под кожей, а вспотевшая кожа приятно скользила под ладонями, пока сам он хрипел-стонал на одной ноте и задушено проглатывал это, превращая в совершенно несуразное, но столь возбуждающее мычание. Когда нимб над головой стал мерцать, словно фрисби, Том сгорбился, закусив кожу чуть выше левой лопатки, и начал ласкать её языком, слабо покусывая. Гарри тут же отчаянно забарахтался, будто в попытке слиться со стеной и уйти от прикосновения, а затем, точно не понимая, что делать со всеми теми ощущениями, что скопились у него внутри, хищно выгнулся, откинув голову ему на плечо, и взвыл, будто в агонии. Том шумно выдохнул, чувствуя резкое сокращение мышц сфинктера — Поттер снова кончил. — Мне остановиться? — насмешливо поинтересовался он, пытаясь выровнять дыхание. — Как же я ненавижу… всё это!.. — почти беззвучно прошептал пернатый, когда Том коснулся полувялого после оргазма члена, который вновь начал твердеть из-за массирующего давления внутри: толчки стали интенсивнее, а Гарри продолжал тихо повторять, едва ли не в бреду: — Ненавижу тебя. Ненавижу… нена… ненавижу! Том ощутил скапливающееся внутри тепло, неумолимо расползающееся волнами удовольствия и покалывающее кожу. Оно накрывало его с каждым толчком, с каждым судорожным вздохом Поттера, с каждым вздрагиванием чужих крыльев, с каждым прикосновением языка к влажной солоноватой коже, с каждым матерным словом, смешанным с сиплым стоном, когда Том пробегался губами вдоль позвонков: — Твоё тело совершенно не согласно с подобными аффирмациями, — мягко заметил он, уткнувшись носом ему в затылок. Странный запах травяного шампуня Поттера, сладкий — вишни, терпкий — смеси алкоголя, пота и сигарет будоражили, едва ли не дурманя. — М-мхн, — собирался тот что-то сказать, но, видимо, потеряв нить разговора, когда Том сорвался, начиная вбиваться в поджарое тело, задушено проблеял: — Грёбаный Мерлин!.. Я больше, — он осёкся, прижавшись щекой к стене, и простонал: — Не могу! Не могу больше… — Такая репутация и такая хилая выдержка. Ты меня разочаровываешь, палковводец, — отозвался Том с усмешкой и, пробираясь под крылом, оплёл его тело одной рукой, чтобы повернуть к себе голову. Гарри не сопротивлялся. Искусанные губы были приоткрыты, глаза, затуманенные дымкой наслаждения, сейчас смотрели в никуда, а ноздри раздувались, словно ему не хватало воздуха. И Том, не дожидаясь очередной колкости, накрыл его губы своими, а ладонью сжал член, размазывая по окрепшей плоти остатки спермы и начиная неторопливо подрачивать. Поттер замычал ему в рот и следом зажмурился, переплетая язык с языком и жадно отвечая. В паху стало сводить, и Том медленно оттянул наступление оргазма, желая продолжать погружение пернатого в этот омут, в котором тот барахтался, словно внезапно начинающая тонуть в воде птица. Крылья стремительно опустились, грузно упираясь в пол, и Том улыбнулся в поцелуе, ощутив, как Гарри сам начал двигаться, подмахивая. А затем, словно в отместку за свою слабость, поцелуй превратился в борьбу языков и зубов — Поттер кусался, затыкал его языком и буквально трахал им рот. — Только… один… ра-аз!.. — простонал он меж поцелуями. Том задел чувствительную зону и начал поглаживать перья, пропуская их сквозь пальцы. — Всё это… только раз, — рвано выдохнул Поттер. Продолжай убеждать себя. — Да-да, — елейно пробурчал Том, прихватывая припухшую губу и всасывая в рот, и Гарри вновь содрогнулся в его руках с глухим сетованием на некого несносного мертвяка, у которого импотенция выражается в невозможности своевременно кончить. Определённо поцелуй не всегда эффективен в качестве затычки. Чужое лицо полыхало, а нимб над головой полностью проявился, чего Том не замечал за Гарри ранее и никак не мог понять значения подобного феномена, ведь не собирался же тот его убить после всего? Это звучало менее логично, чем предположения самого Поттера: тот едва стоял на ногах, используя крылья в качестве дополнительной опоры. Песня сменилась несколько раз, но он не вслушивался в приставучие припевы; свет ритмично затухал, вспыхивая тёплыми оттенками под потолком; звуки шлепков кожи о кожу и гортанные стоны, смешанные с матом, буквально въелись в стены комнаты — и всё это погружало в творящееся здесь и сейчас сумасшествие, а никак иначе Том назвать происходящее не мог: они с Поттером трахались в ВИП-комнате клуба. И трахались, уже перебравшись на диван. Том сидел, а пернатый, оседлав его бёдра, ритмично раскачивался, насаживаясь всё поспешнее и лихорадочнее. Сперма стекала с его стоящего колом в который раз члена, и Том, подразнивая, размазывал густые капли по головке, когда ощутил судорожное сокращение мышц вокруг себя, и Поттер конвульсивно выгнулся, с сиплым стоном кончая ему в руку. — Хватит… Том, — чужой голос сел и звучал сорванным, — прошу тебя… Том плотоядно улыбнулся и подался вперёд, ничуть не беспокоясь, когда ладонь измазала бок Гарри в его же сперме. Это даже выглядело… эстетично: покрытый с ног до головы собственным семенем пернатый, полностью выдохшийся и утомлённый, не в силах пошевелить и пальцем… и тем не менее требующий продолжения. — Просишь о чём? — уточнил он с напускным удивлением. Тот гневно сверкнул глазами и, словно не в силах противостоять творящемуся внутри безумию, вновь начал раскачиваться, глухо постанывая и облизывая пересохшие губы. И Том понимал, что Гарри наслаждался происходящим не меньше, чем он сам, как и мысленно противился испытываемому удовольствию. Понимал он это по судорожно дернувшемуся кадыку Гарри, по сильным рукам, сжимающим его плечи каждый раз, как ребристая часть головки проходилась по простате, по капле пота, соскользнувшей с подбородка на грудь и остановившейся на соске. Подавшись вперёд, Том коснулся его губами, ощущая солоноватый привкус, и вдохнул чужой стон, когда Гарри стал метаться на нём, сжимаясь на члене и тихо шепча проклятия вперемешку с требованиями кончить в конце концов. Том требования игнорировал. Он скользил языком вдоль набухшей горошины, задевая её раз за разом, и одновременно скользил обеими ладонями вдоль спины, лаская кончиками пальцев чересчур чувствительную кожу. Том остро ощущал, как Гарри при каждом прикосновении бессознательно сжимается вокруг его члена, а сам начинает мелко дрожать и загнанно дышать. Чужие руки вновь сошлись у него на шее и сжали, отдирая от груди, а Том просто остановил дыхание и с улыбкой вскинул голову, наблюдая за алыми пятнами, разрастающимися вдоль покатых плеч и груди. — Не думай, что ты выиграл, — почти беззвучно заявил Поттер и внезапно вернул ему размытую испытываемым удовольствие плотоядную улыбку. Выпрямив спину, он начал насаживаться в каком-то рваном темпе, задерживаясь наверху и резко опускаясь до упора, чем вызвал у Тома помимо воли свистящий вздох. Прерывистое дыхание Гарри стало походить на хрипы умирающего. Опустив ладонь на свой член, пернатый пережал его у основания, полностью приподнимаясь и опускаясь на Тома, чтобы следом покачнуться по кругу и глухо застонать, когда член особенно сильно давил на чувствительный комок. Том не сводил с него глаз, понимая, насколько его взгляд сейчас требовательный и ненасытный, но ничего с собой не мог поделать. Застрявшее в горле дыхание вернулось, когда и без того тугое отверстие стало ритмично сжиматься вокруг него — в паху мгновенно потяжелело и сладко потянуло от резко подступившего оргазма. — Я никогда не проигрываю, — оскалился Том и стиснул зубы. Он резко вцепился в руки Поттера, дёрнув за запястья, и едва приподнял бёдра, толкнувшись глубже. Гарри ошалело уставился на него, и стоило захвату исчезнуть, как сгустки спермы бурно хлынули наружу, словно это был его первый за вечер оргазм, а Гарри едва ли не испуганно заскулил: — Блядь! Я так больше не могу!.. Меня сейчас разорвёт! Всё это подстегнуло плескавшееся возбуждение. Том приподнял Гарри и вошёл целиком, впитывая в себя захлёбывающийся стон пернатого и кончая, жалея лишь об одном в тот момент: что не может кончить в него самого. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — рычал Поттер, вновь вцепившись в его горло и запрокинув голову, когда Том удержал его меж лопаток, скользя ладонями по основанию крыльев и ощущая покалывающее тягучее наслаждение не только от мощно накрывающего его оргазма, но и от простого ощущения мягкости перьев под пальцами: острое наслаждение и уют странно смешались внутри, заставляя его хрипло выдохнуть Гарри меж ключиц и закусить кожу, чтобы подавить рвущийся наружу стон. Поттер будто окаменел. Только его крылья едва заметно трепетали и подёргивались, словно всё ещё содрогаясь от фантомных толчков. Грудь быстро поднималась, а он сам, прикрыв глаза, явно прислушивался к своему нутру. — Неплохо для первого раза, не так ли? — криво улыбнулся Том, а Поттер проигнорировал намёк в его словах, всё ещё пребывая в нирване: — Бывало и лучше. — Твои проблемы решились? В ответ руки на его горле сжались сильнее, а Гарри медленно опустил подёрнутый наслаждением и гневом взгляд. И Том с толикой удивления понял, что ему безумно нравится видеть его таким: открытым, слегка раздражённым, разгорячённым и отраханным. Нравится видеть таким в своих объятьях, на своих коленях, на своём члене… — Определённо, — безапелляционно заявил Гарри. Он подался назад и стал медленно вставать, опираясь на Тома и помогая себе с помощью крыльев. — Ты это сейчас серьёзно? — Отвали, — шепнул Гарри, покачиваясь, словно пьяный. Он подошёл к скинутой в обломках кресла майке и подхватил её, уставившись, словно не понимая, что ему следует теперь делать. Чёрт тебя побери, Поттер. Том нехотя поднялся, стянул презерватив, выкинув его в мусорку, застегнул джинсы и заодно подхватил влажные салфетки. Подойдя к боковой панели, он сунул их застывшему Поттеру и выбрал быструю очистку помещения. Свет замигал, резко включившись и на мгновение ослепив, музыка стихла и раздалось тихое жужжание, после которого все физиологические следы их пребывания исчезли. — Это ничего не значит, — повторил Гарри более осмысленно, поднимая непроницаемый взгляд. — Как скажешь, — с нарочитым безразличием пожал плечами Том. — Если ты думаешь, что, получив желаемое, твоё тело успокоится, флаг тебе в руки. — А что думаешь ты? — резко спросил он, постепенно приходя в себя. Румянец стал сходить на нет, а глаза — приобретать привычный зелёный оттенок. Гарри обтёр себя салфетками, скомкав их, и натянул на тело майку, повозившись с застёжками в зоне крыльев. — Тебе не понравится то, что я думаю, — вяло отмахнулся Том, ощущая разрастающееся подобно заразе недовольство. — А ты попробуй. — Отвали. — Вот так всегда, — протянул он, театрально вздохнув. — Я уже говорил, что думаю, — резко повернулся к нему Том, сощурив глаза, — что ты полный кретин. — То есть, — усмехнулся он, вскинув лукавый взгляд, — если бы я признался, что влюбился, — всё это теоретически, конечно, — ты бы предложил мне встречаться? Или какого хрена ты согласился на всё это? Может… — внезапно глаза Поттера широко распахнулись, — ты ни с кем не встречался всё это время, потому что влюбился в меня с первого взгляда, а, Томми? Хрипотца бесследно растворилась, а едкая, разъедающая всё вокруг интонация вновь просочилась, делая его голос проникновенным и жалящим. Бесит. — Если бы ты признался, что влюбился — всё это теоретически, естественно, — и я предложил бы тебе встречаться, тоже чисто теоретически, ты бы усмирил свой энтузиазм? — пытаясь сохранять ледяное спокойствие, отозвался Том, скосив взгляд на время. Час пролетел незаметно. Гарри хмыкнул и опустил глаза к полу, будто раздумывая над такой возможностью, а затем, словно это его крайне забавляло, вновь хмыкнул и, вскинув подбородок, стал разглядывать световую панель сбоку. — В конце концов мне бы стало неинтересно, — беспечно отозвался он, спустя секунду, и по лицу пробежала тень. — Я бы начал скучать с тобой. Возможно, через неделю, может, через месяц, но начал бы — исход мне заранее известен, да и тебе тоже. — Вот как, — отозвался Том с усмешкой и поднял руки, признавая поражение: — Что ж, надеюсь, твои проблемы и правда решены. Самовнушение иногда бывает крайне эффективным. Будем считать произошедшее перемирием: ты прекратишь лезть ко мне, раз уж тема того, что у меня в трусах, для тебя больше не секрет, а я — цепляться к тебе, забывая о твоём уязвимом месте. Свои разногласия мы, кажется, решили. Согласен? — Согласен, — миролюбиво кивнул Гарри. Том невольно поморщился: будто земля на зубах заскрипела от чужого равнодушно-умиротворённого настроя. Почему-то всё это казалось неправильным. Не таким. — Отлично, — не сдержав недовольства в голосе, отозвался он и, подхватив со спинки рухнувшего кресла куртку, надел её поверх разорванной рубашки. Желание покинуть это место пульсировало внутри подобно голоду. Он понимал, что разговаривали они отнюдь не теоретически, и если Поттер мог продолжать заблуждаться дальше, делая вид, что ничего не произошло, то сам Том внезапно оказался наедине с ужасающим открытием: испытанная эмоциональная мешанина была злостью, ревностью и уязвлённой гордостью, потому что кое-кто… Да, блядь, какая теперь разница! Похуй. Ладонь резко прошлась по панели, и дверь открылась. Он шагнул в коридор, не оборачиваясь. Телефон в кармане внезапно завибрировал. «Чтоб ты знал, я очень зол на тебя», — сообщение было от Антонина.