7.
3 ноября 2021 г., 21:41
На следующий день, ночью Эмми начал рожать. Первым на крик прибежал Армо — перепрыгивая через две ступеньки, спустился на второй этаж и, не думая, плечом выбил запертую дверь, испугавшись, что произошло что-то непоправимое. Омега оказался на полу в слезах, бледный и до ужаса напуганный. Держась за свой живот и увидев его, он разрыдался пуще прежнего.
— Во́ды отошли! — подсказал Эмми, выводя альфу из оцепенения.
Всё его круглое лицо быстро стало абсолютно красным, в свете одинокой горящей свечки выглядело больным и мокрым. Медные кудряшки на висках и лбу потемнели, прилипнув влажной коже, а ресницы слиплись от слёз.
Подняв омегу на руки, альфа аккуратно уложил его на постель, убрав волосы со лба ладонью. Изображая из себя собранного и знающего, что он делает, он взял омегу за липкую ладошку.
— Сейчас я схожу за лекарем, — сходу сориентировался Дарри, что спустился за ним.
— Дыши глубже, — посоветовал Армо. — Согни ножки и раздвинь их. Всё будет хорошо.
— Ты из себя... тыкву выдавить пытался когда-нибудь? — взволнованно спросил омега, смотря на него.
— Нет, — удивлённо ответил Армо.
— Тогда не всё хорошо!
До прихода лекаря Армо узнал столько новых заковыристых ругательств, что у него разболелись уши. Роды он никогда не принимал, и не знал, что делать, поэтому просто позволял Эмми выламывать себе пальцы, когда у него начинались схватки. Никакие слова успокоения Эмми не воспринимал и только ещё гуще ругался и кричал на него, «бестолкового собаку». Только Единый бог, что наградил Армо терпением, видел, как ему было тяжело.
Когда Дарри вернулся с лекарем, Армо вышел из комнаты роженика и вздохнул спокойно. От его криков у него волосы на загривке шевелились.
Вернувшись в спальню, где на кровати сидел проснувшийся Тео, альфы опустились на пол и взяли его за руки. Их мальчик выглядел уютно заспанным, его лицо слегка припухло, волосы спутались, а на щеке алел отпечаток от подушки. Поглаживая его тонкие длинные пальцы, Армо спокойно выдохнул, сбрасывая с себя волнение, и улыбнулся, виляя хвостом.
— Что-то случилось? — промямлил омега, запустив ладони в их волосы и поглаживая между ушей.
— Эмми рожает.
— Правда? — Тео дёрнулся, спустил с кровати голые ноги и откинул одеяло в сторону. — Я к нему.
— Нет, зайчонок, с ним сейчас лекарь, а потом ему нужно будет отдохнуть, — с улыбкой сказал Армо и обхватил ладонями аккуратную лодыжку. — Сходим утром вместе, посмотрим на ребёночка, ладно?
Тео нахмурился, но, подумав, кивнул.
До утра омега не мог уснуть, беспокойно ворочаясь по постели. Армо, лёжа на полу, постоянно слышал шорохи и его недовольное кряхтение. Едва рассвело, он встал и, цокая по полу когтями, подошёл к постели, скуля. Дарри слишком вымучился за день, потому спал крепко, а ему было беспокойно и за их омегу, и за Эмми.
— Пойдём сейчас? — попросился омега, опустившись на пол на колени и взял в руки его морду. Армо хныкнул и лизнул мягкую белую щёку. — Я волнуюсь.
— Пойдём, милый, — услышав тихий детский плач снизу, решил оборотень. Если ребёнок плачет, то папочка вряд ли может спать, а значит, на несколько минут, чтобы успокоить и убедить Тео в том, что всё хорошо, он пустит их.
Тихонько постучав в дверь в спальню Эмми, омега взволновано прижался к плечу альфы и выдохнул, только когда Эмми открыл дверь. Увидев, кто пришёл к ним в такую рань, он пригласил их внутрь жестом, отойдя с двери.
— Здоровенький альфёнок, — похвастался Эмми, взяв на руки новорожденного. — Хотите подержать?
— Я хочу, — энергично закивал Тео, протянув руки.
Эмми передал малыша, укутанного в пелёнки их мальчику. Тео аккуратно прижал свёрток к груди и подошёл к окну, чтобы лучше рассмотреть ребёнка на свету. Альфёнок оказался ещё более рыжим, чем его папочка. Редкие кудряшки казались почти красными, а глазки немного раскосыми. Малыш закривлялся во сне, показывая розовый язык.
— Можно его поцеловать? — робко поинтересовался Тео, склонившись к личику мальчика.
— Конечно, только не разбуди, — улыбнулся Эмми, присев на кровать и по привычке положил руку на живот, который «сдулся».
— Он похож на яблочко, — Тео прикоснулся губами к маленькому розовому лбу, покачивая малыша на руках.
Армо был полностью с ним согласен. Малыш был красный, круглый и прелестно мягкий, а его детский запах походил на какой-то ещё совсем сладкий фрукт. Оборотень обнял Тео сбоку, поправив пеленку и мягко прикоснулся к крошечным пальчикам, сжатым в кулачок.
— Такой красивый, правда? — спросил омега, подняв лицо. Альфа кивнул, улыбаясь, и прикоснулся к его губам, что тут же приоткрылись.
Армо нежно лизнул их, и Тео повторил это его движение, а потом сам прошёлся по его клыкам. Хвост оборотня закачался, а уши задёргались, когда омега углубил поцелуй, неловко, но чувственно облизывая его язык. Это было так приятно и сладко, что Армо заскулил в его рот и оторвался только когда альфёнок взял в ладошку его палец.
— Смотри, ты ему нравишься, — заметил Тео. — Как ты его назовёшь? — омега повернулся к Эмми и, подойдя к постели, передал младенца на руки папочки.
— Мартин, — тихо ответил рыжий, пригладив кудряшки сына. — Как мужа.
Тео изломил брови, погладив его по руке, и кивнул.
— Замечательное имя.
***
Через пару дней поздно вечером Армо не вернулся домой. Дарри беспокойно принюхивался, ходя по улицам и ища старшего, но из-за обилия запахов и разбушевавшегося ветра плохо ощущал его. Когда мимо пробежала пара мужчин, а до его ушей донеслось слово «Мраковолк», он понял, что случилось страшное. Мраковолк — это оскорбление для оборотней их масти. Намёк на то, что они служат демонам. А всё из-за того, что они чёрные и их глаза краснеют и светятся в темноте в особенных условиях. Никому не важно, что они свободны и это просто их физиология, на которую они никак не могут повлиять. Сорвавшись на бег, придерживая капюшон, чтобы не слетел, Дарри начал чувствовать запах его крови. Много крови и большое скопление людей. Далеко от лавки, в которой Армо работал, собралась целая толпа, что возбуждённо шумела. Услышав болезненный лай, Дарри растолкал толпу локтями и увидел, как в его приставленного в облике зверя кто-то бросил камень. Армо заскулил, накрыв лапой морду, и задрожал. Он лежал на брусчатке под стеной в глухом углу; в луже собственной крови. За шкурой было не видно, но по заляпанному слипшемуся в грязные сосульки меху было понятно, что у него много глубоких ран, которые он не успевает заживить. Перехватив чужую руку с камнем, Дарри оттолкнул человека в толпу, сбив нескольких зевак с ног, и заслонил телом своего приставленного. — Убирайтесь вон! — рявкнул Дарри, отступая назад, ближе к волку. — Это проклятый зверь! — донеслось из толпы. — Только вы здесь проклятые звери, — зарычал альфа, сбросив с головы капюшон и оскалившись, показывая клыки, которые он готов пустить в дело. Толпа, увидев его уши, разом отступила на несколько шагов назад. — Разве мы сделали вам что-то дурное? — Хватит того, что Мраковолки пришли в наш город. Я так и знал, что это вы, — выступил вперёд охотник, что приставал к Тео в гостинице, нацелив на него своё ружьё, остро пахнущее порохом и кровью животных. — Вам здесь никто не рад. — Мы живём так же мирно, как люди, — Дарри присел у с трудом дышащего Армо, опустив ладонь на его грудь. Сердце его приставленного едва билось, а несколько рёбер были явно сломанными: из пасти вытекла красная от крови слюна. — Тогда зачем вы прикрываетесь омегой? Бесчестные твари, — презрительно сплюнул охотник, целясь в него. — Мы не... Его слова прервал громкий выстрел. Оцепенев, Дарри удивлённо выдохнул, а Армо, что непонятно с каких сил в своём исполосованном теле поднялся и закрыл его собой, свалился на землю, потеряв сознание. Шокировано взглянув на приставленного, Дарри медленно поднялся, дрожа от ярости, и бросился на охотника, приняв форму полузверя. В полурелизе он мог убить одним когтём, что крепче калённой стали, но он только завалил мужчину на землю ударом в лицо, вырвал из его рук ружьё и отбросил его за свою спину. Он хотел его убить, очень хотел, но знал, что это не одобрит ни Армо, ни их мальчик. Увидеть в их глазах разочарование — вот что его остановило. Толпа зашумела, поднялся крик, кто-то начал бросать камни, палки и факелы прямо в него, но он не ощущал боли. Грозно зарычав, чтобы мало ли не весь город услышал, он бросался то на одного человека, то на другого, вымещая злость, нанося раны, но ни одной смертельной. Может, он портил имидж оборотней, каким он был на самом деле, но раз эти люди считали их не больше, чем проклятыми зверями — он будет соответствовать этому образу. Он будет Мраковолком, если это защитит любимых. Когда толпа поредела, раненых увели уцелевшие, а Дарри немного успокоился, он вернулся к Армо, что принял причеловеческую форму, но был так ослаблен, что не мог поддерживать вид волка, кровь не сворачивалась, пропитывая всю его одежду. Превратившись, альфа поднял приставленного на руки и, петляя по тёмным улицам, чтобы никто не бросился на них, вернулся в гостиницу. — О, Единый... — удивлённо выдохнул Эмми, покачивающий на руках сына. Тео резко обернулся, ощутив запах Армо, и раскрыл рот, бледнея. Дарри прижал уши, чувствуя, что с рук, на которых он держал альфу, капает его кровь. Было страшно, что он в этой ситуации был полностью бессилен и только и мог, что прижимать своего приставленного к себе, чтобы чувствовать его. Когда он уложил старшего на постель и тщательно обнюхал его с головы до пят, следов серебра не учуял, к своему облегчению. Ран было просто слишком много. Губу, бровь и щеку разбили, руку, скорее всего, сломали, оставили много ушибов от камней и глубоких порезов. На полное заживление может понадобиться неделя, а то и две, если переломы серьёзные, но он не умрёт. — Что случилось? — сипло спросил Тео, вошедший в спальню с ведёрком тёплой воды, дрожащим в руках, и полотенцами. — Его избили, он был далеко, так что запаха не было слышно. Думаю, он пытался запутать преследующих и скрыл его, но его зажали в угол, — альфа виновато опустил уши, расстегнув рубашку Армо и, намочив полотенце, стёр с него грязь. Раны кровоточили не сильно, кровь уже начала сворачиваться, но вся грудь почернела от гематом. Обманывать их мальчика он не хотел и не мог, потому что сил придумывать ложь, в которую он поверил бы не было. — Что нам делать? — Ничего, он сам затянет раны. В качестве помощи Дарри только закрепил кость в руке, чтобы срослась быстрее. К рёбрам он решил не лезть, потому что мог навредить лишь больше. Лапу когда-то он и сам ломал, потому хотя бы имел представление, как с ней обращаться. Армо не приходил в себя, но его сердцебиение пришло в норму, а на побледневшем лице проступила боль: губы искривились, а брови сошлись на переносице. Он чувствовал, и это было хорошо, значит, он приходил в себя, его тело заживляло раны. — Зайчонок, — едва слышно позвал старший альфа, едва придя в себя под утро. — Армо, — всхлипнул омега. Всю ночь он не сомкнул глаз и сначала долго плакал, разрешая Дарри себя гладить, а потом сел рядом со старшим оборотнем и кончиками пальцев гладил ушибы на его лице, пытаясь не причинить дискомфорта. — Не плачь, милый, — попросил альфа, привстав на локте, но тут же лёг назад и зажмурился. — Голова ещё кружится. Ты в порядке? — Не меня побили, — фыркнул омега, пытаясь выглядеть как прежде холодным, но волнение показывалось в каждом его движении. Он убрал с его лица влажные волосы и поджал дрожащие губы. — За нами придут, — продолжил старший приставленный, протянув к их мальчику руку, которую тот сразу поймал ладошками и потёрся о пальцы щекой. — Прости, малыш, ветер сдул капюшон, меня увидели... — Мы уйдём сразу же, как тебе станет лучше, — твёрдо решил Тео, потирая его костяшки. — Тебе же здесь так нравится... — вздохнул Армо и скривился от боли в рёбрах. — Мне не нравится место, где обижают моих оборотней. Дарри, сидящий у стены, прижался лбом к своему колену. Если бы он только воспринял серьёзно болтовню охотников, ничего бы не случилось. Может, это было не идеальное место, но их пара тут чувствовала себя хорошо. Достаточно, чтобы это место стало домом. Но как человек был изгоем в стае волков, так волки становятся изгоями в стае людей. Иначе, чем сворой, толпу линчевателей не назвать. Они едва не забили насмерть мирное существо, самое любящее из всех, кого только знал Дарри. Его приставленного, который в жизни никого не обижал. А тот ещё и защитил его от пули. Получи её Дарри наверняка чувствовал бы себя не таким неудачником. — Малыш, принеси мне воды, ладно? — попросил Армо, заправив за ухо длинную прядь волос. — Конечно, я сейчас, — их человек тут же выбежал за дверь, шумно шлёпая по полу босыми ножками. — Бери Тео и уходите, — альфа сел, спустив ноги с кровати и прижал ладонь к своим рёбрам. — Я не могу в таком состоянии, а люди вряд ли любезно подождут, когда мне станет лучше. Они придут, и Тео будет в опасности. — Мы тебя не бросим, — твёрдо сказал Дарри. — Он без тебя не уйдёт. — Это был не вопрос. Дарри поднялся и сел на кровать. Жёлтые глаза Армо казались оранжевыми, почти красными, а кожа стала землисто-серой, как пыль. Младший приставленный отвёл взгляд, но пальцами прикоснулся к бедру приставленного, убеждаясь, что тот есть и он жив. — Прекрати, я не умираю. Догоню вас, как только смогу принять лик волка. — Нет, я должен был тебя защитить, а не ты меня. Больше я так не ошибусь. — Дарри, — тихо, урчаще позвал старший, ударив его хвостом. Он утешающе улыбнулся, когда они встретились взглядами. Разбитый уголок рта дрогнул от боли. — Безопасность нашего мальчика важнее, и только ты можешь его защитить. Эта боль ничтожна по сравнению с той, что я получил от серебра. Но даже серебро безобидно по сравнению с тем, что будет с нами, если с нашим мальчиком что-то случится. Тео вернулся с водой и помог Армо напиться. Присев с другой стороны от Дарри, омега свёл брови, нервно выламывая пальцы. Он долго мялся, всё пытаясь что-то сказать, и наконец решился: — Можно я полежу с тобой? — Кровать вся в крови. — Мне всё равно, — фыркнул Тео, прикоснувшись пальцами к его голой груди между ран. — Зайчонок, вам с Дарри надо уйти, подождите меня в безопасном месте, я поправлюсь и... Договорить Армо не успел. Тео так внезапно захлебнулся воздухом и разрыдался в голос, что у Дарри заболело всё тело, будто его переехала карета. От бессонной ночи вокруг глаз омеги появились круги, а лицо уже опухло от слёз, но так горько он ещё не рыдал, пожалуй, ни разу. Альфы растерянно приоткрыли рты, смотря, как он вытирает нос рукавом. Обманывать Тео себя не позволял, даже если он не мог себе объяснить, почему сомневался в словах Армо, что-то внутри него вопило о том, чтобы он не давал собой манипулировать. Даже в его же благо. — Не уйду, — сквозь слёзы отказался омега, — без тебя. — Хорошо, только не плачь, давай полежим, — Армо хаотично прикасался к его лицу, волосам и рукам, пытаясь успокоить, понимая, что убеждать его — только ухудшать ситуацию. — Маленький наш, не переживай, я же твой оборотень, завтра уже буду на всех лапах бегать, ну. Ты ведь мне веришь? — Да, — всхлипнул Тео, вытирая лицо. Уложив их поспать, Дарри принюхивался у окна, не собирается ли кто их навестить, но ранним утром город молчал, сонный и полупьяный от уже пролитой крови. Он же уснуть не смог ни на секунду, беспокойно поглядывая на своих приставленного и пару. Теперь должен был следить усерднее.***
— Ты готов? — спросил Армо, взяв омегу пальцами за подбородок. Тео решительно кивнул. Им повезло. На следующий день начался дождь. Хотя лапы у старшего приставленного начало сводить лютой болью, из-за свежих ран и старых шрамов, но это был прекрасный шанс для побега, который было бы дуростью упустить. Мало кто захотел бы гнаться за ними под столбом воды, когда все лесные тропы превращаются в грязь, а топи, что находятся с другой стороны от леса за чертой города, растут и поглощают всё, что попадается на пути. Дарри собрал все вещи, Тео попрощался с Эмми и ребёнком. И хотя он был печальным, всё равно не плакал. Может быть потому что больше плакать было нечем. Армо ощущал свою вину из-за того что был так неосторожен. И знал, что Дарри чувствует виноватым себя за то что не предусмотрел такого. Тео не винил никого, кроме людей, что обидели его альф. Перекинуться волком Армо уже мог, но так как кость в руке не срослась, он хромал и шёл медленно. А избранный всё равно отказывался садиться на него верхом, чтобы не тревожить раны. Поэтому они, едва начался ливень, выдвинулись за город пешком. — Я устал, — внезапно сообщил Тео, придерживая края плаща на груди, как только они прошли топи. Армо прекрасно видел, что уставшим он не был. Скорее всего, его беспокоила боль, из-за которой старший альфа периодически вздрагивал и останавливался, чтобы сделать несколько вдохов. Сказать прямо Тео не позволяло упрямство. Сев под деревом среди ядовитой цветущей цикуты, старший приставленный притянул омегу к себе и укутал его в свой плащ и объятия. Тео ткнулся холодным носом в его шею, прикрыв глаза, будто действительно измучился. Только его запах не говорил об этом. — Куда мы пойдём теперь? — спросил Дарри, сев рядом. — Скоро полнолуние. — Я помню, — кивнул Армо, скинув капюшон с головы омеги и погладив его гладкие волосы, собранные в косу. — В столицу. Нам хватит заработанных денег чтобы снять комнату Тео, сами на ночь будем возвращаться в лес, а там подумаем. — Не хочу в город... — вздохнул омега. — Это на несколько дней, маленький. — А что с полнолунием? — спросил Тео, пролезая холодными ладонями под его рубашку и прижимая их к тёплым бокам. Он огладил большими пальцами края струпьев на ранах. Армо рыкнул от удовольствия ощущать его голой кожей и улыбнулся, постучав хвостом по дереву. — Когда наступает полнолуние, оборотни... — альфа растерянно выдохнул. Впервые он не знал как объяснить что-то. Вернее, он знал, конечно, но как донести эту информацию мягко ему представлялось слабо. Если Тео, услышав что с ними происходит, испугается, то о спокойствии можно будет надолго забыть. Как минимум на три дня каждый месяц. — ...немного не в себе, — размыто закончил альфа, прищурившись. — Что это значит? — Тео поднял лицо, сморщив лоб. — Малыш, ты не поймёшь, у нас такая природа... — Я не пойму, только если ты не объяснишь, — цыкнул Тео. Армо сжал дрожащие руки в кулаки и расслабился, откинув голову назад и подставив лицо под капли воды, спадающие с листьев осины. — Мы становимся неадекватными, — сказал младший приставленный. — Дарри! — Он должен услышать правду, как есть. Всё равно когда-нибудь узнает, — пожал плечами альфа. — Пусть лучше заранее узнает, чем сразу увидит. — Неадекватными? И что вы делаете? — вздёрнул бровь человек. Альфы переглянулись и одновременно вздохнули. Как объяснить практически ребёнку, что они хотят от него... его. Всего без остатка, любить и ласкать его тело. К тому же, Тео совсем не готов к этому, тем более, если впервые они возьмут его в полную луну, когда сознание оборотней замутнённое желанием. Это практически опасно, потому что волки-омеги выносливее и грубее в этом понятии, и на них месяц имеет практически такое же влияние, делая их голодными, почти течными. — Зайчонок, мы не хотим обидеть тебя или сделать больно. — Тогда не делайте, — просто ответил Тео, проведя пальчиками по его лицу, и играя с упавшими волосами. — Это сложнее, чем кажется, — Армо прикрыл глаза, впитывая его поглаживания. — Я вам доверяю. Оборотни улыбнулись. Целой рукой Армо пролез под плащ омеги и погладил его аппетитный бок. За месяц омега поправился и явно поздоровел, и вместе с тем похорошел. Его острые косточки, что раньше торчали по всему телу от лодыжек до скул, сгладились, теперь он был приятно полным. И эта его мягкость в купе с колючим характером не могла не заводить. Альфам хотелось его, когда он переодевался в ночную рубашку, оголяя для их глаз спину, и когда подставлял шею под поцелуи, давая себя заплетать. Хотелось взять его за волосы и выгнуть для себя, нежно войти, шепча слова успокоения за ушко, пока Тео не заскулит от удовольствия и не насадится сам... — Ох, — выдохнул омега, ощутив, как альфа напрягся. Поёрзав на его бёдрах и вдохнув запах возбуждения Армо, он густо покраснел, а приставленный прижал уши, глотая слюну. — Вот вы о чём... — Да, — подёргивая ушами, облизал губы Армо, успокаиваясь. Из-за боли во всём теле даже возбуждение было дискомфортно. — Мы плохо себя контролируем в таком состоянии. Тео задумчиво нахмурился, смотря в их лица и фыркнул. Вернув на его голову капюшон, омега встал, придерживая лицо альфы в ладонях и улыбнулся краешками рта, смотря в его глаза. — Если вам нужно, я потерплю. Только не бросайте меня больше одного, я буду волноваться, что с вами опять что-то случилось, — не дождавшись ответа, он поправил свой плащ и ступил в заросли вёха, поглаживая белые гроздья цветов пальцами. — Мы не можем, — понял Дарри, вздохнув, и помог встать старшему. — Конечно, не можем, — подтвердил Армо. — Думаю, он пережил чужие домогательства. Неизвестно, как они далеко заходили, ему нужно постепенно показывать, как ему может быть хорошо с нами. И уж точно не начинать делать это на полную луну. — Но он попросил его не оставлять одного. — Придётся терпеть, — нахмурился Армо, следуя за омегой. — Даже если ему нужен ещё месяц, год или десять. Будем терпеть мы, а не он. Дарри не стал спорить. Они слишком дорожат своим мальчиком, чтобы заставлять его делать хоть что-то, что ему не нравится. Особенно проводить с ними полнолуние. Но из-за предчувствия мучений в полную луну у Армо уже сосало под ложечкой. Всё может закончиться очень, очень плохо.
