become human

      Несмотря на то, что Изуку фактически дал Всесильному обещание, что как минимум один день не будет заниматься ничем, кроме, конечно же, отдыха и восстановления, Мидория попросту не мог сидеть сложа руки.       Особенно так было тогда, когда в его голове, когда в его зелёной и вечно взлохмаченной макушке кружился целый рой, целый вихрь идей на ту или иную тему, ту или иную ситуацию, будь то всё те же тренировки или нечто другое, «постороннее». Но, как считал Изуку, не менее важное.       И тем более, учитывая тот факт, что сегодня его маме придётся задержаться на работе до вечера… а может, и даже почти что до ночи, хотя сегодня суббота — один из тех дней недели, во время которых Инко обычно возвращается раньше, чем обычно; Мидория не мог не воплотить хотя бы одну из своих идей, которых у него, к слову, было предостаточно.       Самое большее, что он мог сделать в данный момент, самое большее, на что он способен сейчас, учитывая недавнее, мягко скажем, далеко не идеальное состояние — крошечная и максимально безобидная идея, закравшаяся в его мысли некоторое время назад.       Однако, не забывая, что Изуку не только тренируется со Всесильным, но ещё и продолжает учиться в школе; времени на что-то иное, на не связанное со всем этим, едва ли хватало, а зачастую и вовсе — не было.       Поэтому Мидория, ничем не занятый сейчас, решил исправить подобное «упущение» тем, что для начала включил интернет и открыл поисковик с желанием найти нужную информацию… или, может быть, почитать несколько дополнительных статей на тему, что так интересует его в данный момент.       И хотя думать и читать о подобном частично больно, частично грустно и досадно, Изуку всё равно не может побороть своё любопытство, когда нажимает практически на самый первый попавшийся ему на глаза сайт.       Конечно, говоря откровенно, говоря максимально правдиво, Мидория совершенно не разбирался в тех областях, про которые в данный момент он активно читал, одновременно делая пометки в блокноте. Однако Изуку, с головой погрузившийся в своё дело, надеялся, что не сможет ничего испортить.       Но для этого частично ему всё-таки придётся нарушить своё обещание, а также, по всей видимости, позаимствовать кое-что у своей мамы…

***

      Мидория приходит на пляж примерно в то же самое время, во сколько и обычно по субботам — в дни, когда Всесильный более-менее свободен и может уделять ему больше времени, чем обычно — не то чтобы он вообще был обязан это делать, и особенно — учитывая его здоровье.       Именно это одна из причин, по которой Изуку находился сейчас здесь, неловко потирая свой затылок и оглядываясь по сторонам в надежде, что его наставник всё-таки придёт, что, на самом же деле, маловероятно.       Но почему-то Мидории казалось, что все его надежды не напрасны: нельзя сказать, что Изуку особо верил в «предчувствие» и во многое другое, так или иначе связанное с подобным, но когда он видел Всесильного в последний раз, тот, казалось бы, взглядом дал понять, что проверит своего преемника.       В конце концов, наставник Мидории, к сожалению, уже прекрасно познал привычку Изуку делать многое наперекор другим, что в особенности касалось собственного здоровья, собственного благополучия.       Теперь Мидория, изрядно уставший за всю прошедшую неделю, в том числе и за сегодняшний день, во время которого Изуку сделал немалое количество дел, которыми практически никогда ранее не занимался; не отрицал, что идея прийти на пляж в таком состоянии, толком не отдохнув и не восстановившись до конца, было откровенно плохой затеей.       Но в то же время, как и сказано ранее, мысли не давали голове Мидории покоя, вынуждая его теперь практически бесцельно ходить среди гор мусора, пробираясь туда, где он убирался в последний раз. Конечно, здесь предстоит ещё много работы, но в целом — Изуку действительно старался.       В буквальном смысле переваливаясь через груду различных железяк и через множество бытовой техники, на которую Мидория даже не смотрит; он, кряхтя, кое-как выбирается на относительно расчищенную территорию, игнорируя неприятный запах, витающий по всей округе — то, что с лёгкостью может испортить весь «сюрприз», если Всесильный всё-таки придёт сюда.       И единственное — почти единственное, что оставалось делать Изуку в данный момент, казавшийся попросту мучительно долгим; это просто ждать, что вышеназванный человек сдержит то, что пообещал своим взглядом. И не было похоже, что наставник вдруг решил обмануть Мидорию относительно этого аспекта.       Поэтому Изуку, в который раз за всё время оглядываясь по сторонам, оказывается вполне терпеливым, чтобы выждать свою «цель», прижимая к собственной груди небольшой свёрток, если его так можно обозвать. И больше всего Мидория жалел о том, что если сегодня ничего не получится, то приготовленный сюрприз придётся, вероятнее всего, за неимением других вариантов, выкинуть.       Однако Изуку, действительно постаравшийся сделать всё как лучше, выложиться по полной даже в этом случае, не хотел, чтобы подобный и столь досадный расклад событий вдруг воплотился бы в реальность…       К счастью, Мидория не ошибся в своих предположения, когда через, кажется, пятнадцать-двадцать минут, случайно перевёл взгляд в сторону, на очередную кучку мусора. И Всесильный стоял там, стоял рядом, скрестив руки на груди.       Возможно, Изуку даже испугался бы такой реакции. Однако Мидория всё равно не тренировался сегодня, поэтому, впрочем, ему совершенно нечего опасаться, поскольку он действительно ничего не делал.       «Почти», — поправляет себя Изуку с некоторой застенчивостью, думая о том, будет ли вообще уместно то, что ему хочется воплотить сейчас в реальность Не то чтобы это что-то запрещённое… уж точно не это!       Нерешительно двигаясь вперёд, к своему наставнику, Мидория улыбается нервно, улыбается дрожаще, точно идёт сейчас по тонкому канату, висящему над пропастью. Что ж, Изуку, вероятнее всего, всё равно достанется за подобную выходку — не в этот день, так в другой.       И именно поэтому ему, когда до Всесильного остаётся буквально пару метров, буквально несколько шагов, практически нечего терять — то, что подбадривает, и одновременно — даже угнетает, ведь хмурость с лица наставника, поразительно худого, будто и вовсе скелетного, так и не спадает.       — Юный Мидория, — категорически говорит он, надвигаясь на Изуку большой тенью, — я ведь предупреждал тебя о том, что…       Выставляя руки вперёд быстрее, чем наставник сможет сказать или же сделать ещё хоть что-то, Мидория чувствует, как собственные щёки, вероятно, становятся точно такими же красными, как и обёртка, в которую был запакован «сюрприз». И с каждой прошедшей секундой это чувство лишь усиливается.       — П-постойте! — торопливо перебивает его Изуку, отчасти ощущая вину за это — перебивать других людей не очень правильно. — Это… В-вам, Всесильный!       Замечая на миг промелькнувшее удивление на лице вышеназванной личности, Мидории хочется стукнуть себя по лбу, а ещё лучше — пропасть под землю, попросту исчезнуть, испариться прямо с этого места, и желательно — здесь и сейчас.       Тем не менее, когда его наставник осторожно, точно не чувствуя уверенности в своих действиях, забирает у него из рук красный свёрток с каким-то, кажется, мультяшным изображением маленьких кроликов, Изуку думает, что отступать уже поздно.       И преодолев изначальное недоумение, Всесильный, во всё той же своей «скелетной» форме, вопросительно выгибает бровь, оглядывая Мидорию нечитаемым взглядом, прежде чем пальцами, длинными и тонкими — почти как скрюченные ветви дерева, развязать узелок.       Изуку наблюдает за ним внимательно, с интересом, и одновременно — с опасением. В конце концов, Мидория боялся, что сюрприз покажется его кумиру странным. Или, если быть точнее, то окажется невкусным.       Однако запах домашней еды, простой и приготовленной, возможно, не идеально, не так умело, как могла бы это сделать, например, Инко; практически перекрывает собой все остальные, посторонние на данный момент запахи.       Теперь же наставник Изуку кажется… растерянным, недоумённым, разглядывая полупрозрачную формочку с, если его не подводят собственные же глаза, куском отварного мяса, буквально горсткой овощей и самого обыкновенного салата — всё то, что Мидория относительно мог приготовить.       И когда Всесильный не говорит ни слова, Мидория, опустив взгляд в землю, поясняет:       — Я просто подумал… что… гм, мне хотелось поблагодарить Вас за то, что… в прошлый раз Вы меня угостили. Я не знал, что обычно Вы едите, учитывая Ваши проблемы со здоровьем, поэтому… ну, я много прочитал об этом, чтобы приготовить для Вас что-нибудь. И… простите?       Поднимая свои глаза на наставника и ожидая увидеть в них всё, что угодно, Изуку вовсе не ожидает, что в следующее мгновение тонкая и хрупкая — на первый взгляд, грудь, сотрясётся хриплым, но одновременно — нежным смехом.       Однако Всесильный делает это, улыбаясь по-доброму, улыбаясь искренне и по-особенному ласково — так, как он улыбался лишь для Мидории, лишь для определённого круга людей, которые были ему действительно дороги.       — Мой мальчик, — говорит кумир Изуку, — ты смешон. Я действительно думал, что ты придёшь сюда сегодня для того, чтобы нарушить своё обещание и потренироваться. Однако… ты явно удивил меня, юный Мидория. Спасибо тебе.       Несмотря на то, что Изуку хоть немного отдохнул в этот день и ел вовремя, он всё ещё чувствовал невероятное головокружение, когда кивнул быстрее, чем смог подумать об этом. Тем не менее, Мидория чувствовал, что ему не договорили что-то до конца.       — Но…? — переспрашивает он, пытаясь вспомнить, в какой момент последний раз был настолько смущённым. Но ощущать себя иным, если с вами находится человек, которым вы восхищались всю свою жизнь — трудно, очень трудно.       И на мгновение на лице Изуку мелькает печаль.       — К сожалению, — расстроенно продолжает его наставник, — хотя ты приготовил всё правильно, соблюдая мою диету, я не смогу это съесть. По крайней мере, — он озадаченно прикусывает свою губу, замечая то, насколько расстроенным выглядел Мидория, — сейчас. Надеюсь, ты не против, если я возьму еду с собой?       Печаль на лице Изуку пропадает так же быстро, как и появилась, вмиг сменяясь чем-то, что Всесильный мог бы охарактеризовать как «облегчение». Тем не менее, по Мидории было видно, что ему хотелось сказать что-то ещё — судя по тому, насколько неловкой и скованной была его поза, прежде чем он выпалил:       — Но тогда я тоже хочу, чтобы Вы отдохнули!       И если не Изуку Принц Чепухи, то кто ещё? Тогда, не долго думая — не думая вообще, говоря откровенно; наставник Мидории тянет свою руку вперёд, прямо к его вечно спутанному гнезду из волос, нехарактерно ласково пропуская между пальцев пару прядок.       — Конечно, мой Принц Чепухи, — соглашается Всесильный, улыбаясь настолько нежно, насколько это было возможно, когда Изуку вполне охотно тянется к прикосновению, — конечно.       Несмотря на то, что во многом наставник Мидории странный, думая о нём, видя его перед собой, Изуку не может сдержать ответную улыбку. Что ж, отдых — то, что необходимо им двоим.