become human

      Сегодняшняя тренировка началась так же, как и обычно; так же, как и всегда, без хотя бы крошечной капли изменений: с небольшой разминки, позволяющей Изуку разогреться перед чем-то более серьёзным, более важным и, наконец, просто-напросто перейти к основному: к разгребанию почти неизменных гор мусора.       Однако теперь Мидории и впрямь оставалось значительно меньше, чем, например, всего лишь несколько месяцев назад, когда мусора было явно больше половины. И это то, что вселяло в Изуку надежду точно так же, как и его наставник, старающийся так или иначе ободрить своего ученика.       К счастью, в большинстве случаев, как и сегодня, у Всесильного действительно получалось это сделать, учитывая то, что с самого утра Мидория едва ли можно было назвать настроенным на тренировку, а теперь он вполне спокойно и вполне охотно выполнял самые элементарные элементы разминки, разогревая свои мышцы.       Тем не менее, если признаться честно, то ли дело было в не самой идеальной и радостной погоде, нагнетающей настроение, то ли в чём-то другом, совершенно ином, но сегодня у Изуку точно всё валилось из рук, шло откровенно наперекосяк.       Не то чтобы подобного не бывало и раньше… в конце концов, Мидория в предостаточной степени неуклюжий и неловкий человек, который зачастую мог напоминать беспокойную брокколи, волнующуюся, вероятно, больше раз, чем дышащую.       Но именно сегодня, как казалось Всесильному, что-то было во всём этом не так, как обычно; не так, как к этому уже все привыкли, ведь Изуку, казалось бы, даже не бормотал себе под нос, размышляя на те или иные темы, а может — просто неся всю ту чепуху, что кружилась у него в голове.       Такое поведение - норма для других людей, но вспоминая Мидорию, солнечного и лучистого, извечно смущающегося, плачущего и бормочущего под нос две трети своей жизни, его наставник не мог не думать о том, что с Изуку что-то случилось. И конечно же, он пытался понять, что именно.       — Юный Мидория, — окликает Всесильный своего ученика, хлопая рукой по месту рядом с собой, — возьми перерыв. Буквально несколько минут.       Изуку, к тому времени уже закончивший бегать и плавно перешедший к тому, чтобы начать разгребать оставшиеся кучи мусора, выглядит настолько задумчивым, что реагирует на слова наставника не сразу, вздрагивая от неожиданности услышать хоть что-то. Тем не менее, Мидория почти моментально соглашается с ним, подходя поближе к «скелетному» человеку.       Ещё один тревожный звонок — тот факт, что Изуку, как ни странно, не перечит Всесильному относительно того, что «мне не нужен отдых», «ещё несколько минут, пожалуйста», и многое другое, что обычно говорил Мидория, чувствуя недовольство от мысли сделать перерыв.       Вздохнув, кумир Изуку, дождавшись, пока тот присядет рядом с ним, с некоторой неловкостью в голосе спрашивает:       — Мой мальчик… есть ли что-то, что, предположим, тревожит тебя? Плохое самочувствие, проблемы в семье, проблемы в школе?..       Ах, чувства — не самая сильная сторона Всесильного, если быть честным. Потому что успокаивать других людей — одно, а успокаивать подростка, который при всём этом является главным в мире Принцем Чепухи — другое, абсолютно иное, сбивающее с толку. Во всяком случае, он не думает, что у него есть достаточное количество опыта работы с подростками, чтобы наставлять хоть одного из них.       Возвращаясь из облака раздумий в реальность, в которой Мидория смотрел так, словно его кумир сказал что-то не то, сказал очевидную чушь, несусветицу; трудно не испытывать от этого чувство вины. В конце концов, ему, кажется, стоит прочитать несколько книг вроде «как стать учителем, статьи для чайников».       Ведь на данный момент Изуку выглядел ещё более печальным, чем раньше, неопределённо пожимая плечами на вопрос наставника.       — Всё в порядке, — отвечает он немного погодя, рисуя пальцем на песке, влажном после вчерашнего дождя, незамысловатые узоры, — а что-то… я… сделал что-то… гм, не так, Всесильный?       От такого заявления у любого, должно быть, разобьётся вдребезги сердце, потому что кажется, словно Мидория чувствует себя провинившимся щенком, за собственное хулиганство и игривость пытающийся всеми возможными способами извиниться перед хозяином — в буквальном смысле.       И именно поэтому Изуку не ожидал ровным счётом ничего хорошего, испытывая вину не за что-то определённое, а сразу за всё то, чего на самом деле даже и не было. Но особенно — Мидория не хотел, чтобы кто-то волновался о нём. По крайней мере, у…       — Тошинори Яги, — прерывает его размышления наставник, поясняя: — моё настоящее имя. Если хочешь, зови меня так, юноша.       …у Тошинори Яги наверняка и без этого много своих проблем, чтобы волноваться о ком-то вроде Изуку Мидории, не так ли? Или же у него сегодня действительно не самый лучший день и не самое лучшее настроение, чтобы мыслить позитивно.       Однако на то — на такое поведение, существовала вполне весомая причина, которую, увы, Изуку… не то чтобы не сможет рассказать, нет: в этом нет ничего такого, честно говоря. Но сам Мидория попросту не хочет этого делать, ведь его проблемы — не равно заботы Всесильного.       Из-за этого всё, что происходит в ближайшее время — сплошное «ничего», разве что теперь Изуку, нерешительно подняв свой взгляд, смотрит на хмурое небо, на котором тёмно-серые тучи постепенно сгущались, собирались во что-то одно, во что-то единственное…       — Просто плохой день, — шепчет Изуку еле слышно — так, чтобы и вовсе не быть услышанным; так, чтобы не волновать своего наставника ещё больше, даже если всё получалось совершенно противоположным образом.       Ведь Тошинори, смотря на Мидорию долго-долго, точно увидел в нём что-то странное, точно увидел в нём что-то не то, вторил Изуку лишь тяжёлым молчанием, думая о чём-то своём — точно так же, как и его ученик.       Яги, шурша своей одеждой — единственный посторонний здесь и сейчас звук, неожиданно снимает с себя куртку от спортивного костюма, вытаскивая руки из рукавов, прежде чем протянуть эту вещь Мидории без капли сожаления или чего-то подобного, вместо этого соглашаясь с Изуку:       — Сегодня и впрямь плохой день, мой мальчик. Но я здесь, и я надеюсь, что смогу помочь тебе хоть чем-то.       И хотя Мидории хочется вернуть куртку обратно наставнику, потому что… как он вообще не мёрзнет, если самому же Изуку прохладно даже в ней?! улыбка, крошечная и застенчивая, появляется в самых уголках его губ, мелькая солнечным лучиком среди серых туч на небе.       Потому что для Мидории день всё ещё откровенно плохой, но постепенно все его обиды и переживания забываются, когда одежда Всесильного, пусть и такого слабого, и такого «скелетного» сейчас, греет тело Изуку. А его присутствие — присутствие Тошинори Яги здесь и сейчас, греет его сердце.       В конце концов, даже после самого плохого дня рано или поздно ли выйдет яркое и тёплое солнце, способное озарить весь мир своим сиянием. И когда-нибудь этот момент обязательно настанет для каждого.