become human

      Следить за другими людьми было неправильно — откровенно неправильно, и даже мерзко, гадко, тем самым нарушая их личное пространство… и нет, Изуку ни в коем случае не преследовал Всесильного!       Несмотря на то, что Мидория, одним словом, тот ещё «фанатик», который сделал множество заметок о своём героем, посвятив ему, вероятно, большую часть некоторых собственных блокнотов с анализом причуд и много другого, Изуку старался никогда не доходить до крайностей.       Ну, во всяком случае, не выходить за рамки того, что однажды он зацепился за ногу Всесильного и таким образом «полетал» с ним по городу, поскольку у Символа Мира всё равно в тот момент не было другого варианта, кроме как поставить Мидорию на землю, отвести его в безопасное место.       В остальном же Изуку вёл себя относительно прилежно, и впрямь не переступая какие-то определённые черты, границы дозволенного. По крайней мере, Мидория тот человек, которому прекрасно известно, какого это — когда кто-то настойчиво лезет в вашу жизнь, иногда даже решая за вас какие-либо вещи.       Тем не менее, чисто технически Изуку и не мог назвать всё это слежкой или же чем-то подобным, поскольку он не занимался подобным целенаправленно, нет — вовсе нет. Просто Мидория, к счастью — если посмотреть с одной стороны, к сожалению — если взглянуть на ситуацию с другой стороны, был наблюдательным. Очень наблюдательным.       Поэтому те многие вещи, что оставались для некоторых людей незаметными, самыми мелкими, самыми пустяковыми из всех, для Изуку же порой представляли целое открытие или же целую кладезь новых знаний, новой информации, к которой Мидория тянется как подсолнух к солнечному свету.       То же самое произошло и со Всесильным. Если быть точнее, то произошло с Изуку, но именно его наставник стал своего рода «объектом для тайного изучения», ведь как человек, который знаком с Тошинори Яги уже около семи с половиной месяцев, Мидория не мог не заметить некоторые странности.       И не то чтобы это было чем-то особенным: в конце концов, подобные странности так или иначе могли оказаться связанными со здоровьем его наставника или же с причудой «Один За Всех», что и так по-настоящему уникальна. В таком случае всё в относительном порядке.       Вот только… вероятно, если бы причуда несла бы за собой какие-то определённые изменения, особенно заметные в повседневной жизни, если рассуждать логически, то Всесильный рано или поздно предупредил бы Изуку о них.       Но почему-то он молчал, объяснив, в основном, только то, что Мидории нужно нарастить мышечную массу, иначе его тело разорвало бы пополам. Звучит оптимистично и мотивирующе, не правда ли?       Поэтому чувство — крошечный червячок сомнения, что Изуку что-то не договаривают или же попросту скрывают от него, в буквальном смысле медленно и мучительно пожирало разум, пожирало все мысли, заменяя их одним-единственным.       Мидория ни в коем случае не отказывается от идеи стать героем, как и от идеи принять причуду Всесильного, однако он думает, однако он решает, что докопаться до правды — то, что было бы лучше всего, даже если та самая правда внезапно окажется слишком страшной…

***

      Когда Изуку расчистил ещё не совсем всё, но, во всяком случае, почти всё, не считая некоторых оставшихся частей мусора, у него появилось достаточное количество времени на то, чтобы фактически «бездельничать», что, конечно же, во много-много раз преувеличено.       Ведь если в какой-то определённый день Мидория не занимался уборкой пляжа, то он занимался чем-то иным: например, боевой подготовкой, оттачиванием своих навыков боя вместе с наставником или же, в крайнем случае, самыми обычными тренировками на выносливость и на многое другое, не менее нужное.       Но иногда, в дни, когда он заканчивал со всем этим пораньше, Изуку, решая продолжить и тренируясь дополнительно, нередко мог замереть прямо посреди дороги или же прямо посреди своего занятия, внезапно задумавшись о чём-то.       Вернее, его рассуждения почти всегда были связаны с одним и тем же — со Всесильным. Мидория думал именно о нём большую часть своего относительно свободного времени, что, возможно, даже жутко.       Однако тот факт, что взрослый мужчина фотографировал на свой телефон полуобнажённого и едва достигшего возраста согласия подростка, всё равно казался Изуку вишенкой на «торте» и откровенно неловким и смущающим фактом. Благо — а может, и не совсем к благу, он доверял наставнику, вместо этого переключаясь в данный момент на другое.       Опять же, мысли Мидории возвращаются к Тошинори Яги и к его тем или иным странностям, которые Изуку невольно удалось подметить за всё время их общения, за всё время их взаимодействия. К слову, тех самый странностей можно было назвать много.       Но если начать с самых основных и с самых простых, особенно бросающихся в глаза, то Мидория выделил бы внешний вид Всесильного, а точнее — разительное отличие его внешнего вида в разных формах. То есть, он, конечно же, объяснил это множеством операций и тем, что уже давно миновал рассвет своих сил…       Однако Изуку казалось, что что-то здесь всё равно не складывалось, и особенно — вся заморочка, так скажем, с формами и превращениями. Впрочем, Мидория не исключал тот факт, что пока просто-напросто не до конца понял, как именно работает причуда «Один За Всех».       И всё-таки, внешний вид наставника, его чёрные склеры и невероятные «тени», из-за которых кажется, будто он носит затемнённые очки, откровенно не давали Изуку покоя. Ещё одна странность причуды? Последствия операций?       Тяжело вздохнув, Мидория прикладывает пальцы к своему подбородку, когда вспоминает какие-нибудь ещё странности… о! Вероятно, Изуку стоит следить за тем, чтобы поменьше бормотать, однако на данный момент его кумира не было поблизости, поэтому он просто продолжил:       «Его кожа. Возможно, это тоже как-то связано с его желудком — например, я читал, что после удаления желудка у людей может, кажется, развиться анемия и многие другие, не менее приятные заболевания… но не думаю, что кожа тех людей настолько холодная, словно… словно они, гм, уже давным-давно умерли».       Таким образом Мидория и завёл себе другой блокнот, в который записал основные странности Всесильного, пытаясь оправдать тот или иной факт хоть чем-нибудь, дабы убедиться в ложности своих предположений, ведь подобное — такая чушь, верно?       Переходя к следующему пункту, Изуку вспоминает, что его наставник никогда не ел. По крайней мере, он не ел при нём и не брал с собой еду, в то время как по диете, которую Всесильному нужно соблюдать, питаться следует небольшими порциями и не меньше шести-семи раз в день.       Этот пункт Мидория опровергал тем, что у людей без желудка отсутствует чувство голода… а также его наставник, по всей видимости, не всегда хорошо относился к своему личному здоровью, поэтому мог забывать взять еду или же предпочитал есть дома, поскольку однажды, когда Изуку всё-таки приготовил для него хоть что-то, отказался съесть это здесь.       Пункт следующий: холод. Вернее, Мидория не понимал, ощущает ли холод Всесильный, поскольку если вдруг Изуку одевался не слишком тепло, а в это время на улице было весьма прохладно, без промедления Яги отдавал ученику часть своей одежды… вроде, например, куртки.       Впрочем, Символ Мира просто альтруист до мозга костей, верно? И в то же время — если бы он по-настоящему сильно ощущал бы прохладу, то, отдав Мидории тёплые вещи, не продолжил бы стоять с Изуку и следить за ходом его тренировок, а уже давным-давно пошёл бы домой.       Пункт… постепенно Мидория сбивался, какой по счёту это пункт, перебирая в мыслях многие, очень многие факты, понятия, пока не вспомнил один особенно интересный: реакция Всесильного на кровь.       Нет, он не боялся крови, ни в коем случае — не то чтобы бояться крови вообще в принципе стыдно, однако, если уделить внимание другим деталям, то становилось понятно, что причина такой странной реакции — смотреть на кровь почти как на восьмое чудо света или же на что-то драгоценное, почти как бриллианты; заключалась в чём-то ином, чем «боязнь крови».       Тогда наставник Изуку, вероятно, отвернулся бы от пореза на запястье Мидории, а не продолжил бы упрямо смотреть прямо на рану, прямо на кровь, абсолютно не боясь её.       Странный перечень пунктов, не так ли? Особенно учитывая тот факт, что при всём этом Всесильный также неплохо видел в темноте, как показали поздние тренировки, когда темнеть начинало уже слишком рано; и принимал немалое количество препаратов, связанных с железом. Что ещё?       На последнем пункте все размышления Изуку закончились, оборвались в связи с тем, что Мидории явно нужна теперь перезагрузка, иначе — никак, иначе — других вариантов нет.       Ведь мысли Изуку на данный момент напоминали нечто странное, нечто сумбурное, и одновременно — во всём это были нотки уверенности, нотки предчувствия того, что Мидория думает в правильном направлении, а истина находится где-то на поверхности.       Однако единственное, к какому выводу Изуку пока пришёл — его наставник странный, очень странный человек.