become human

      И хотя практически единственное, на что старался обращать внимание Изуку, была тренировка и попытка расчистить оставшийся более мелкий мусор, по-прежнему находившийся на пляже Дагоба, но уже не в таком количестве, как раньше; иногда он, конечно же, интересовался и другими вещами.       В особенности Всесильным — тем человеком, который интересовал его большую часть жизни, а также интересует по-прежнему, интересует и до сих пор, вызывая у Мидории неподдельный интерес относительно… скажем так, неподдельный интерес относительно различных своих странностей.       Ведь с каждым днём новый блокнот Изуку, где были описаны не только анализы причуд, но теперь и кое-что другое, медленно пополнялся всё новыми и новыми пунктами, так или иначе связанными с наставником Мидории, что, опять же, жутко? Странно?       Тем не менее, Изуку абсолютно ничего не мог поделать с собственным любопытством и с желанием докопаться до какой-никакой, но всё-таки правды. И это именно то, что привело Мидорию к тому, что сейчас он вместо того, чтобы продолжить пробежку, решил сделать небольшой перерыв.       И, конечно же, в данный момент Изуку смотрел прямо на Всесильного, который, на самом деле, почти застенчиво сидел в тени, прикрыв собственные глаза, будто спал, будто находился в состоянии полусна, в то время как Мидория просто-напросто думал о чём-то своём.       Например, о том, что знать настоящее имя своего кумира, а не его псевдоним, поразительно. И особенно тогда, когда это не та информация, которая доступна всей Японии, которая доступна всему миру; нет — об этом, судя по всему, знали лишь немногие, включая Изуку.       Подобное льстило и даже смущало. Тем не менее, это всё равно не то, чем была целиком и полностью забита голова Мидории. Ведь внезапное осознание, что Всесильный… по крайней мере, в «скелетной» своей форме, в целом же очень и очень редко сидел на солнце.       Если говорить точнее, то он вообще словно старался не сидеть под солнечными лучами, намеренно — или невольно, избегая их. Однако Изуку глубоко сомневался, что всё это банальная случайность.       Рассуждая на такую тему, нелюбовь наставника к солнечному свету, как и к солнечному излучению, Мидория мог оправдать тем, что его кожа достаточно бледная… может ли быть так, что Яги попросту не любит загорать? Или, например, из-за своих травм и шрамов ему не рекомендуется загорать, что звучит правдоподобнее.       Ведь вспоминая некоторые фотографии Всесильного, а тем более — фотографии из его молодости, Изуку ставил под сомнение то, что он «старался избегать солнечных лучей». К тому же, его героя нельзя назвать чистокровным японцем, которые в большинстве случаев и вовсе предпочитают не загорать…       Ах, Мидория вновь думает не о том, совершенно не о том: его мысли в данный момент должны быть заняты тренировкой и мечтой стать героем, а не чем-то иным, посторонним. Но несмотря на всё вышеперечисленное, Изуку есть что сказать в свою защиту.       Кроме всех остальных странностей своего наставника Мидория сегодня заметил ещё одну, которая… была не совсем странностью: его самочувствие. Не то чтобы это что-то необычное, однако именно в последнее время Изуку мог с уверенностью прийти к одному выводу: Всесильному явно нехорошо.       Хотя он мелькает в новостях так же часто, как и раньше, а также побеждает злодеев с неизменной быстротой и чёткостью, Мидория, будучи человеком, знающим не только «мускулистую» форму своего героя, но ещё и другую, более слабую и уязвимую, понимал, что здесь всё не так хорошо, как кажется.       И тогда становилось очевидно, что за красочной, что за яркой и откровенно наигранной улыбкой Всесильного скрывался Тошинори Яги — человек, по-прежнему остающийся героем для Изуку, однако…       Практически больше всего на свете Мидории хотелось предложить ему сейчас свою помощь, сделать хоть что-нибудь, что могло бы, во всяком случае, хоть немного облегчить жизнь наставнику, учитывая то, как же часто в последнее время он хватался рукой за свой левый бок.       «Должно быть, — думает Изуку, тяжело вздыхая от осознания, — ему действительно больно. Жаль, что он… не может хотя бы ненадолго сделать перерыв, потому что, судя по всему, Всесильный уже давно нормально не отдыхал… когда он вообще в последний раз отдыхал? На самом деле, я не могу вспомнить, хотя это, наверное, не общедоступная информация, иначе…»       Яги, что находился в данный момент недалеко от Мидории, практически рядом с ним, смотрел на своего преемника непонятным взглядом, который можно было обозначить как нежность, перемешанную с лёгким любопытством, когда кумир Изуку решает поинтересоваться:       — Юный Мидория, ты хочешь что-нибудь спросить?       Изуку молится всем богам, чтобы Всесильный не слышал то, о чём Мидория буквально несколько секунд назад думал, по своей не самой лучшей и не самой хорошей привычке бормоча под нос все собственные рассуждения. Тем не менее, ему предоставили такую возможность — возможность задать хотя бы один вопрос, беспокоящий мысли и разум.       И Мидория считает грехом не воспользоваться подобным.       — С В-вами… — неловко начинает он, почёсывая свой затылок так, будто в крайней степени был озадачен сейчас, ведь в голове спросить подобное казалось проще, чем на деле, — в-всё в порядке, В-всесильный?       Это не совсем то, что Изуку хотелось узнать в первую очередь, но в целом же — да, ему и впрямь интересно самочувствие своего наставника, если признаться честно. Точнее, это Мидория вообще предпочитал не скрывать.       И если Изуку не считал подобное чем-то странным, чем-то нелепым или же тому подобным — в конце концов, наставник тоже обычно беспокоился о нём, о его самочувствии; то Яги выглядел в данный момент так, словно увидел за спиной Мидории неспешно пролетающего мимо дракона.       Всесильный попросту не знал, что сказать.       — Что ты имеешь в виду? — непонимающе переспрашивает он, на мгновение отводя взгляд куда-то в сторону, словно смущается. Или же боится. Однако вскоре наставник возвращается к своему привычному состоянию: — Ты хочешь сказать, что я «сдал»? В таком случае, юноша, я могу доказать тебе, что с лёгкостью дам тебе фору…       Еле слышный смешок, что срывается с губ Мидории на такое заявление, и в то же время — на ловкое и умелое увиливание от ответа, способен с огромной лёгкостью разрядить обстановку хоть немного.       Тем не менее, обращая внимание на то, что теней на лице Всесильного становится, казалось бы, гораздо больше, а его кожа по цвету практически серая, Изуку не может не волноваться, что бы наставник там ни говорил…

***

      И всё-таки Мидория не ошибается, уж точно не это, когда на следующий день, расчищая остатки мусора на пляже, Изуку внезапно понимает, что Яги не приходит на сегодняшнюю тренировку.       Не то чтобы он не имеет права просто не прийти: в конце концов, Мидория и самостоятельно может теперь разминаться или же перетаскивать мусор, поскольку почти ничего тяжёлого больше здесь не осталось.       Однако то, что особенно настораживало Изуку — факт, что Всесильный пообещал, что придёт сегодня, чтобы потренировать Мидорию относительно боевых навыков, ведь герой героям также нужно хоть мало-мальски уметь драться.       Было бы и впрямь неплохо научиться сражаться, использовать свои силы и мышцы в деле. Поэтому подобные тренировки казались Изуку вполне логичными и нужными. Вот только его наставник нарушил обещание: так и не пришёл, при всём этом даже не предупредив Мидорию о своём отсутствии.       Означает ли это то, что со Всесильным случилось что-то серьёзное? Подобное звучит, конечно, сюрреалистично, однако не стоит забывать, что Символ Мира тоже человек, и тоже со своими проблемами…       Но что, если у него обострились проблемы со здоровьем? Что, если в данный момент ему нужна чья-то помощь? Изуку не мог перестать прокручивать в голове самые разные версии «пропажи» Яги, чувствуя себя немного виноватым.       Вероятно, всё-таки стоило каким-то образом уговорить своего наставника отдохнуть, взять «отгул» хотя бы на один день, а главное — не перенапрягаться и питаться вовремя, питаться правильно. Тем не менее, сожалеть о том, что ты так и не сделал — глупо, не правда ли?       Именно поэтому Мидория, как ни в чём не бывало, продолжил начатое: сейчас он остановился на силовых тренировках, захватив с собой на пляж пару гантелей, чтобы не терять время зря. Благо, хотя бы с одним — с мусором, почти покончено.       Несмотря на то, что Изуку далеко не в первые тренируется на пляже один, без Всесильного, без его игривых поддразниваний и попыток мотивировать, у Мидории пропадает практически всякое желание делать что-либо, когда все его мысли вновь возвращаются к одному.       Что ж, Изуку мог только надеяться, что с его наставником всё хорошо, потому что… поворачивая голову в сторону, просто ради того, чтобы найти себе какое-нибудь другое занятие, Мидория внезапно понял, что он здесь.       Его кумир, его герой детства, и одновременно — его учитель, был здесь, выглядя так, будто очень сильно торопился куда-то, или же случилось что-то очень серьёзное: волосы растрёпаны больше, чем обычно, а кожа невероятно бледная, практически ближе к серому, к гранитному…       — Юный Мидория, — говорит он осторожно, что никак не согласовывалось с тем, насколько диким этот человек казался в данный момент, — мне… нужна твоя помощь.       Мог ли Изуку отказать ему в чём-либо после подобного? Нет, конечно же нет, даже если просьба вдруг окажется невероятно странной. Тем не менее, если у Мидории была бы такая возможность, он с радостью помог бы Всесильному во всём, в чём только смог бы. И именно поэтому мальчишка, не думая долго, кивнул.       Тогда, когда Яги подошёл к нему поближе, стремительно сокращая расстояние между собой и своим учеником, Изуку почувствовал, как волнение охватывает всё его тело волной оцепенения: что, чёрт возьми, произошло, раз наставник выглядел так, как сейчас? Однако не было похоже, что тот ранен.       — …кровь, — шепчет Всесильный еле слышно. И Мидория действительно не сразу смог услышать то, что он сказал. — Мне нужна твоя… кровь. Пожалуйста, я… смогу тебе всё объяснить. Но позже.       И в тот момент Мидория ещё больше удостоверяется в том, насколько его собственная жизнь странная. Ведь не каждый раз вы видите, как ваш герой, как ваш кумир и наставник, а главное — как Символ мира, стоит перед вами на коленях, в буквальном смысле умоляя помочь ему. Вашей же кровью.       Должно быть, Изуку стоило отреагировать как-то вроде: «О Боже, что здесь происходит?! Иисус Христос, не пора ли вызывать экзорцистов?». Однако вместо этого он, глядя на Яги, такого отчаянного, такого разбитого и нуждающегося в помощи, способен лишь вновь кивнуть, ожидая, что… ну, его, вероятнее всего, укусят сейчас за шею.       Чего Мидория точно не ожидает, так это того, что в следующее мгновение его нехарактерно нежно возьмут за запястье, смотря на Изуку таким взглядом, от которого внутри всё в буквальном смысле скручивается.       Потому что вид Всесильного, такого покорного и уязвимого, ещё больше убеждает Мидорию в том, что он должен помочь.       — Это… может быть немного больно, мой мальчик, — на мгновение прикрывает свои глаза наставник Изуку, трепетно потирая кожу на запястье Мидории, — прости, но… я действительно не могу иначе, не могу ничего с этим поделать сейчас.       Изуку хочется сказать, что он уже привык к боли, и всё это — сущий пустяк, не способный его оттолкнуть или же напугать, однако вместо всех слов Мидория просто молчит, не желая разрушать одним неловким движением или же фразой всю хрупкость и сюрреалистичность мгновения.       А затем сухие и холодные губы касаются его кожи, и Изуку не может думать ровным счётом ни о чём, кроме одного: приятное покалывание пронизывает, казалось бы, каждую клеточку тела, вызывая озноб вдоль позвонка Мидории, пока два острых клыка вонзаются в его запястье.       И хотя это больно, действительно больно и неприятно ощущать, как из вас медленно высасывают кровь; когда Изуку видит на месте Тошинори Яги Всесильного, он слабо улыбается.       Реальность не такая романтичная, как описывают её в книгах, однако Мидория всё ещё рад, что смог помочь своего наставнику. И разве не это ли означает быть героем?