become human

      Окидывая глазами пляж, на котором, как Изуку мог поклясться, практически не осталось мусора, не считая несколько небольших кучек, состоящих, в основном, из мелкой бытовой техники или из того, что никак не убрать без помощи машины; Мидория чувствовал себя… как никогда довольным.       Честно говоря, поверить в то, что он всё-таки сумел очистить практически весь пляж от мусора, которым раньше тот в буквальном смысле попросту кишил, был заполнен настолько, что очистить его хоть немного уже казалось невозможным; трудно.       Тем не менее, Изуку был здесь, на этом пляже, улыбаясь самому себе. В конце концов, ему осталось всего ничего, практически несколько штрихов, чтобы наконец-то выполнить собственную задачу на ближайшее время — привести это место хотя бы в относительный порядок.       И несмотря на то, что неприятный запах, в какой-то степени, всё ещё крепко держался здесь, смешиваясь с запахом свежести, с запахом соли, и одним словом — с запахом моря, теперь же, как Мидории казалось, даже дышать стало спокойнее, как-то намного легче, чем ранее.       Впрочем, Изуку не исключал тот факт, что подобное происходило ещё и потому, что раньше он абсолютно не был уверен в том, что сможет со всем справиться, что успеет закончить своё дело вовремя, а следовательно — не будет подходящим сосудом для «Один За Всех», тем самым разочаровывая Всесильного.       Однако результат всех трудов Мидории сейчас действительно заметен, и он заключается не только в относительно чистой территории пляжа Дагоба, но также и в том, что с уверенностью Изуку мог сказать, что и впрямь нарастил мышечную массу, что не могло не радовать.       Потому что… глядя на других, Мидория, конечно же, не испытывал такое чувство, как «зависть», поскольку в целом не мог назвать себя завистливым. Скорее, Изуку просто понимающий и делающий те или иные выводы, а не считающий, что «другим просто повезло».       Ведь единственное, о чем Мидория мог думать в такие моменты: ему нужно стараться лучше, стараться больше, не желая себя, чтобы поспевать за другими, чтобы не отставать от других ещё больше. И это именно то, что привело Изуку к такому хорошему результату.       Но в равной степени Мидория думал и о том, что это не полностью его заслуга, поскольку… ах, Изуку уж точно никак не мог забыть, что немалую часть времени Инко проводила на кухне, чтобы приготовить своему сыну еду в соответствии с определённым меню.       А «Достижение цели. План Американской мечты»? Если бы Мидория сказал хоть кому-нибудь, что план, тщательно составленный и продуманный наставником вплоть до каждой мелочи вроде чётких временных рамок отдыха, приёма пищи и много другого, совершенно не помог или в действительности же даже мешал в некоторые моменты; то Изуку попросту соврал бы.       Эта ложь, вероятно, была бы самой крупной ложью, которую Мидория говорил когда-либо, учитывая то, что да, он, конечно же, не всегда придерживался каждого пункта, в большинстве случаев делая всё по-своему, но план всё равно не позволял Изуку окончательно сбиться с нужного пути.       Поэтому Мидория, вопреки всем своим не самым оптимистическим мыслям, по-прежнему жив, по-прежнему здоров и относительно бодр, хотя, на самом деле, какое-то время назад думал, что с трудом переживёт все эти десять месяцев ада, как Изуку иногда назвал свои тренировки.       Теперь же его тело не болело так, как раньше, когда приходилось перетаскивать с места на место различные тяжёлые предметы, а мышцы боле-менее выдерживали даже по-настоящему сильную нагрузку, по-настоящему интенсивные тренировки.       И Мидория чувствовал себя не способным выкинуть из головы мысль, что ему, по сути, просто-напросто преподнесли на блюдечке всё в уже в практически полностью готовом виде, а самому же Изуку оставалось лишь немногое. Так было ли это в действительности его заслугой?       Мидории казалось, что он играет… нечестно, фактически присваивая себе заслуги других людей, которые сделали гораздо больше него самого, выполнили за Изуку если не всю, то хотя бы основную часть работы.       Правильно ли это? Честно говоря, Мидория не мог дать на все сто процентов положительный или же на все сто процентов отрицательный ответ, когда его мысли и здравый смысл, как правило, в такие моменты не согласовывались друг с другом: с одной стороны, Изуку расчистил пляж самостоятельно, без помощи других людей или же техники.       А с другой же стороны — не будь у Мидории тех людей, которые поддерживали его на протяжении всего пути к первому шагу к мечте, Изуку навряд ли бы со всем справился, в первые же дни, вероятнее всего, грохнувшись в голодный обморок или же погибнув под горами мусора от перенапряжения.       Звучит не очень весело, верно? Однако правда и не должна быть сказочной и радостной, и без помощи других Мидория, если бы, например, готовил еду и делал всё остальное сам, то чисто физически не успевал бы совмещать учёбу, тренировки и тому подобное.       И Боги, не поймите никто Изуку неправильно, ведь он прекрасно понимал, что порой рассуждает не самым верным образом, принижая себя или считая, что не заслуживает времени окружающих его людей; однако Мидория всё равно ничего не мог поделать с собственными подобными размышлениями.       Поэтому всё то единственное, на чём Изуку предпочитал в такие моменты фокусироваться — тренировки, будто то физические, умственные или любые другие — в конце концов, полагаться исключительно на физическую силу или же исключительно на причуду порой бывает глупо, как показывает практика и наблюдательность Мидории.       В любом случае, он, озадаченно оглядывая остатки мусора, просто знал, что должен трудиться на «Плюс Ультра», чтобы не расстраивать тех немногих, кто решил в него поверить. А сдаваться — то, к чему Изуку уж точно не привык…

***

      Когда только-только начинает светать, и постепенно — по-настоящему медленно, по-настоящему неторопливо, ночь сменяется прохладным утром, вынуждающим многих людей кутаться в свои одежды и надевать куртки потеплее; пронзительный крик, отдалённо похожий на рёв зверя, пронзает тишину и умиротворённость, царившую ранее здесь, на пляже.       И в тот момент, в шесть утра прямо перед вступительном экзаменом, Мидория наконец-то завершает одну из своих основных целей на данных момент: он полностью расчистил пляж, не оставив даже ни единой соринки, не считая, конечно же, той горы мусора, на которой стоял сейчас.       По крайней мере, это дело наживное, поправимое: Всесильный приехал сюда как раз вовремя, чтобы увидеть результат всего тяжёлого труда Изуку, забрать оставшийся мусор, а главное — вовремя трансформировавшись, на всей своей скорости метнуться к мальчишке и…       Поймать его. В конце концов, он сделал даже больше, чем нужно было изначально, сумев очистить пляж до такой степени, что тот сейчас практически сиял в нежных и пока ещё практически не греющих лучах утреннего солнца. И хотя Яги не мог не задаться вопросом, с какого времени Мидория находился здесь сегодня, не испытывать гордость казалось чем-то невероятно сложным.       Ведь глядя на Изуку, который какое-то время практически без всяких слов и звуков находился на руках у своего наставника, в тепле и в защите, становилось очевидно, насколько же Мидория устал: капельки пота стекали по его лбу, волосы напоминали птичье гнездо, а футболка и спортивная куртка и вовсе — отброшены в сторону.       В любой другой момент Всесильный, скорее всего, провёл бы с Изуку «воспитательно-профилактическую» беседу относительно того, почему не стоит раздеваться практически догола в шесть утра, когда на улице всё ещё по-настоящему прохладно, учитывая то, какой сейчас месяц.       Однако в данный момент он, прижимая к своей широкой груди Мидорию и оберегая того от порывов едва ощутимого ветра, и сам был слишком счастлив, чтобы мыслить здраво, чтобы мыслить логически, вместо этого улыбаясь ярче, чем обычно.       Даже если Изуку справился со всем в последний момент, он всё равно заслуживает похвалы и уважения, не так ли?       Но, к сожалению, Тошинори не мог держать в своих руках Мидорию слишком долго, несмотря на то, как бы сильно ни хотелось подольше насладиться этим чудесным видом — расчищенным пляжем и предрассветным солнцем.       — Всесильный… я сделал это. Я… сделал это.       Что ж, подростки и впрямь удивительные люди, да? По крайней мере, один из них точно не перестаёт удивлять Яги, с явной неохотой отпустившего Изуку и поставившего его на песок: нельзя терять ни минуты, вступительный экзамен наступит совсем скоро.       Тем не менее, наставник Мидории просто-напросто не способен выкинуть из головы тот факт, что ранее, почти что ровно десять месяцев назад, Изуку выглядел так, будто стоит на него дунуть, и он сразу же развалится, сразу же сломается пополам.       Теперь же всё иначе: это пока всего лишь крошечный шаг к мечте, к тому, чего Мидория желал больше всего на свете — стать героем; однако он выглядел крепким, как крошечное кирпичное здание. Возможно, пока впечатляет не особо, но главное, что Изуку, по крайней мере, может быть подходящим сосудом для «Все За Одного» без…       Без, так скажем, повышенной опасности для его тела. Но сам Мидория выглядел так, будто на данный момент с трудом мог принять всё это морально: слишком счастлив, чтобы верить в реальность происходящего, в себя и в свои способности, из-за чего даже считает, что «играет нечестно».       Изуку — самый настоящий Принц Чепухи, не правда ли? Не то чтобы Всесильный винил его в этом сейчас, когда чувство нежности, чувство радости и всё то же чувство гордости распирало грудную клетку, в буквальном смысле вызывая желание плясать, в то время как Яги неподдельно, в то время как Яги искренне смеялся от всего своего сердца, от всей своей души:       — Теперь пора наградить тебя, Изуку Мидория!       И не то чтобы Мидория имел чёткое представление о том, как именно ему передадут причуду, поскольку он, честно говоря, не до конца понимал принцип всей этой передачи, как и принцип «проклятия» своего наставника.       Но чего Изуку точно не ожидал — так это того, что без капли шутливости или же чего-то подобного в голосе, Мидории на полном серьёзе предложат съесть волос. Если быть точнее, то даже не предложили, а пытаются заставить его съесть волос.       Тогда реальность кажется Изуку слишком поразительной даже для комиксов. Потому что… кроме шуток, перевариваются ли вообще волосы? Мидория не думал, что они полезны для организма человека. Однако не так важно, что именно он съест, ведь главное, чтобы в этом была ДНК Всесильного.       Поэтому Изуку, скажем так, не должен жаловаться. Такой вариант — съесть волос Яги, кажется ему ещё относительно нормальным, относительно приемлемым. Разве что… Один вопрос мучают Мидорию особенно сильно. Впрочем, не только один.       — А… — тяжело сглатывает он, смотря на волос в руке наставника как на восьмое чудо света, и в то же время — с некоторым отвращением к предстоящему, — п-постойте, а как же… гм, как же В-ваше п-проклятие? Если рассуждать п-по логике, т-то… как В-в думаете, стану ли я… т-тоже в-вампиром?       Это, казалось бы, озадачивает и самого Всесильного. Серьёзно, этот мальчик — чудо, ведь раньше Тошинори никогда не брал в голову подобное. Но, растеряно почесав собственный затылок, зудящий от целого роя мыслей и недавно выдранного волоса, у него находится какой-никакой, однако всё-таки ответ.       — Нет, — говорит Яги, тут же поправляя себя: — по крайне мере… не думаю, юный Мидория. Дело в том, что как я тебе и говорил, эти две моих формы практически никак не связаны друг с другом, поэтому, полагаю, пока я передаю тебе силы в той форме, в которой нахожусь сейчас, то всё будет в порядке?       Игнорируя желание задать Тошинори риторический вопрос, спрашивает ли он это, или утверждает, Изуку лишь неуверенно кивает. Что ж, остаётся надеяться на лучшее, верно? Ведь времени препираться или обдумать всё ещё раз уже не остаётся.       …и когда Мидория наконец-то съедает этот многострадальный волос, он думает о том, что жизнь — очень и очень странная штука. Однако теперь Изуку, торопясь на экзамен, делает новый шаг к своей мечте.