become human

      Изуку, честно говоря, по-прежнему не может понять, проявилось ли за всё это время что-то вампирское, ведь, казалось бы, изменений не было от слов «совсем»: цвет кожи Мидории остался прежним, клыки всё такой же, как и раньше, длины, а жажды выпить кровь и вовсе нет.       Может, всё это было абсолютной чушью? В конце концов, книги — не залог того, что та или иная история окажется реальной, и особенно — если вы читаете сказку, в которой априори уже есть вымысел. И в то же время — у Изуку есть несколько основных вопросов, которые беспокоят его больше всего на свете.       Начнём с того, что он не до конца понимает, получил ли всё-таки причуду Всесильного — «Один За Всех», после того, как проглотил его волос. Впрочем, как пояснил наставник, причуда должна будет проявиться через два-три часа, как раз к вступительному экзамену Мидории.       И вопрос второй, интересующий его не менее, чем первый: могло ли быть такое, что книги, а тем более — тематика вампиров в них, не совсем выдумка? И хотя Изуку сомневался, что в мире очень много подобных причуд, связанных с вампиризмом или же с превращением других людей в различных мифических существ, эта мысль не давала ему покоя.       Нет, действительно: приблизительно два столетия назад стали появляться люди со способностями — с причудами. Но что, если причуды на самом же деле существовали гораздо раньше, проявляясь так, как описано в книгах? То есть, вампиры и прочие существа в прошлом — не совсем выдумка?       Мидории хотелось изложить кому-нибудь свою мысль, чтобы, по крайней мере, убедиться в том, что такие размышления невероятно глупы. Или, как вариант, услышать другую версию и предположения.       Потому что… то ли Изуку просто-напросто устал за всё время своих десять месяцев ада настолько сильно, что сейчас никак не мог заставить работать собственный мозг в нужную сторону, в нужное русло, либо же причина заключалась в чём-то ином.       Однако, торопясь на экзамен так, словно до него осталось в буквальном смысле всего несколько секунд, Мидория уж точно не должен думать о том, с чего был взят прообраз вампиров.       Ведь вместо этого ему, на самом же деле, не мешало бы хотя бы попытаться собрать все свои мысли в кучку и сосредоточиться на предстоящих испытаниях…

***

      И новый шаг к своей мечте начался у Изуку с падения. С грандиозного, чёрт возьми, падения, когда Мидория, слишком задумавшись ровным счётом обо всём, что только лезло в голову в этот момент, умудрился споткнуться.       К счастью, Изуку поймали как раз вовремя, чтобы он не разбил себе нос, лицо или же что-нибудь другое, способное опозорить его сильнее прежнего. Потому что Мидория и без этого чувствовал, что почти всё сегодня у него идёт откровенно не так, наперекосяк.       В конце концов, таким образом ранним утром, придя домой с пляжа, после завершающей на данный момент тренировки, Изуку едва не забыл позавтракать тем, что заранее приготовила ему Инко.       В противном случае, как полагал Мидория, он с превеликой лёгкостью свалился бы в обморок: и не только из-за голода. Однако это добило бы его окончательно, поскольку от волнения Изуку уже чувствовал головокружение.       Потому что всё выглядело таким пугающим, таким невероятным и захватывающим, что просто… ах, Мидория был готовым грызть сейчас собственные ногти или же выдирать собственные волосы, стоило ему только увидеть хотя бы часть участников.       Изуку не завидовал, ни в коему случае, ведь зависть — плохое, очень и очень плохое чувство, которое не должно присутствовать у настоящих героев. Поэтому, невольно оглядывая других людей, подавших заявку на участие во вступительном экзамене, Мидория понимал одно.       Практически единственная его надежда — на письменный экзамен и на какое-то чудо, благодаря которому он сможет сдать экзамены хотя бы на минимальные для поступления в ЮЭЙ баллы. Ведь совет о том, что «сожми свои ягодицы и выкрикни УДАРИТЬ!», навряд ли поможет Мидории в дальнейшем.       Ведь Изуку даже не был уверен в том, есть ли у него сейчас причуда. Как это вообще должно ощущаться? Может быть, в виде странного покалывания кожи или чего-то подобного? Впрочем, нельзя сказать, что Мидория чувствовал что-нибудь подобное.       Скорее… да вообще ничего. Честно, если после того, как Изуку дал Всесильному выпить немного своей крови, на следующий день он ощущал, по крайней мере, слабость и некоторое недомогание, то сейчас же Мидорию можно было описать одним словом «уставшим». Просто невероятно уставшим и потрёпанным за десять месяцев.       Не поймите его неправильно: Изуку верил Всесильному, верил в его слова и в его причуду. Однако ситуация казалась слишком комичной: сначала долгое время Мидория убирает мусор на богом забытом пляже, затем выясняет, что его наставник «проклят», а в самом-самом конце — ему передают причуду через волос.       От последней мысли Изуку до сих пор подташнивало. Чтобы стать героем, он, конечно же, был готов ко всему. Но не к тому, чтобы есть чужие волосы.       Что ещё? Может быть, в скором времени выяснится, что Мидории нужно было съесть не один волос, а общипать практически всю голову Символа Мира, чтобы эффект точно сработал? Или же, как ещё один вариант, вдруг Изуку передастся проклятие Всесильного, но никак не его причуда?       Он не хотел целенаправленно стать вампиром, нет. Тем более — Мидории не хотелось быть проклятым. Однако случись подобное, Изуку, которому в буквальном смысле с самого рождения казалось, что судьба над ним знатно насмехается, вовсе не удивился бы.       И, возможно, Мидория ещё долго рассуждал бы на все эти темы, однако времени до самого главного позора в жизни Изуку оставалось уже очень и очень мало…

***

      Вполне ожидаемо, что Мидория облажался, облажался просто-напросто по полной; настолько, насколько подобное было вообще возможно в данном случае, ведь Изуку максимально успешно и умело завалил основную часть экзамена, набрав круглый ноль баллов.       Это послужило тому, что он даже стал улыбаться рыбе, смотря на всё окружающее нечитаемым взглядом, будто отсутствовал в данный момент, витал где-то там, в облаках из собственных размышлений, коих у него, к слову, было немало.       Но почти все они сосредотачивались на одном: основная цель Мидории, в какой-то степени, заключалась не только в том, чтобы поступить в академию ЮЭЙ, но ещё и не подвести тех людей, что верили в него, что надеялись на него и вкладывали в Изуку все свои силы.       Потому что как на это отреагирует Всесильный? Заберёт свою причуду обратно, потребует Мидорию вернуть её? А что сказала бы Инко? Ведь однажды она уже не поверила в своего сына.       И всё-таки, Изуку, вероятно, впервые за всю свою жизнь облажался настолько удачно, что его ошибка, на удивление, даже пошла в «плюс» Мидории, тем самым позволив ему сделать ещё один крошечный шаг к своей мечте: попасть в академию.       Ведь ноги, ведь тело Изуку вновь двигались так же, как и тогда — в день, когда на него и на Каччана напал тот противный злодей из ила. И это именно то, за что Мидория с достоинством был принят в геройскую академию, несмотря на его первоначальное количество баллов.       А также, если бы он, уже открыв уведомительное письмо, сказал, что абсолютно не удивился, когда практически сразу Всесильный внезапно связался с ним и позвал на пляж этой ночью, то Мидория по-настоящему крупно соврал бы, ведь кроме того, что из дома пришлось выходить бесшумно, Изуку бежал на всех порах к своему наставнику и…       — Всесильный!       Что ж, Мидория, эмоционально — и не только, перегруженный за весь сегодняшний день, ничего не мог поделать со своими слёзными каналами, которые в тот же самый момент, стоило только увидеть Яги, готовы были были открыться на полную мощность. Что, впрочем, и сделано.       Но, глядя на то, как наставник практически фонтанирует кровью, делая вид, что не понимает, где находится тот самый «Всесильный», слёзы Изуку на миг сменяются недоумением, а после — осознанием.       О Боже, Мидория смешон, не так ли? Ведь теперь люди, стоявшие не так уж далеко от них, всем своим видом показывали, что если Символ Мира действительно рядом, действительно где-то здесь, то они рванут к нему прямо сейчас. Ах, Изуку не хотел в который раз за день попадать в столь неловкое положение…       К счастью, теперь, разыграв мини-сценку, будто Мидория всего лишь обознался, когда случайно, абсолютно случайно, среди практически безлюдного пляжа назвал Всесильным одного человека, так или иначе похожего во многом на Символа Мира. Какое совпадение, не правда ли?       Глядя на ночное небо, полное звёзд, Изуку захотелось закатить глаза к затылку, перед этим со всей силы хлопнув себя по лбу, однако Тошинори не дал ему совершить желаемое:       — Поздравляю со вступлением… что б ты знал, я не говорил руководству школы, что мы с тобой знакомы. Ты же из тех, кто посчитал бы такое жульничеством, верно? Поэтому я не был одним из судей.       Мидория по-настоящему благодарен наставнику за это. В конце концов, Изуку хотелось добиться хоть чего-нибудь самостоятельно, без чьей-либо помощи и «блатов», чтобы доказать, что он не зря тратил время других людей. И особенно — не зря потратил время и силы своей мамы и Яги.       Однако то, что удивило Мидорию не меньше того, что ему всё-таки удалось поступить в академию ЮЭЙ — Тошинори собрался быть там учителем. Точнее, ему уже достаточно долгое время назад поступило подобное предложение.       Но вместо того, чтобы выбрать кого-то более достойного, изначально имеющего свою собственную потрясающую причуду, Всесильный выбрал именно Изуку — слабого беспричудного мальчишку, с сердцем и с душой героя, но, увы, едва сдавшего вступительные экзамены.       Конечно, успешно сданные тесты — не показатель того, что человек сможет стать идеальный героем в будущем, но Мидория не мог перестать думать о том, что ему стоит тренировать своё тело — свой сосуд для силы, лучше, со временем укрепляя его и управляя причудой примерно так же, как…       — Погодите, это всё-таки Всесильный! Быть не может, когда он там появился?!       И несмотря на все жертвы, переживания и усталость, которая накатывала мягкой волной сонливости, когда поздней ночью Изуку, смеясь от всего сердца и от всей души, убегал вместе с Символом Миром от его фанатов, он мог думать лишь о том, что одновременно любит, и одновременно ненавидит свою жизнь.       Ведь сколько бы раз Мидория ни повторял, однако факт остаётся фактом: его жизнь странная. Но если в ней есть Тошинори, ответный смех которого вызывал странное покалывание по коже, то эта жизнь — самая лучшая.