become human

      Совершенно безжалостно расправившись с потрясающе вкусным штруделем и не менее вкусным кофе, какое-то время Тошинори и Изуку ещё посидели в той кофейне, болтая на самые разные, но в основном — на повседневные темы, не связанные с чем-то определённым; прежде чем сойтись на мнении, что уже достаточно позднее время.       Точнее, не такое уж и позднее, однако Мидории ещё нужно было сделать домашнее задание на завтрашний день, в то время как самому Яги тоже не мешало бы подготовиться к занятиям, однако самое главное — отдохнуть, потому что под конец «неожиданной встречи» он выглядел… не очень хорошо. Изуку даже сказал бы, что его наставник выглядел плохо.       Странная дрожь в руках, кожа алебастрового оттенка с добавлением голубоватого — тонкая сеточка вен; просто невероятные мешки под глазами и неловкая, почти что вынужденная улыбка — не то, что свойственно Всесильному. И, впрочем, самому Тошинори, который обычно выглядел всё равно получше, чем сейчас.       Так что Мидории не пришлось думать долго, как отблагодарить наставника за всё то, что тот для него сделал. Вот только оставалось подобрать правильный момент для того, чтобы предложить Яги кое-что, что казалось самым очевидным для юноши в данной ситуации, несмотря на все возможные риски.       Ну, если на то пошло, Изуку не привыкать чувствовать себя не очень хорошо, не так ли? К тому же, у него всё ещё есть время до спортивного фестиваля, поэтому он сможет более-менее восстановиться, не стоит так сильно переживать… или же Мидория вновь придумывал для Тошинори причины, почему ему нужно сделать это.       А именно — выпить кровь своего ученика. Хотя бы немного, чтобы не выглядеть ходячим трупом. Когда вообще в последний раз Яги пил кровь? Его ученик не уверен, но, судя по всему, давно, достаточно давно. Ну, Изуку в любом случае не жадный, он с радостью поделится с Тошинори всем, в том числе и кровью…       Однако есть одна крошечная загвоздка: направляясь из торгового центра в сторону автобусной остановки, Мидория со всей своей озадаченностью понимал и осознавал, что вряд ли из той идеи получится что-то путное, ведь Яги выйдет позже юноши, а навязаться к учителю домой — слишком смущающе, неловко и неправильно.       По крайней мере, так считал Изуку, не понимая, зачем ещё больше вторгаться в личную жизнь того человека, в личную жизнь которого вы однажды — и не только, уже влезли. Впрочем, он старается откинуть сейчас подобные мысли куда подальше, потому что Тошинори указывает головой на дорогу:       — Планета вызывает молодого Мидорию! Наш автобус уже здесь.       …ах. Кажется, пора прекращать практически постоянно витать в облаках, ведь это, как минимум, зачастую забрасывает Изуку в ещё более неловкие ситуации, как, например, сейчас, когда юноша желает провалиться под землю. Однако Яги не выглядит разозлённым или раздражённым.       Последний только улыбается — не так ярко, не так широко и весело, но Мидория знает, что его улыбка искренняя, адресованная в данный момент исключительно одному человеку, а не массе людей — то, что грело душу Изуку, улыбающемуся ему в ответ, прежде чем…       Внезапно улыбка Тошинори сменяется настолько кислой миной, что она даже может посоревноваться с лимоном; и разочарованностью, вероятно, во всём этом мире, где существуют битком набитые автобусы. Вот же чёрт.       Конечно, им двоим ничего не стоит подождать следующий автобус, который, если верить расписанию, должен подойти всего лишь через двадцать минут — не такой большой срок, не правда ли? Но время действительно позднее.       По крайней мере, кроме домашнего задания у Мидории были и другие заботы, включая помощь своей маме — Инко, попросившей его на днях разобрать вещи, находящиеся в шкафу. И вполне очевидно, что юноша не способен отказать ей в такой просьбе.       А что насчёт Яги? И у него наверняка найдутся определённые дела, которые не мешало бы выполнить именно сегодня, так что ждать следующий автобус — нерационально, откровенно бессмысленно и затратно по времени, учитывая то, что сейчас уже начались пробки.       Во сколько вообще Изуку вернётся домой? Совсем ближе к вечеру, когда он навряд ли успеет сделать всё то, что планировал ранее? А ещё уборка и небольшая тренировка перед сном… что ж, других вариантов, кроме как залезть в битком набитый автобус, увы, не остаётся.       И не то чтобы больше в городе не существует какого-либо другого транспорта, но, опять же, время — решающий фактор, у Мидории нет такой роскоши. И тем более, завтра должна быть довольно-таки важная работа, к чему юноша не до конца готов — стоит получше подготовиться и…       По-видимому, придя к тому же самому умозаключению, Тошинори тянет Изуку за руку, напоминая ему о том, что автобус уже приехал, и если не поторопиться, то он уедет без них. Именно поэтому Мидория, торопливо запрыгнув в общественный транспорт, старается принять свою судьбу как нечто неизбежное.       Ну, ему не в первый раз приходится ехать в таких автобусах, хотя Изуку больше предпочитал пешие прогулки, чем поездки на каком-либо транспорте передвижения — зачастую это помогает сэкономить не только деньги, но также время, однако, пожалуй, самое главное — нервы.       От осознания того, как же много здесь народа, юноше уже отчасти становится дурно и даже, в какой-то степени, тошно: казалось бы, что от всего кислорода, что был в автобусе ранее, осталось всего ничего — настолько тяжело дышать, а также… и нет, после того, как Мидория десять месяцев фактически копошился в мусоре, он явно не мог назвать себя брезгливым.       Однако ему всё равно хотелось сморщить свой нос от того, что в общественном транспорте перемешались попросту всевозможные запахи, начиная запахом пота, а заканчивая различными духами, одеколонами и всем-всем остальным — если он не ошибался, откуда-то попахивало едой.       Ну, всё не так уж и плохо, как может показаться на первый взгляд, раз на то пошло — запах действительно получше, чем от мусорных куч, хотя от этого ушёл не так уж и далеко. И к тому же, у Изуку есть более серьёзные проблемы, чем всего лишь неприятный запах, меркнущий на фоне другого.       …на фоне того, что Мидория потерял своего наставника. Но говоря ещё точнее — Яги сам потерял преемника среди всех остальных пассажиров, коих здесь действительно много — примерно столько, сколько предостаточно для паники, что на мгновение Изуку показалось чем-то глупым, практически детским.       А потом ему наступили на ногу. И, возможно, даже не один раз, а как минимум… ну, в какой-то определённый момент Мидория потерял счёт, попросту сбился, сколько уже раз ему отдавили пятку, пальцы на ногах или всего лишь наступили на ботинок — самое безобидное, сравнивая с отдавленными пальцами, что немного преувеличено.       Хорошо, к счастью — или не совсем — смотря с какой стороны взглянуть; Изуку не привыкать к боли, поэтому раз он выдерживал боль после переломов, то выдержать боль от очередного синяка, ушиба или от удара локтя, чёрт возьми, прямо между рёбер — проще некуда.       И всё-таки, Мидория, говоря мягко, несколько жалел, что не дождался следующего автобуса, либо не пошёл пешком, что, конечно же, оказалось бы практически невозможным — торговый центр находился и впрямь очень далеко от дома, однако юноше уже было всё равно.       Мысли забиты лишь тем, как поскорее выбраться отсюда. И дело не только в запахах, дело не только в духоте, дело не только в давке — Изуку в целом не очень любил лишний раз оказываться в настолько многолюдных местах, и особенно в битком набитых автобусах.       Отдавленные пальцы — ерунда, ноющее ребро — полнейшая чепуха, сравнимая всего лишь с укусом комара; вспотевшая шевелюра — мелочь жизни, на которой нет никакого смысла заострять внимание, но тот факт, что кто-то, хоть и не специально, трогает Мидорию — то ещё удовольствие.       Точнее, Изуку мечтает сжаться в комок и провести таким образом всё оставшееся время, что по понятным причинам невозможно — здесь и без того слишком мало места для того, чтобы хотя бы вздохнуть полной грудью, не говоря уже о чём-то ином. Впрочем, хотя бы попытаться найти Тошинори — тоже из разряда фантастики.       Всё, чего хотел бы Мидория сейчас, находясь в настолько безвыходной и отвратительной для социально неловкого человека ситуации — это, по крайней мере, оказаться рядом с кем-то знакомым ему, чтобы немного успокоиться и привести себя в чувства.       Но где Яги находится в данный момент? Изуку откровенно проклинает свой рост, потому что именно из-за него всё то, что остаётся делать юноше — лишь смириться со своей участью и надеяться, что на следующей остановке большая часть пассажиров выйдет из автобуса.       «Маловероятно, — в то же время реалистично думает Мидория, нервно сжимая в руках пакет со спортивным инвентарём — не то чтобы этот факт вообще сейчас важен, — что практически все неожиданно сойдут на следующей остановке». И это, увы, так.       Из автобуса, кажется, с невероятным трудом выбираются всего лишь три-четыре человека, а остальные остаются на своих местах, никуда не торопясь, разве что стараясь устроиться поудобнее настолько, насколько подобное вообще возможно в данный момент. Однако Изуку не удаётся сделать хотя бы один шаг в сторону.       В конце концов, автобус напоминает улей, наполненный постоянно жужжащими и возящимися пчёлами, и если Мидория конкретно сейчас постарается куда-нибудь передвинуться… ну, в лучшем случае ему вновь наступят на пальцы. Поэтому Изуку, уткнувшись взглядом себе в ботинки, мужественно терпит все толчки, отдавленные ноги или чьи-то возмущения.       Впрочем, есть то, что он не очень терпит — совсем рядом кто-то не просто возмущается, а усиленно возмущается, прежде чем «загадочный некто» схватит Мидорию за плечо, проталкивая между другими людьми, несмотря на некоторое недоумение юноши: какого чёрта этот человек творит?!       Изуку подавляет первоначальное желание вырваться из цепкой хватки того человека, однако тот оказывается сильнее, чем Мидория ожидал, ведь рука на его плече кажется очень худой, даже костлявой — совсем как у…       — Молодой человек, — подозрительно знакомый голос, наполненный чем-то влажным, словно «незнакомец» вот-вот раскашляется, — ты… в порядке?       Ученик распахивает глаза в ещё большем недоумении, недопонимании — в первое время, но вскоре он успокаивается. Частично. Потому что хорошо, теперь Изуку, кивнув, находится рядом со своим наставником, но плохо, что тот, судя по всему, не в самом хорошем состоянии.       Более того, по тонким и бледновато-голубым губам Яги стекает тоненькой струйкой кровь, чудом не достигшая воротника рубашки — иначе она вмиг запачкала бы его. Но разве это важно, разве такая мелочь вообще имеет смысл?       Мидория не может не волноваться и не паниковать, когда видит Тошинори таким, абсолютно отличающимся от человека. Во всяком случае, от живого человека, а не от мертвеца, на которого он максимально похож в данный момент.       Изуку не уверен, дело ли только в том, что Яги кто-то по неосторожности толкнул в бок, или же в чём-то другом. Например, в голоде, потому что когда наставник в последний раз пил кровь? Ах да, Мидория уже задавал себе этот вопрос.       И тогда идея отблагодарить Тошинори за всё своей кровью перерастает в необходимость, прежде чем произойдёт что-то ужасное, явно не очень приятное: что будет, если Яги вдруг сорвётся? Скорее всего, у них мало времени — судя по тому, что спустя мгновения Всесильный никак не выглядит лучше.       Наоборот: располагая Изуку на следующей остановке так, что теперь юноша стоит на его месте, на небольшой возвышенности, пока сам Тошинори, по сути, принимает на себя весь основной «удар», со временем он… ну, становится точнейшим воплощением трупа.       Точнее, в один момент Яги просто бледнеет настолько, насколько это вообще возможно побледнеть до такой степени, что всё остальное, являющееся самым белым в мире, теперь и вовсе не способно сравниться с Тошинори — усталость, временный отказ от употребления крови Мидории и весьма отвратительная сейчас ситуация — всё сыграло свою окончательную роль.       Хотя Яги, как мог сказать любой другой человек, вполне неплохо держится — он и без того выглядел ранее не самым здоровым; Изуку знал, что следует поторопиться, потому что в следующий раз, когда его наставника вновь кто-то задевает локтем, Тошинори едва успевает прикрыть рот рукой.       Сквозь его пальцы вмиг просачиваются подозрительно знакомые алые пятна — кровь — единственное, что крутится в мыслях у нахмурившегося Мидории, сосредоточенно думающего о том, как можно помочь сейчас своему учителю…       К счастью, ученик прижат спиной прямо к стене автобуса, напротив него стоит Яги, а по бокам он зажат другими людьми, поэтому Изуку вовсе не составит труда достать из одного из своих карманов штанов носовой платок и не упасть — не то чтобы Мидория беспокоится о себе.       Но свалиться на Тошинори, пока и ему и так плохо — один из худших вариантов того, что Изуку может сделать. Впрочем, об этом не стоит беспокоиться — шанс того, что такое вдруг произойдёт, практически равен нулю — лишь только тогда Мидория тянет руку к карману, желая найти такую необходимую вещицу.       Вот только он, будучи не менее уставшим, не учитывает один важный фактор: кажется, автобус наезжает на какую-то небольшую неровность, однако из-за такой мелочи многие едва не падают, во время своего «полёта» цепляясь за других и неосознанно пихаясь.       Яги не обходит стороной ничего из перечисленного выше: пошатнувшись, учитель, с застывшим во взгляде ужасом не успев выставить хотя бы одну руку вперёд, чтобы предотвратить собственное падение, налетает на Изуку, практически вдавливая его в стену своим телом так, что от подобного искры едва не посыпались из глаз.       И нет, это не то, что волнует Мидорию больше всего на свете… в отличие от того, что в тот самым момент Тошинори, шипя, сгибается пополам — или даже ещё сильнее, пока его подбородок не окажется на плече преемника, замершего так, будто он парализован сейчас.       Просто… Изуку, с трудом переведя дыхание, вовсе не ожидает, что Яги неожиданно принюхается и проведёт носом по его шее. Просто… Изуку не ожидает, что на плече вскоре появится что-то склизкое и влажное, имеющее резкий металлический запах. И уж тем более Изуку не ожидает, что наставник издаст звук, отдалённо похожий на рык.       Кажется, Всесильный борется с самим собой и со своей вампирской стороной, однако нельзя сказать, что он одерживает победу — его пальцы, длинные и ледяные, и впрямь напоминающие пальцы мертвеца, внезапно со стены автобуса оказываются на шее Мидории, не так далеко от сонной артерии.       Юноша не видит взгляд Тошинори — его глаза прикрыты упавшими прямо на лицо прядками волос, но Изуку… отчасти напуган. Никогда ранее ему не доводилось оказаться в такой ситуации, и не очень похоже, что Яги собирается останавливаться.       Свободной и очень сильной, мускулистой, жилистой — как невольно подмечает Мидория, рукой, Тошинори и без того крепко удерживает его в одном положении, однако для надёжности, поддаваясь инстинкту, он протискивает колено между ногами Изуку, приоткрывшего свой рот, но…       — Молчи, — ледяной, отчуждённый голос, ни капли не напоминающий тот привычный и приятный, согревающий баритон, свойственный Яги, — не издавай ни звука, это в твоих же интересах.       Единственное спасение Изуку — или же наоборот погибель — то, что находясь в руках Тошинори, пока все ближайшие к ним пассажиры повёрнуты спиной и не имеют ни малейшей возможности повернуться, они навряд ли смогут обратить сейчас внимание на происходящее, даже если сильно того пожелают.       И хотя Яги, по всей видимости, голоден, слишком сильно голоден; почему-то, нащупывая пальцами каждую выступающую и пульсирующую венку на шее Мидории, он медлит, он… словно даёт своей добыче выбор, что кажется абсурдным, ведь его клыки так близко к заветной цели, а зрачки сужаются, напоминая теперь кошачьи.       Вопреки здравому смыслу, Изуку, тяжело сглотнув, кивает быстрее, чем хорошенько подумает о правильности своего решения. Но к тому моменту ему будет уже абсолютно всё равно, когда Тошинори вплотную притягивает ученика к себе за талию, вызывая у того судорожный вздох.       А затем жгучая простреливающая боль пронзает тело Мидории насквозь, и он едва сдерживается от крика, вызванного, возможно, не столько болью, сколько удивлением от произошедшего, от всей ситуации — Изуку действительно хотел поделиться с Яги своей кровью, но…       Юноша не знает, что наводит на него ужас больше: чавкающий звук, усилившаяся давка, тот факт, что из-за автобуса, резко повернувшего на повороте, люди вновь пихаются, и клыки Тошинори оказываются в шее Мидории немного глубже, чем ранее; или же то, что с каждой прошедшей секундой мир для Изуку становится всё более блёклым, на лбу выступает ледяной пот, а конечности холодеют.       Однако то, что хорошо ему известно — этот автобусный инцидент наверняка не пройдёт без последствий. Определённо точно.