23. Расспрос
3 апреля 2022 г., 23:00
— Ос-станьтесь с-со м-мной, — относительно успокоившись, Изуку выпаливает это, сам того не ожидая — как только в голове у него могли возникнуть такие мысли, как только ему это вообще пришло на ум? Потому что у Тошинори наверняка много других дел. — П-пожалуйста.
Несмотря на все здравые мысли и всё то же чувство вины, которое, разве что, совсем немного смягчилось; Мидория говорит совершенно противоположное, просит наставника остаться с ним. Хотя бы ненадолго, хотя бы ещё на полчаса, но лучше — на целую вечность.
Иногда Изуку слишком сильно не хватает Яги, его присутствия, его тёплых и ласковых улыбок, его громкого смеха, его не всегда умелых, однако всё равно прекрасных шуток, не хватает каких-то советов от него, не хватает… просто времени, которое можно провести с ним за абсолютно пустяковым разговором.
Но сейчас — особенно, но сейчас — тем более; Мидория не хочет, чтобы Тошинори куда-то уходил, одна лишь мысль об этом кажется ему чем-то из разряда сумасшедшего, невероятного, невообразимого и очень-очень досадного, разочаровывающего больше и сильнее, чем что-либо ещё в мире.
Ведь только рядом с Яги печаль постепенно отступала, ведь только рядом с Яги Изуку не чувствовал себя таким одиноким, как обычно, ведь только рядом с Яги ему было почти всегда комфортно, и… конечно же, то же самое он испытывал и рядом со своей мамой.
Однако это другое, совершенно иное, отличное от привычного Мидории, и одновременно — поразительно знакомое — то, чему обычно он старался не придавать значения, отбрасывая в сторону за ненадобностью.
Изуку более чем достаточно и того факта, что с Тошинори у него есть странная, неповторимая и невидимая, но очень-очень крепкая связь, которую трудно описать словами и пока ещё не так легко ощутить на себе, но всё-таки… дело ли в общей причуде? Дело ли в чём-то другом?
Мидория не знает этого, зато он знает теперь кое-что другое: Яги останется с ним, у последнего в голосе не было ни одной крошечной нотки сомнения, неуверенности или же возражения, словно Всесильный и сам хотел остаться рядом со своим преемником — полнейший бред, не правда ли?
Такой достойный и замечательный человек, как Тошинори, навряд ли когда-либо осознанно и по своей воле захочет провести время с неудачником вроде Изуку. Но ему просто нужно отдохнуть, но ему просто нужно перевести дыхание, расслабиться хотя бы немного, потому что…
Трудно не беспокоиться сейчас за Яги, трудно не думать про него, про его самочувствие: учитель выглядит так, словно и впрямь вот-вот свалится на пол. Или так кажется только на первый взгляд, или так Мидория пытается убедить себя в том, что Тошинори здесь только ради отдыха, а не для него.
Ведь мысль о том, что Изуку может быть кому-то ещё — кроме Инко, важен и нужен — сюрреалистичная, практически головокружительная, напоминающая самому юноши нечто фантастическое, нереальное — то, что уж точно невозможно — и не то чтобы он очень сильно расстраивается — давно привык к этому.
Именно поэтому ему сложно поверить в то, что Яги с ним просто так. По крайней мере, Мидория наверняка поверил бы, но точно не сейчас — не в тот момент, когда он далеко не в самом лучшем состоянии и расположении духа. К счастью, юноше удаётся сосредоточиться на чём-то ином, отбросить все ненужные мысли и переживания в сторону.
— Гм, — неловко почёсывает свой затылок Изуку, оглядывая гостиную комнату взглядом, тщательно анализирующим все предметы на наличие того, чем таким интересным можно заняться, чем развлечь себя и Тошинори, — чем… ч-чем В-вы х-хотели б-бы з-заняться?
Всесильный, молчавший ранее и, по всей видимости, сосредоточено думающий о чём-то, рассуждающий над чем-то; обращает внимание на преемника, вздрагивает — вопрос застал его врасплох неожиданностью. Или Яги слишком увлёкся собственными мыслями.
Он пожимает плечами неопределённо, и впрямь не зная, что сказать Мидории, как и что ему ответить. Чем хочется заняться? Тошинори казалось, что мальчишка сам должен решить это, ведь сейчас именно он хозяин дома и всего находящегося здесь.
— Я не знаю, — отвечает Яги честно, стараясь выдавить из себя хотя бы крошечную улыбку, чтобы не спугнуть или же случайным образом не расстроить Изуку, — вероятно… на твоё усмотрение, мой мальчик. Я доверяю тебе и твоему выбору.
Но у Мидории тоже нет никаких идей, никаких вариантов и предположений — к нему не настолько часто приходят в гости друзья… когда это вообще в последний раз было? И уж тем более к нему никогда ранее не приходили в дом его учителя. Что обычно делают в таких ситуациях?
Жизнь Изуку очень странная, и в ней он практически постоянно вляпывается во что-то — как и сейчас. Но что насчёт книг? Приставки? Телевизора? Что вообще любит наставник? Юноша не уверен, и нельзя сказать, что никогда ранее не задумывался о таком. Сейчас самое время всё узнать.
— Я… т-тоже н-не з-наю, — неловко бормочет Мидория себе под нос, надеясь, что так Тошинори его вообще не услышит — Изуку и без того чувствует, что до жути опозорился перед ним после всего произошедшего, — н-но… ч-что в-вам н-нравится?
От очередной неожиданности вопроса Тошинори кашляет в кулак, кажется, с кровью — плохой, очень плохой знак; однако он, как ни в чём ни бывало, отрицательно качает головой, вмиг поясняя:
— Нет, молодой Мидория. Пожалуйста, выбери сам, чем ты бы хотел сейчас заняться, не обращай на меня внимания, я приму любой твой вариант. В пределах разумного и законного, конечно же. И… как сейчас твоё тело?
Изуку крупно соврал бы, если бы ответил наставнику, что тело по-прежнему болит — не без этого, но физически ему определённо точно легче. Однако морально он находится всего лишь в крошечном шаге от того, чтобы лопнуть от смущения после воспоминаний.
Но сейчас стоит думать о другом, но сейчас у Мидории другие заботы, и в своей голове ему приходится перебрать множество различных вариантов, пока Яги терпеливо ждал, расположившись в относительно расслабленной позе на диване, позволяя отдохнуть собственным мышцам и старым, уставшим костям.
Совсем скоро в голову Изуку приходит почти гениальная из всех остальных идея о том, чем заняться; о том, как можно, вероятно, относительно интересно провести время — как казалось самому юноше, но у него нет ни капли уверенности в этом.
— М-могу л-ли я з-задать В-вам п-пару в-вопросов? — с явным смущением он спрашивает у своего кумира разрешение, ведь так просто лезть в жизнь и личное пространство другое человека — как минимум некрасиво. И очень-очень неправильно.
Тошинори не думает слишком долго, прежде чем ответить, прежде чем выбрать самое правильное и нужное решение — кивнуть Мидории, ободряюще улыбаясь. В конце концов, для него не новость, что этот юноша так любопытен — всё в порядке вещей, всё так же, как и всегда — Изуку возвращается к себе прежнему.
— Я весь твой до прихода Инко, — небрежно говорит Яги, с любопытством гадая, что же мальчишка захочет спросить, к чему стоит готовиться, и насколько откровенными и неловкими будут вопросы.
…и у него, признаться честно, невероятное количество вопросов накопилось за всё время в голове — вероятно, на все не хватит даже одного дня, но Мидория спрашивает лишь те, что интересуют его на данный момент больше всего на свете, когда он немного осмелеет, и на место стеснительного мальчишки приходит аналитик:
— Почему именно «Всесильный»? Была ли на это какая-то определённая причина?
Один из самых лёгких и простых вопросов для Тошинори, которому не приходится думать долго или думать дважды для ответа — разве что недолго вспоминает некоторые определённые детали, некоторые определённые моменты:
— Ну, мой мальчик, я думаю, что в первую очередь мне хотелось бы даровать людям надежду на спасение, надежду на то, что всё будет хорошо… стать тем самым героем, которому всё под силу, на которого всегда можно положиться.
Изуку кивает, удовлетворённый вполне очевидным и заранее известным ответом. Что ещё можно спросить у наставника? У Мидории много вариантов — к счастью, или же нет, или же не совсем. Но отвечать на вопросы в уютной обстановке — не напрягает, скорее наоборот, поэтому Яги по-настоящему терпелив, он всё равно никуда не спешит, не торопится.
— Жалели ли Вы когда-нибудь о том, что… стали Символом Мира? — озвучивает вслух юноша, в какой-то неопределённый момент доставая свой блокнот — мило и даже забавно, Тошинори ни в коем случае не винит его за это, не упрекает и не ругает.
Однако на сей раз Яги приходится озадачиться, чтобы быть правдивым, по крайней мере, с самим собой. Потому что геройство — постоянные риски, постоянные сражения, постоянные потери, жертвы, травмы. Но похоже, что Изуку прекрасно знает, на что идёт.
— Трудно сказать, — честно сознаётся Тошинори, тяжело вздыхая — чай сейчас, пожалуй, как раз был бы очень даже кстати, чтобы разбавить некоторые минуты тишины и раздумий хотя бы чем-то, хотя бы как-то, — но я думаю, что… нет. Не совсем.
Мидория обращает внимание на неуверенность в предпоследних словах наставника, будто он действительно не знает, жалеет ли о том, что стал героем. Однако Изуку может понять его: наверное, быть Символом Мира — очень одиноко? И не только Символом Мира.
Когда ты герой, твои друзья, знакомые, не говоря уже про более близких людей, находятся в постоянном риске, в постоянной опасности. А также, учитывая жуткие травмы Яги и его невозможность жить нормальной, жить полноценной жизнью — не только из-за того странного проклятия… о!
— Приносило ли Вам когда-нибудь проклятие самые настоящие беды? — вспоминает вдруг Мидория, и ему действительно интересно услышать ответ, невероятно любопытно, говоря мягко.
На этот раз Всесильный не отвечает сразу, пытаясь, по всей видимости, вспомнить все моменты, когда что-то было не так из-за проклятия. И Изуку, записывающего в свой блокнот предположения или нечто иное, пугает количество тех самых минут тишины: неужели настолько часто наставник попадал в неприятности?
— Ах, — неловко старается дать ответ Тошинори, постукивая пальцами по дивану, — на самом деле, я искренне старался никогда этого не допускать. Но иногда, особенно если мне долгое время не удавалось выпить хотя бы немного крови, я всё-таки попадал в далеко не самые хорошие ситуации. К счастью, всегда обходилось без чего-то ужасного.
Мидория, получив ответы на почти все свои основные вопросы, удовлетворённо мычит, плавно переходя к следующему «расспросу» Яги:
— А… гм, откуда Вы вообще обычно берёте кровь и… когда Вы пили её в последний раз?
Неосознанно, но Изуку фактически ловит Тошинори в ловушку, загоняет его в угол, вынуждая на некоторое время почти комично уставиться куда-то в стену, будто на ней сидит огромное насекомое, или же происходит в той стороне что-то невероятное и даже, возможно, пугающее, жуткое.
— Донорская кровь, — ещё один честный, ещё один правдивый ответ, за которым следует пояснение в ответ на явное удивление Мидории. — Обычно я покупаю её анонимно: видишь ли, принимая во внимание самые разнообразные причуды в современном мире… это не такая уж и большая проблема. Хотя донорская кровь не может сравниться со «свежей».
Юноша опять утыкается носом и глазами в блокнот, игнорируя весёлое фырканье Яги — вместо того, чтобы отвлечься, он тщательно записывает всё блокнот, прежде чем… кажется, Тошинори так и не ответил на его главный и самый важный вопрос — то, о чём Изуку вопрошает взглядом.
И хотя Всесильный осознанно уворачивается от ответа, отмахивается от этого как от какой-то мелочи, Мидория решает сделать пометку о том, чтобы в ближайшие дни подтвердить некоторые свои догадки, подкрепить их самыми настоящими фактами, а не только предположениями.
Он собирается узнать у наставника что-то ещё — таким образом прошло уже сколько-то времени; однако Тошинори опережает его, задаёт свой собственный, откровенно обескураживающий вопрос:
— Как давно это началось, Изуку? Пожалуйста, скажи мне правду, и я не стану относиться к тебе хуже после этого. Я горжусь тобой и по-прежнему буду гордиться, несмотря ни на что, мой мальчик.
Мидория с трудом удаётся удержать в своих руках блокнот, который вот-вот должен был вывалиться из его рук, если бы не… хорошо, мальчишке просто повезло, что в тот момент он уже находился на диване. Иначе кроме блокнота, возможно, свалился бы и сам Изуку, в глубине души желающий последовать примеру учителя — увильнуть от ответа.
Теперь юноша и сам оказался в тупике, теперь его и самого загнали в угол, в самую настоящую ловушку, не правда ли? Но самое ужасное, что Мидория и впрямь не знает, что ответить, скорее предполагая, чем утверждая:
— Д-давно? Я… пр-правда н-не з-наю…
Яги чувствует, что должен сказать кое-что очень важное и нужное, прежде чем уйти — до прихода Инко остаётся не так уж и много времени; и то самое нужное и важное крутится у него в мыслях, крутится в голове, несмотря на то, насколько порой ему самому бывает трудно поверить в свои же слова.
— Порой чувствовать себя слабым — естественно даже для самых сильных в мире людей. Но мне хотелось бы, чтобы в следующий раз ты рассказал мне о своих переживаниях. И что ты думаешь над тем, чтобы я немного подкорректировал твой режим?..
