become human

      — Ах, — неразборчиво бормочет что-то себе под нос Тошинори, выглядя, мягко говоря, растерянным и, в каком-то смысле, удручённым, некоторое время откровенно тупо смотря на преемника, — постой. Ты… э… ты, должно быть, писал мне сообщения или звонил, да?       Кровь практически моментально приливает к щекам Изуку, окрашивая их в ярко красный — словно и вовсе в свекольный, когда воспоминания о тех сообщениях приходят в голову так же стремительно, как и новая, куда более сильная волна смущения. С другой стороны… если бы он вообще ничего не написал, было бы это лучше?       В конце концов, Мидория действительно волновался — и далеко не беспочвенно, если так рассудить: с Яги и в правду могло произойти что-нибудь ужасное, так что лучше лишний раз позаботиться, чем не сделать этого. Да и вряд ли его поругают за подобное, мальчишка ведь не сделал ничего плохого…       Не дожидаясь ответа своего собеседника — или, как вариант, заметив его реакцию и жутко красное от смущения лицо, в полном замешательстве Тошинори хлопает поочерёдно сначала по левому, а потом по правому карману куртки, внезапно хмурясь, что он поясняет почти сразу:       — Изуку, мальчик мой, я, кажется… потерял свой телефон?       С напряжённым вздохом Тошинори ещё раз обыскивает карманы куртки в надежде, что, быть может, в них из ниоткуда появится телефон, но по вполне понятным причинам этого не происходит. Впрочем, ему на полном серьёзе хочется хлопнуть себя на лбу: с чего он решил, что телефон именно в куртке?       И пока наставник Мидории пытался найти потерянную вещицу, тем временем сам юноша невольно подмечал некоторые детали, которые сейчас — не то что вчера, особенно хорошо бросались в глаза: глубокие тени под глазами, откровенно уставший и растрёпанный в целом вид, подозрительная дрожь в пальцах, нездоровый цвет кожи.       Это могло означать только одно… нет, два: либо Яги слишком сильно утомился за прошедшие дни, либо он слишком сильно проголодался, что казалось более подходящей версией: конечно, пока ещё трудно понять, спустя какие промежутки времени голод возвращается к нему, однако с момента последней кормёжки прошло не так уж и мало времени.       Ну… во всяком случае, по личному мнению Изуку, день ото дня мысленно анализирующего состояние наставника. И, к слову, вчера и все прошедшие дни он действительно выглядел неважно, но юноша фактически не мог предоставить ему свою кровь из-за Спортивного фестиваля.       Теперь, когда всё закончилось, это легко поправимо, не считая того, что завтра Мидории снова пора в академию, а значит, если дать Тошинори кровь сегодня, пока его состояние окончательно не усугубилось, то ему вряд ли удастся утолить свою жажду полностью.       Пусть Изуку и готов ради наставника на всё, в том числе и отдать ему хоть всю свою кровь, но шататься от сильной кровопотери в последующие дни, особенно на тренировках в школе, не самое приятное в жизни: будет разумнее дать какую-то часть крови сегодня, а ещё одну кормёжку…       — Чёрт, — Яги хлопает самого себя по лбу, даже не заметив вырвавшееся изо рта выражение — по-видимому, он настолько утомился, что сейчас не до подобных мелочей. — Это не оправдание, но, думаю, с самого утра я немного… рассеянный, и теперь мне вдвойне… нет, втройне неудобно перед тобой, потому что я не только поехал не в ту сторону и не отвечал на твои звонки и сообщения, хотя мой телефон, судя по всему, находился в сумке; но и опоздал в кино.       Вздрогнув — вырываясь из из паутины мыслей, Мидория какое-то время глупо хлопает глазами — точно ему сказали какую-то откровенную чепуху; после чего относительно расслабляется: напряжение почти полностью уходит из его тела. В конце концов, сейчас всё в порядке, сейчас вовсе не за что беспокоиться: Тошинори в безопасности, Тошинори жив, и это главное.       — Ничего страшного, — качает головой юноша, пусть и немного привирает, учитывая то, как же сильно он волновался за наставника ранее. — Я просто… я просто рад, что Вы в порядке, что с Вами ничего не случилось, Все… сенсей!       И да, возможно, где-то в самых глубинах души Изуку всё-таки был немного раздражён тем, что Яги не ответил ему ни на одного сообщение, потому что, судя по всему, звук его телефона также выключился; но сейчас любое раздражение сменяется неловкой паузой.       Ожидал ли учитель, что на него будут злиться? Представлял ли он в своих мыслях совершенно иную, разительно отличающуюся от реальной, реакцию? Или же Тошинори трудно поверить, что по нему действительно скучали и ждали — и не только из-за запланированного просмотра кино, а просто так?       Мидория жалеет, что у него нет причуды, позволяющей читать мысли других людей, что сейчас было бы очень кстати, когда по его собеседнику можно с лёгкостью сказать, что он явно хочет сделать что-то, но по каким-то причинам не решается на это. Винит самого себя? Занимается самобичеванием?       Фактически невозможно это узнать, да и вряд ли сам Яги рассказал бы. Тем не менее, когда молчание становится почти оглушительным — от него буквально звенит в ушах; Изуку повинуется чему-то вроде внутреннему голосу — или, быть может, своему скрытому желанию, и…       Прижавшись к груди наставника, мальчишке вмиг становится так хорошо, так тепло, так спокойно: весь мир и все проблемы, какими бы они ни были, отходят не то что на второй — на самый последний план, сменяясь сплошной безмятежностью, безграничным комфортом и чувственностью.       — Только… прошу, берегите себя. Не пугайте меня так больше, ведь я искренне…       Что-то пока ещё не совсем чёткое, не до конца понятное, но непременно чистое и светлое, нежное, ласковое, читается между строк, так отчаянно хочет вырываться из грудной клетки, чередуясь с бешеной пляской сердцебиения:       «Люблю Вас»       «Люблю Вас»       «Люблю Вас»       — …переживаю. Ведь я искренне переживаю, — он обманывает самого себя, говоря полуправду, утаивая самую главную истину, в которой Мидории и самому сейчас не разобраться, но почему-то, словно по мере укрепления какой-то невидимой связи между ними, эти мысли кажутся сейчас такими правильными, такими нужными, что их слишком тяжело скрыть.       И когда Изуку обнимают в ответ, когда Изуку невероятно бережно прижимают к себе — будто в мире и вовсе нет ничего ценнее, нет ничего важнее; ему хочется верить в то, что не только он разделяет подобные мысли и чувства, ограждающие даже от самых сильных холодов и боли.       Пока Мидория и Тошинори вместе, пока они друг с другом, все невзгоды нипочём. Тогда стоит ли говорить про такую мелочь, как пропущенный сеанс в кинотеатре? Разве может ли это расстроить их и испортить весь оставшийся день и вечер?       — К тому же, — тихо шепчет юноша в грудь наставника, незаметно плача — и теперь точно не от печали, теперь точно не от отвратительных мыслей, грозным ураганом крутящихся ранее в голове, — я всегда рад провести время и просто так, без кинотеатра или чего-либо ещё. Но если Вы так сильно волнуетесь из-за пропущенного сеанса, то мы наверняка успеем на какой-нибудь другой фильм…

***

      …ладно, возможно, Изуку ощущал себя несколько странно после последних мыслей перед тем, как отправиться вместе с наставником в кинотеатр; однако ему не хотелось вдумываться сейчас в это больше, чем нужно: в конце концов, настроение отчасти и так было испорчено, пусть и не безвозвратно.       К счастью, уже одного лишь присутствия Яги здесь вполне достаточно, чтобы мальчишка хоть немного, но повеселел, относительно расслабившись во время непринуждённого разговора с наставником на отвлечённые темы: например, как бы банально ни звучало, о погоде, которая сегодня откровенно радовала.       Мидория также подумывал пригласить его на небольшую прогулку после просмотра кино — если вообще ещё остались какие-нибудь более-менее интересные фильмы, но… должно быть, это слишком, и юноше стоило бы позаботиться о том, где, как и под каким предлогом предоставить Тошинори свою кровь.       Что, если… нет, определённо точно нет! Пригласить его к себе домой, когда Инко не на работе, на данный момент весьма рискованно, учитывая их далеко не самые гладкие и приятные встречи; а что касается других вариантов, ещё более безумных, их стоит сразу откинуть куда подальше.       Не станет же Яги пить его кровь прямо в зале кинотеатра, где их могут увидеть другие люди, и тогда ситуация явно обернётся ужасным образом? Гм, но если бы в зале почти никого не было бы…       — Кажется, сеансов осталось крайне мало, — вдумчиво говорит Тошинори, смотря афишу: и, к слову, там и в правду почти что не было вариантов. — Выбор фильма за тобой, молодой человек, и даже не думай о деньгах. После всего случившегося я просто обязан оплатить нам с тобой билеты и купить самый большой стакан попкорна, что здесь есть, поэтому не стесняйся!       В любой другой момент Мидория наверняка стал бы убеждать наставника в обратном и хотя бы попытался отказаться от того, чтобы за него заплатили. Но честно? Юноша до такой степени устал как морально, так и физически, что решил сдаться, вместо борьбы окидывая взглядом откровенно разочаровывающий перечень фильмов.       Романтическая комедия, дорама или же какое-то сомнительное аниме, которое, судя по описанию, совсем детское? По правде говоря, ничего из вышеперечисленного не кажется особенно интересным, поэтому Изуку пребывает в абсолютной растерянности. Что вообще нравится Яги?..       — Эм, — мальчишка неловко обращает на себя внимание наставника, озадаченно почёсывая затылок, — я не уверен, что лучше выбрать. Фильмы каких жанров Вам обычно нравится смотреть, и смотрите ли Вы вообще фильмы в свободное время?       Во взгляде Тошинори на миг читается удивление, а после… после Всесильный, бесстрашный и, вероятно, один из сильнейших героев времён, внезапно ссутуливается, горбится, и выглядит так, будто пытается стать меньше, спрятать самого себя, как можно тише — явно стесняясь, произнося:       — Не пойми меня неправильно, Мидория, и наверняка это прозвучит смешно и глупо, но… думаю, что больше всего я отдаю предпочтение романтическим комедиям, чем экшену или чему-либо другому.       «О» — единственная реакция, которая есть у молодого человека на данный момент, когда он пытается переосмыслить услышанное, изрядно поразившее его и вдребезги разбившее все изначальные предположения. Впрочем, Изуку почти сразу успокаивается и пожимает плечами, не упуская тот факт, что, судя по Яги, в глубине души у него есть опасения относительно реакции преемника.       — Это не звучит глупо, — возражает юноша, поясняя свой ответ: — Всем нравится разное, и нет ничего плохого или странного в том, чтобы любить романтические комедии, а не боевики. Тем более… это, вроде как, даже кажется мне логичным: когда в жизни и без того происходят сплошные боевики… какими интересными ни были бы подобные фильмы, думаю, что с большой вероятностью любой отдал бы предпочтение другим жанрам, и… прошу прощения, я опять увлёкся?       На лице Тошинори мелькает озорная улыбка, перемешанная с лёгким смущением, от которого поразительной бледная кожа принимает какой-никакой, но всё-таки более-менее здоровый оттенок, когда он наклоняется поближе к Мидории — не хочется, чтобы разговор - нечто личное, нечто сокровенное, услышали другие; и шепчет ему на ухо:       — Спасибо, мой маленький Принц Чепухи. Никто и никогда не говорил мне этого… тогда какой фильм ты выберешь? Клянусь, что у тебя отличный выбор!       Возможно, Яги всё же ожидал чего-то другого, однако сам Изуку практически без раздумий указывает на самый первый вариант, делая вид, что не замечает реакцию наставника. Но ведь право выбора было за ним, поэтому могут ли ему сказать что-то против?       — Ах, — застенчиво потирает переносицу Тошинори, подходя к кассе, — ну, пока я покупаю нам билеты, предлагаю тебе выбрать какой-нибудь напиток и любимый вкус попкорна. Или, если тебе приглянётся что-то ещё, я с радостью куплю тебе всё, что ты захочешь.       И вовсе не удивительно, что Мидория всё равно выбирает достаточно скромный набор, несмотря на все возражения Яги и его попытки скупить, по всей видимости, весь попкорн, продающийся в данном — и не только в данном, кинотеатре…

***

      Ожидание фильма было не таким уж и долгим: всего лишь пятнадцать-двадцать минут, пролетевшие практически моментально за очередным разговором и обсуждением предстоящего фильма: хотя Изуку мало разбирался в романтических комедиях, ему было интересно послушать Тошинори и его предположения о фильме.       В какой-то степени, мальчишка даже понимает своего наставника, ведь что-то лёгкое, не связанное со злодеями и героями, драками и всем остальным — то, чего зачастую катастрофически не хватает в жизни, как и романтики — пусть последнее и порядком смущало Мидорию — особенно учитывая, что…       — Мой мальчик, — говорит Яги на половине пути к залу кинотеатра, внимательно смотря на купленные билеты, — я забыл сказать, что в продаже на тот момент остались места только на последнем ряду. Впрочем, оттуда будет даже удобнее смотреть фильм, поэтому я надеюсь, что это не проблема.       Возможно, для него это не проблема. Однако в голове у самого Изуку происходит самое настоящее короткое замыкание: места на последнем ряду? Там, где их никто не сможет увидеть, если на последнем ряду вдруг они окажутся только вдвоём — и больше ни-ко-го…       Просмотр романтической комедии вместе со своим наставником — треть беды, странные мысли, крутящиеся в голове со вчерашнего дня — половина беды, но места на последнем ряду в кинотеатре — полный кошмар… и Мидория искренне надеется на то, что Тошинори действительно не может читать его мысли.       Что ж, как бы то ни было, юноша, становясь краснее спелого томата от новой волны фантазий, чувствует, что попал в полную и безоговорочную беду.