become human

      Даже спустя весьма приличное время от Изуку не было ровным счётом никаких новостей, в том числе и самых обыкновенных сообщений — кроме одного, что, мягко говоря настораживает, и не столько раздражает, нет: Тошинори ни капли на него не злится; сколько сбивает с толку и отчасти… обижает?       Яги не уверен, почему всего лишь от одной точки в конце столь короткого предложения он чувствует себя настолько ужасно, словно только что узнал какую-то страшнейшую, неимоверно пугающую новость — на самом деле, его по-прежнему трясёт, несмотря на то, прошло уже несколько уроков — разве этого недостаточно, чтобы успокоиться после подобного пустяка?       Как оказалось, нет: странное и очень неприятное чувство с каждой прошедшей минутой лишь усиливалось, невольно возвращая к ситуации, которую учитель старательно пытался, во всяком случае, забыть хоть на некоторое время, желая наконец-то выполнить свою работу — в конце концов, это тоже важно… пусть и не так уж и легко.       Пальцы предательски не слушались его, и за что бы он ни брался, всё чуть ли не моментально валилось из рук и, если честно, привлекало к себе внимание посторонних, если в тот момент кто-то ещё находился в учительской — например, тот же самый классный руководитель «А» класса или же Сущий Мик.       С одной стороны, Всесильный, бывало, откровенно не знал, куда деть себя от стыда, и как ему укрыться от странных и довольно-таки любопытных взглядов, которые невозможно так просто не заметить; а с другой стороны… подобные мелочи — не самые главные его заботы в данный момент.       Невольно сжимаясь, невольно горбясь — будто бы пытаясь стать меньше, даже если в его мускулистой форме это выглядело слишком смешно, слишком нелепо и отчасти жалко; он вновь думал: об Изуку, обо всей ситуации в целом и… о достаточно мрачном, но одновременно с тем реальном — и даже если не сейчас, то рано или поздно пришлось бы задуматься над этим.       На самом деле, ранее у Тошинори были такие мысли, однако в данный момент они явно обострились, встали ребром, напоминая о том, что порой так сильно хочется забыть, просто выкинуть из головы раз и навсегда, чтобы не мешали: только не сейчас, только ни когда-либо ещё.       Ведь это мысли о том, как же мало у него осталось времени — ничтожно мало; и как же много он ещё не успел сделать. Например… например, стать по-настоящему хорошим наставником, помочь Мидории оказаться ещё хотя бы на несколько шагов ближе к его мечте, точно зная, что юный герой — уже самый настоящий герой, сможет справиться со всем, что бы ни встретилось ему на пути.       Только тогда Яги было бы спокойно — и впрямь спокойно, пусть и, возможно, не менее горько — какая-то эгоистичная, недопустимая для него мысль, однако где-то в глубине своей души ему хотелось бы побыть с Изуку немного дольше — хотя бы ещё немного… даже не то чтобы быть с Изуку — у мальчишки будет своя собственная и непременно счастливая жизнь — в ней нет места какому-то жалкому старику.       Поэтому Тошинори согласен наблюдать за Мидорией откуда-то издалека — лишь бы только просто видеть, что с ним всё в порядке, а если нет — всегда подставлять своё плечо, не давая мальчишке упасть, не давая ему сломиться под натиском мира, который не всегда благосклонен, не всего добр — Всесильному, как никому другому, прекрасно это известно.       Он не хочет такого же конца преемнику — Изуку заслуживает лучшей жизни; Изуку, одним словом, заслуживает всего самого хорошего — и уж точно не такого ужасного, слишком трусливого и эгоистичного наставника — мелькает в голове у Яги, когда его глаза прикрываются почти обречённо — не то чтобы так ситуация моментально исправится — определённо точно нет, увы.       Просто герой немного устал ото всего — и больше всего на свете на свете от самого себя, от своей никчёмности и «вампирской стороны», которая то и дело сыплет соль на и без того кровоточащие, незаживающие с годами раны — и даже в этом случае Всесильному приходится пытаться быть сильным, натягивать на лицо уже осточертевшую улыбку.       Он не может проиграть самому себе, он не может отдать контроль над телом кровожадной твари, и посему мысли про отдых пропадают так же быстро, как и возникают: они просто недопустимы, непозволительны — да и не то чтобы Тошинори взаправду заслужил отдых, когда натворил так много плохих дел, что осознание реальности происходящего выбивает из единственного лёгкого весь кислород.       В конце концов, никогда ранее Яги и близко не мог представить, что между ним и преемником однажды выстроится высокая стена, когда он всё время до нынешнего момента старался создать с Мидории крепкие доверительные отношения, отчасти стать ему не просто наставником, но ещё и другом.       Тем не менее, на самом же деле Всесильный только и делал, что подводил мальчишку хотя бы по той причине, что доверие между людьми работает несколько иначе, и оно определённо точно не появляется по одному щелчку пальцев или же лишь по вашему собственному желанию: доверие нужно заслужить, а не ждать его появления на пустом месте.       Поэтому герой (почти) не удивлён, что Изуку не хочет делиться с ним своими проблемами, переживаниями. И ещё больше он (не) удивлён, что после того самого сообщения мальчишка по-прежнему не написал ровным счётом ничего — и Тошинори специально посмотрел на время на наручных часах.       Прошло ещё около тридцати минут, и, если память не подводит Яги, то урок скоро должен вот-вот закончиться. Насколько странным будет вылавливать подростка в школьном коридоре? Или же стоит попробовать написать ему что-нибудь ещё раз? Хотя бы спросить, точно ли всё в порядке.

11:43 am. Всесильный: Юный Мидория, прошу меня простить за это сообщение, особенно если ты сейчас занят.

11:44 am. Всесильный: Но я просто не мог подождать.

11:45 am. Всесильный: Я так и не увидел тебя сегодня утром. С тобой точно всё хорошо?

11:46 am. Всесильный: Да, я задавал тебе этот же вопрос и ранее, но всё же. Я правда беспокоюсь.

11:46 am. Всесильный: Ты болен? Или же чем-то расстроен?

11:47 am. Всесильный: Прошу, не молчи.

      …ах да, сейчас у мальчишки всё ещё идёт урок. Насколько глупо писать ему в данный момент, словно взволнованная перед свиданием девчонка? Пожалуй, это и впрямь нелогичный поступок, однако Тошинори на самом деле не мог дождаться окончания урока, несмотря на предчувствие неправильности своих действий и новый страх.       Страх быть отвергнутым, и одновременно с тем — страх, что его действия, его поступки на сей раз окончательно приведут к краху той связи — самой удивительной связи, которой… которой Яги не хватало годами ровно с тех пор, когда не стало её. И если однажды это произойдёт и с Изуку…       Учитель однозначно не хочет думать о подобном и, пожалуй, о слишком шокирующем «если», которое с каждой травмой мальчишки отчего-то вдруг кажется всё более реальным, всё более близким и невероятно пугающим — особенно в сочетании с предчувствием чего-то по-настоящему плохого и ужасного, не дающего Тошинори покоя уже который день.       Что ж, возможно, ему стоит просто перестать размышлять о плохом. Да, определённо точно. Однако нынешнюю ситуацию это ни капли не спасало — ужасные мысли сами напрашивались на ум, ведь до конца урока оставалось ещё некоторое время — откровенно мучительное время ожидания, которое Яги не знал, как перетерпеть… ах да, у него же есть работа.       Точно. Кроме юного Мидории у него есть что-то ещё: например, целая гора отчётов, не до конца проверенных тетрадей или книги, которые явно не мешает прочитать, чтобы, по крайней мере, сделать жалкую попытку в улучшении своих навыков преподавания — а они у Всесильного явно хромают. Очень сильно хромают.       Поэтому, тяжело вздохнув, дрожащими пальцами Тошинори раскладывает на столе всю бумажную работу, пытаясь восстановить дыхание и хотя бы на полчаса отвлечься от удручающих мыслей, намертво въевшихся в голову и причиняющих лишь сплошную боль.       На сей раз Яги как никогда рад громаднейшему количеству работы, которую ему нужно выполнить как можно скорее, чтобы не навлечь на себя ещё больше неприятностей и различных проблем, чем сейчас, совершенно не подозревая о том, что вскоре предстоит узнать… ах, кажется, судьба любит откровенно над ним издеваться.

11:57 am. Всесильный: Снова прости, если я тебя отвлекаю.

11:58 am. Всесильный: Зайди в комнату отдыха после занятий. Это важно.

11:59 am. Всесильный: Мне нужно сообщить тебе одну новость. Поэтому я жду тебя.

12:00 am. Всесильный: Надеюсь, что ты правда в порядке и не попал ни в какую передрягу.

      С тяжёлым сердцем и с не менее тяжёлыми мыслями теперь Тошинори уже окончательно убирает телефон куда подальше, решительно приступая к своей работе, которой и впрямь накопилось немало; потому что к счастью — или к сожалению, визита Изуку до конца уроков можно не ждать, а значит, есть время на некоторую передышку.       Возможно, ему даже удастся относительно успокоиться… ну, насколько это вообще возможно, учитывая информацию, которую Яги узнал — и не то чтобы она совсем жуткая. Но если быть честным с самим собой, Всесильный едва ли не впервые настолько напуган.       Пожалуй, жизнь действительно над ним смеётся. Да. Определённо точно именно так — заключает Тошинори, откидываясь на спинку кресла и устало потирая переносицу. Поэтому он ни капли не удивится, если в ближайшее время произойдёт что-то ещё не менее неприятное…