become human

      Весь рабочий день проходит в сплошной суматохе, если можно так сказать, потому что… не то чтобы Всесильный был действительно чем-то очень сильно занят и в буквальном смысле носился по всему учебному заведению, словно курица без головы, как это порой случалось в некоторые другие, особенно нагруженные времена.       В самом деле, сегодня Тошинори, в основном, занимался лишь документацией и проверкой работ учеников, каждый раз нервно посматривая то на часы, то на дверь, стоило только услышать звонок с очередного урока, что казалось совершенно бессмысленным.       Юный Мидория не приходил к нему. И, к слову, даже не делал хотя бы малейшую попытку ответить на сообщения, которые наставник присылал ему ранее, открыто игнорируя и сбивая тем самым с толку. Была ли в чём-то вина Всесильного? Герой сделал что-то не то или же не так?       Тем не менее, Яги практически удалось со всем смириться и успокоиться… ах, наверное. Потому что ему всё равно слишком неспокойно и отчасти даже горько от всей ситуации, ощущающейся так, будто на душе безжалостно скребут кошки, а на самом дне сердца лежит громадный и тяжёлый камень.       С момента последней встречи с мальчишкой… гм, всё как-то не очень хорошо получилось? Да, именно так. Если на то пошло, то они даже нормально не поговорили после всего, что произошло — не считая короткого разговора в доме Тошинори. Впрочем, нельзя сказать, что этот разговор завершился удачно.       Прокручивая в голове все события последних дней, Яги не становится ни капли яснее или проще понять, в чём конкретно его самая главная ошибка, хоть он, конечно, и не был безвинен. Но всё ещё… всё ещё неизменно больно, пусть основной шок и отошёл на второй план, сменяясь не менее тяжёлой и крепко засевшей в сознании тревогой.       Увы, в данный момент ситуация усугублялась другой новостью, напугавшей Всесильного даже хуже, чем отсутствие ответов от Мидории, ведь… конечно, он очень рад за мальчишку, что ему поступило предложение для первогодников. Но нельзя сказать, что Тошинори рад, от кого именно оно поступило.       На самом деле, в глубине души Яги откровенно напуган как за Изуку, так и за себя — какая-то крошечная эгоистичная частица, которую он никак не мог спрятать в данной ситуации, когда над ним, возможно, нависла громаднейшая оплеуха. Ну, или, по крайней мере, опасность, заставляющая изрядно понервничать. Да и кроме того…       Символ Мира уж точно не должен примыкать к злу — ему нужно бороться со злом. Но, возможно, отдать Мидорию в руки своего старого учителя будет лучше, нежели оставить мальчишку при себе, как бы нелепо такая формулировка ни звучала бы.       Как показывает практика, все попытки Тошинори научить Изуку чему-то заканчиваются весьма плачевным образом, а то и вовсе… ничем. Да, Всесильный умеет разбираться с «плохими парнями» и спасать тех, кому нужна помощь, но всё перечисленное и педагогические навыки — разные вещи.       Вероятно, просто у каждого своё предназначение. И предназначение Яги — уж точно не быть учителем. Но очевидно, что об этом стоило задуматься раньше. Ах, он влип, да? Определённо точно влип. Поэтому… всё к лучшему. Должно быть, именно так.       И к тому же, наверняка Мидории будет куда безопаснее находиться рядом с бывшим учителем Тошинори, чем с ним самим и с его вампирской личностью, которая явно недолюбливала мальчишку и постоянно пыталась сделать всё возможное, чтобы убрать того с дороги.       Так что всё хорошо, верно? Яги по-прежнему сможет обучать Изуку и видеться с ним, но уже… не так часто? Наверное. По крайней мере, на какое-то время их взаимодействие, скорее всего, сведётся к нулю, пока мальчишка будет обучаться у старого учителя Всесильного.       Однако последняя мысль почему-то вызывала лишь неприятный осадок на душе: да, Тошинори и Мидории не помешало бы немного отдохнуть друг от друга, чтобы разобраться со своими мыслями, переживаниями и чувствами… или же это только желание героя?       Очень трусливое и позорное желание, боязнь встретиться лицом к лицу с тем, чего он опасался сейчас, должно быть, едва ли не больше всего на свете — в конце концов, Всесильный человек, и поэтому у него тоже есть свои страхи. Впрочем, нельзя сказать, что это действительно хорошее оправдание в нынешней ситуации.       Ему страшно встретиться с Изуку сейчас и одновременно с тем не хочется отпускать мальчишку, чувствуя в этом что-то неправильное — какое-то нехорошее предчувствие… чего-то. По крайней мере, не хочется отпускать его, так и не поговорив, не объяснившись, не узнав причину такого странного поведения юноши.       Поэтому… нужно переселить себя и, в конце концов, хотя бы попытаться относительно успокоиться и, гм, однозначно причесаться и умыться — идти за Мидорией в таком виде: с невероятно растрёпанными в разные стороны волосами и с красными от перенапряжения глазами, будет, мягко говоря, неловко, стыдно, неудобно, и Яги просто не может не покраснеть от последней мысли.       С каких пор его стал так волновать свой внешний вид? И сопутствующий вопрос: почему он выглядит словно отвергнутая девушка?.. Ах. Кажется, Тошинори лучше вообще не думать сейчас — это явно не его стихия. По крайней мере, в данный момент, когда на дрожащих конечностях и с приступом тошноты от волнения учитель нехотя встаёт из-за рабочего стола и ещё раз смотрит на время.       Что ж, хоть Яги и попросил Изуку зайти в комнату отдыха после занятий, вряд ли юноша действительно это сделает, так что самое оптимальное решение — отправиться за ним самостоятельно. Ничего страшного ведь не произойдёт, верно? Просто недолгий, но важный разговор. Вот и всё.       Тяжело вздохнув, он принимает свою более мускулистую форму, прежде чем выйти в школьный коридор. В конце концов, сколько ни откладывай некоторые вещи, рано или поздно с ними априори придётся столкнуться — нет абсолютно никакого смысла сидеть здесь и смотреть в одну точку ещё дольше…

***

      — …потому что я здесь! В своеобразной позе! — довольно-таки комично сгибается пополам Всесильный, в буквальном смысле вылавливая после занятий удивлённого и отчасти даже напуганного Мидорию — ах, кажется, стоило появиться перед ним менее феерично, и герой не может не чувствовать от этого лёгкий укол вины.       И особенно подобные ощущения лишь усиливаются в тот момент, когда мальчишка, отойдя от первоначального шока, несколько сконфуженно смотрит на наставника, прежде чем и вовсе потупить взгляд, неловко переминаясь с ноги на ногу с немым вопросом на лице.       Точно. Тошинори ведь собирался сообщить ему кое-что важное, однако, кажется, уже и сам забыл, для чего пришёл сюда, с трудом сглатывая. Этого действительно не избежать, верно? По крайней мере, не мешает пригласить Изуку в комнату отдыха, нежели выпалить всё прямо здесь и сейчас.       — Гм, — прочищает горло Яги, откашливаясь в кулак и зазывая жестом упрямо стоявшего на месте мальчишку к себе, — идём со мной. Как я уже писал тебе в сообщениях, нам нужно кое-что обсудить.       Не дожидаясь ответа, Всесильный разворачивается в нужную сторону, неторопливо передвигаясь и не до конца понимая, как и с чего начать. Что можно сказать? Честно говоря, к тому времени, как он добрался до Мидории, все слова разом вылетели из его головы, оставив там сплошную пустоту и зарождающуюся тревогу, волнение.       Ах. Нужно собраться с мыслями, пока молчание не стало ещё более неуютным, чем сейчас, когда от тишины, казалось, вот-вот начнёт звенеть в ушах, сильнее давя на и без того расшатанные за этот день нервы. И уж тем более не помогало то, что Изуку, похоже, не был особенно заинтересован в происходящем.       — Для тебя поступило предложение, — в конце концов сдаётся учитель, выжидая паузу даже не столько для того, чтобы Мидория тщательно обдумал услышанную информацию, сколько для самого себя — он только начал говорить, однако где-то в глубинах души ему уже хотелось позорно сдаться.       К счастью — или к некоторому сожалению для Тошинори, это единственное, что вызвало у юноши хотя бы какую-то реакцию, отличную от полнейшего и столь досадного, режущего прямо по сердцу безразличия и игнорирования. Но подобное скорее огорчало, чем радовало.       Просто… непривычно, что восторг и воодушевление у Изуку вызывает не Всесильный, а всё, что угодно, кроме него — не то чтобы слепое поклонение герою — действительно хорошая черта. Впрочем, Яги невольно ловит себя на мысли, что… не важно. Такие мелочи не важны сейчас — есть проблемы посерьёзнее, чем всякая чушь, настойчиво лезущая в голову.       Как, например… гм, он ведь должен сказать, от кого именно поступило предложение, да? И хотя бы элементарно подготовить мальчишку к тому, что его может ожидать на тренировках с этим мо… человеком. Ах, почему именно в такие ответственные моменты колени начинают предательски дрожать?       Мысленно посчитав до трёх, Всесильный в конце концов сдаётся и даже набирается смелости — пусть и на пару секунд; чтобы беззвучно открыть рот… и также беззвучно его закрыть. Нет, правда, чего бояться? И всё же… ладно, нельзя разочаровывать юношу ещё сильнее:       — И имя этого человека… Гран Торино. Один год он был учителем в ЮЭЙ…       Очевидно, что каждое слово даётся ему с превеликим трудом — судя по тому, как Тошинори запинается на последней фразе и неожиданно замолкает, словно обдумывая, стоит ли договорить начатое, или же лучше оставить всё оставить на лучшее время? Нет, определённо точно нет.             Лучшего времени, чем сейчас, не будет. Верно? Хотя бы по той причине, что они увидятся не так уж и скоро. Кроме того, Изуку заслуживает знать правду, даже если кажется невозможным выдавить из себя нужные фразы — не то чтобы правда настолько страшная.       Должно быть, Всесильный и правда просто трус — иного оправдания для самого себя у него, честно, нет. Насколько же он стал ничтожным? Примерно настолько, что в данный момент с радостью бы удрал от преемника куда подальше, лишь бы только не продолжать разговор. Отвратительнейше.       — …и моим классным руководителем, — всё же возвращается к теме Яги, неосознанно ускоряясь — в его голове по-прежнему крутится мысль о позорном побеге; так что Мидории приходится едва ли не бежать за ним. — Он знает об Один За Всех. И может, поэтому решил взять тебя на стажировку.       Посмотрев на Изуку вполоборота, Тошинори чувствует что-то вроде крошечного укола ревности, если можно так сказать, когда юноша выглядит настолько счастливым, словно увидел сейчас прямо перед собой ёлку, переливающуюся мириадами огоньков гирлянды.             И наставник, наверное, должен быть рад, что его ученику поступило предложение. Однако вместо радости на душе у Яги смешанные чувства: что-то вроде разочарования в самом себе, тревоги и отчасти даже какой-то непонятной обиды, грусти… что ж, он снова думает только о себе.             Всесильный продолжает начатый разговор, неосознанно пропуская мимо ушей всё то, что говорил ему мальчишка, пусть это и не совсем правильно — сосредотачиваться исключительно на собственных переживаниях и игнорировать переживания другого человека:       — Гран Торино — мой верный друг из прошлого поколения… Он отошёл от дел давным-давно, поэтому я забыл его упомянуть… Впрочем, может, он послал тебе предложение, потому что ему кажется, что мои наставления мало помогают?.. Он даже вернулся к геройскому имени. Когда увидел это предложение для тебя… я испугался! Я и сейчас напуган…       Ах. Тошинори казалось, что своим поведением на выходных он навсегда пал в глазах Мидории, поэтому хуже уже быть не может. Тем не менее, сейчас уровень его позора однозначно достиг апогея — не говоря уже о том, что героя трясёт сильнее, чем если бы перед ним стояло приведение.       Но… стоп. Ему ведь нужно сказать что-то ещё, да и хотя бы где-то в глубине души Яги позвал Изуку не только для того, чтобы передать ему некоторую информацию, развернуться и позорно уйти, оправдав себя «занятостью» — дверь в комнату отдыха лишний раз напоминает об этом.       — О, точно, почти забыл! — небрежно бросает Тошинори, делая вид, что всё в полном порядке. — Твой костюм! Пришла та часть, которую смогли восстановить! Это прекрасно, не правда ли? А теперь…       Отпираться, так и не поговорив нормально, слишком поздно и неправильно — Всесильный может только покачать головой самому себе. Что, если… если во время стажировки случится что-то серьёзное? Или же их взаимоотношения будут испорчены окончательно по вине «героя»?       От тишины, стоявшей между ними, почти звенит в ушах, а тревога разрастается с каждой прошедшей секундой лишь сильнее — по крайней мере, до тех пор, пока Яги не встретится взглядом с задумчивым и с ожидающим чего-то Мидорией и не сожмёт ладони в кулак. Он должен поговорить.       Быстро оглянувшись по сторонам — к счастью, ученики сейчас разошлись по своим делам, а остальные учителя, вероятно, находятся в учительской, обсуждая насущные дела и проблемы; Тошинори неуверенно делает шаг вперёд, с упавшим сердцем подмечая, что от этого действия Изуку вздрагивает: что у мальчишки на уме? О чём он подумал?       Как бы то ни было, наставник не даёт ему уйти, крепко, но всё ещё невероятно нежно вкладывая ладонь юноши в свою — в такую большую и тёплую, надёжную, надеясь, что это успокоит хоть немного — и ровно также осторожно кладёт на плечо Мидории свободную руку, грустно улыбаясь.       — А теперь… — повторяет он предыдущие слова, — пойдём в комнату отдыха. Нам нужно серьёзно поговорить.