Гость из темноты

      Боль, она вернула меня в этот безумный мир вновь. Кто-то проходя мимо, задел меня, точнее, труп, лежащий на мне. Голова болела, перед глазами плыли черные круги. — Босс, здесь еще одна, — пророкотал какой-то бугай. — Раненых не берем, проверьте ее, — сказал мистер-фиолетовое-пальто.       Джокер и остальные клоуны уже двигались в направлении запасной двери, среди них были и выжившие: они покорно вышагивали, дуло пистолетов упиралось им в спину, но этого даже не требовалось, ведь никто больше не думал о борьбе. Никто больше ни на что не не годился. Выжившие участники этой игры мало напоминали тех, кто пришел сегодня утром на работу; выглядели они как мертвецы, их перепачканные лица были лишены всяких эмоций. Люди бесшумно проходили мимо тел, возможно осознавая, что и они тоже лежат в груде этих тел, теперь они были потеряны для общества. Человек переступил запретную черту и теперь, когда состояние шока начинало спадать, новый приступ боли и отвращения уже готовился затопить его сознание и неумолимо мучить, мучить. Мучить растерзанные души.       Наконец, меня подняли, ноги и руки немного онемели, и сейчас, когда притоку крови ничего не мешало, конечности ужасно покалывало. Клоун, поднявший меня, бесцеремонно начал вертеть, ощупывать — от его прикосновений у меня, наверное, синяки появятся. Несмотря на мою слабость, я даже, было, попыталась его оттолкнуть, но меня быстро схватили за плечи и повели к другим несчастным.       Мы покидали это место. И почему никто не пришел на помощь, как такое могло остаться незамеченным? Пока смерть пощадила меня, я выжила, а другие — нет, и тут образ женщины с моим ножом в ее шее всплыл передо мной, это было сделано мной. Страх от того, что ты сделал что-то нехорошее, поглотил меня; начало трясти, я пошла против норм морали. Но я ведь защищалась тогда, действовала быстро. Она бы меня просто убила… как это сделала я.       Сейчас было состояние полного погружения в свои мысли, которые, не щадя, выворачивали тебя наизнанку, жгучее чувство вины расползалось в груди.       Я не чувствовала свое тело во время ходьбы, всеми своими мыслями находилась в том самом моменте, где женщина вновь и вновь умирает от моей руки, будто кто-то включает повтор, и кровь раз за разом покрывает мои руки.       Вернул меня к реальности все-таки инстинкт самосохранения. У кого-то началась истерика, и, честно сказать, я тоже была близка к этому, но после того, как один из клоунов, сидевших с нами в автобусе, со всей дури приложил прикладом по голове рыдающего, я притихла, переключившись на эту ситуацию. Нужно было терпеть, к тому же страх за свою жизнь теперь занимал мои мысли. Я не возвращалась к воспоминаниям о содеянном.       Куда мы ехали, никто не понимал, шторки из плотной ткани на окнах не пропускали ни капельки света. Горела лампочка, ее теплый свет создавал впечатление уютной поездки, да и все выглядело вполне обычно, если бы не наш ужасный облик и рядом сидящие клоуны. Ехали мы, наверное, около часа. Все пребывали в коматозном состоянии, но это затишье было как перед бурей.       Машина остановилась, все мгновенно напряглись. Похитители не медлили: поднялись со своих мест и напялили мешки нам на головы. Почему-то мне сразу представилась сцена казни — через повешение. Даже показалось, что петлю уже успели набросить на меня, но ведь слепо к эшафоту не ведут. Мой мозг пытался меня отвлечь всеми возможными способами, но помогало это мало.       Нас куда-то повели, двигались мы быстро, нас то и дело подгоняли. Сейчас было важным не упасть, а то сразу же пристрелят как собаку. Погода была отвратительной, моросил дождь, ветер зверствовал и выдувал последние силы. Но вздрагивать заставлял не только холод, но и противный скрип чего-то неподалеку.       Прошло несколько минут, и мы наконец зашли в здание. Свирепый ветер больше не ощущался, но мы продолжали нервно трястись. Теперь слышалось лишь шарканье наших ног. Но члены группировки вдруг решили разбавить звук нашей монотонной поступи и начали перешептываться друг с другом. О чем, было не разобрать.       Наконец, наш утомительный поход закончился, меня и того, кто, кажется, шел за мной, сильно толкнули, но уже в другом направлении. Удержать равновесие конечно же не получилось, при падении весь удар приняли на себя колени. Дверь за нами закрылась, но мы еще какое-то время были неподвижны. С остервенением я сорвала этот проклятый мешок, но ощущение было, что я его не снимала: в этом месте царил мрак. Поднявшись, наконец, на ноги, я вдруг подумала, что надо понять габариты комнаты. Выставив руки вперед, будто уже раздвигая невидимые преграды, я сделала маленький неуверенный шаг. Нужно было отыскать хотя бы одну из стен. Но в комнате уже не было тихо, где-то происходила какая-то возня, второй узник, видимо, в панике начал метаться и на что-то налетел, но шум был каким то глухим, странным. — А-а-а! — вдруг закричал он и, видимо, начал брыкаться еще сильнее; мой же крик последовал незамедлительно, напугалась я не меньше чем он. — Это что-то пушистое, кажется тут животные, — кричал мой сокамерник, по голосу я поняла, что это был мужчина.       Животные?! Но мы бы услышали хоть какие-нибудь признаки жизни. Только я об этом подумала — возня прекратилась и крики стихли. — Погоди, это... кажется, чучела, — часто дыша, причитал он, — я бы даже сказал, что-то вроде костюмов... — Что? Костюмы? Наверное, мы в каком-то хранилище, — тут же отозвалась я. Тело было напряженным, как ржавая пружина, голова кружилась, но я все всматривалась в темноту, будто силилась в ней что-то разглядеть. Но организм больше не хотел выносить этого мучения, меня начало тошнить. Что мне было делать? Глупо напороться на что-нибудь еще? Мозг лихорадочно соображал, зачем я вообще начала это делать. «Паника», — пропел голосок в голове. Понимая наконец всю глупость свой затеи я медленно опустилась на пол и просто закрыла глаза: вдруг это сон, и я проснусь. Желание что-то делать, вдруг упорхнуло куда-то во мрак. — Как думаешь, кто-нибудь выживет? — вдруг нарушил тишину голос. — Если продать душу дьяволу, то да, — проговорила я и, поняв какую чушь сморозила, нервно засмеялась. Но смехом это было трудно назвать, скорее, это напоминало звук, издаваемый гиеной.       Больше мы не разговаривали: по всей видимости, мой сосед так же занялся самобичеванием или же просто отрубился. Я свернулась калачиком на полу, веки мои отяжелели, сил больше не было. Хотелось забыться, и, в конце концов, я позволила сну захватить мой разум.