Гость из темноты

Ты предала своих богов, они мольбам твоим не внемлют больше.       Парк аттракционов, по идее, считается местом веселым и прекрасным, чего нельзя было сказать про этот парк. Было какое-то гнетущие чувство, даже яркость подсветки не могла прогнать жуть. Время оставило след на этом месте, стоило присмотреться — и яркие аттракционы оказывались ржавеющим хламом с облупившейся местами краской. Некоторые поросли какими-то растениями. Разноцветные шатры опасно раскачивались, норовя унестись с порывом ветра.       Я проходила мимо различных фигур: всегда веселый клоун выглядел уродливым стариком, глаза и улыбка почти стерлись, половина головы раскрошилась, но он будто продолжал следил за тобой. Невероятно большая карусель все также продолжала крутиться, старые лошадки медленно скакали, издавая при этом противный скрип, подсветка то пропадала, то появлялась. Единственным, что пугало меньше всего, была какая-то ретро-музыка, доносившаяся из старых динамиков.       Кроме меня здесь бродили и другие, границы парка были вполне различимы, и, кажется, кто-то пытался выбраться, но двухметровый забор и колючая проволока выглядели куда надежней, чем все эти постройки, его явно поставил недавно.       Нас вывели сюда одних, но это было не так: они явно следили за нами, а Джокер что-то задумал. Видимо, стоит заглянуть в один из этих шатров — встретишь там явно не безудержное веселье.       Мое внимание привлекла одна из построек, стены которой демонстрировали различные сюжеты из разряда фэнтази. На одной половине главного фасада виднелся рисунок ведьмы с котлом, а рядом с ней из земли вылезали какие-то существа, очертаниями напоминая людей. Надписей не было никаких, причем нигде. Можно было только предположить, что это здание, возможно, было связано со спиритизмом. Вторая же часть фасада была наспех занавешена каким-то грязным брезентом: видимо, что-то пытались скрыть.       Раздался вопль, — оглянувшись, я увидела шатер напротив. Хватаясь руками за землю, оттуда выползал человек, но его вновь затаскивали обратно. Сначала показалось, что тащит его группа детей в костюмах из сказок, но, приглядевшись, я поняла, что это были карлики, жутко уродливые. У несчастного уже не было одной ноги, и кровь била фонтанам из отрубленной конечности, заливая все вокруг. Сама того не замечая, я отходила назад. Резко развернулась, вопли и выкрики все не прекращались. — Держи его! Куда собрался, папочка? — пищали маленькие уродцы.       Мгновенно вбежав в здание, которое я рассматривала несколько минут назад, я очутилась в длинном коридоре, с необычным зеленым освещением. Мгновенно пожалев, что зашла сюда, я попыталась открыть дверь, но та не поддавалась. — Добро пожаловать в мир ваших страхов, — донесся голос из динамиков. Это определенно был голос Джокера, я сразу узнала его.       Больше никаких напутствующих слов не последовало, и уже через минуту заиграла какая-то джазовая композиция. В любой другой ситуация я бы обрадовалась такому музыкальному сопровождению, но явно не сегодня.       Тихой поступью я продвигалась вперед, по обе стороны шли ряды различных дверей, куда они вели, мне не хотелось знать. Лелея глупую надежду, я вознамерилась дойти до конца коридора и, быть может, там узнать, куда идти. Но мои надежды не оправдались, тупик все же заставил меня заглянуть в одну из дверей. Ручка легко поддалась, и я оказалась внутри этой зловещей комнаты. Свет здесь был красным, и освещал он лишь больничную каталку, находившуюся в центе. Послышался какой-то шорох, вдруг из темного угла вышел человек, одетый в белый, довольно короткий халат. Это была единственная вещь на нем, поэтому моему взору предстала омерзительная картина его гениталий. Подходя ко мне он, скалился, плотоядно облизывался, его голова была лысой, лишь кое-где торчали клочки волос, некогда являвшиеся его шевелюрой. Мелкие поросячьи глаза спешно осматривали меня, весь его облик напоминал мне мерзкую свинью. — Ах, какая гостья, ты так похожа на мою Сьюзан... Она была пятой, о как она пела, когда я страстно любил ее, — раскачиваясь, проговаривал он, — словно звуки соловья, не иначе... А ты, птичка, споешь свою последнюю песенку для меня?       Я стояла неподвижно и глупо пялилась на него. Наконец, я очнулась и стремительно побежала обратно; как и следовало ожидать, дверь была заперта. Мерзкая свинья уже тянула ко мне свое противное рыло. Злость нахлынула на меня; поняв, что эта тварь хочет сделать, я резко отбежала в противоположный угол — насильник побежал за мной, но я уже оказалась у каталки и, видя надвигающийся объект, я толкнула ее. Тот, не успев маневрировать, был ею сбит. Поняв, что отсюда выйдет кто-то один, я осознала, что мне придется сделать, но на этот раз это было проще: он вызывал лишь мерзость, и моя ненависть не заставила себя долго ждать. Я со всей яростью кинулась на него. Но он оказался проворней, и залез сверху, от него исходила противная вонь, от этого хотелось блевать. Мужчина был так полон похоти, что особо не держал мне руки, он нервно пытался разделаться с одеждой. Воспользовавшись этим и вырвав, наконец, руки, я вдруг выкрикнула: «Эй, там кто-то стоит!» Тот отвлекся, а я тем временем схватила его голову и большими пальцами начала выдавливать его глаза. Он начал истошно вопить и попытался отпрянуть, но я уже успела нависнуть над ним. Он все одергивал мои руки и визжал, я, в свою очередь, тоже кричала, истерика охватила меня, но я все продолжала давить.       Я слегка дрожала, сил у меня не осталось. Сидя на полу в коридоре, я не могла сдвинуться с места. Спустя время начал расползаться какой-то туман, очертания коридора становились нечеткими, стал отчетливо ощущаться мерзкий, противный запах, напоминающий запах старых носков. Но я продолжала не двигаться. Прошло несколько минут, а я просто продолжала пялится в пустоту, но неожиданно туман начал рассеиваться. Если до этого казалось, что мне уже все ровно, то сейчас в душе нарастала странная тревога, ощущалось что-то такое, от чего хочется бежать сломя голову. Будто что-то чужеродное, не из этого мира.       Мгновенно поднявшись, я юркнула в другую дверь, а в коридор пришло что-то еще. Видимо, из тумана. Звук, противный, как будто кто-то тащит железку по полу, при этом издавая хрипы, от которых кровь стынет в жилах. Звук усиливался, нечто подходило к двери, за которой я находилась. Вот еще чуть-чуть — и некто остановился напротив моей двери. Спустя минуту все стихло, но я вдруг резко обернулась: в панике я даже не разглядела, куда зашла. Эта комната напоминала спальню, здесь было немного мебели, ничего необычного. Оглядев ее, я заметила еще одну дверь, которая, наверное, вела в ванную.       Я замерла, уставившись на эту дверь, стоило мне вздохнуть, как ручка двери тихо повернулась и оттуда вышла женщина. Волосы спутаны, висят, закрывая частично лицо, вся она бледная, пальцы рук длинные и прозрачные до костей, ими она потянулись к одеялу, готовя постель. Она что-то напевала тихим голоском. В комнате горел ночник, но его было достаточно, чтобы видеть местами изуродованное тело этой женщины. Та, в свою очередь, казалось, не замечала меня, но, когда она улеглась, неожиданно посмотрела на меня. Однако смотрела она будто сквозь, я испытывала дикий ужас, но продолжала стоять неподвижно и, кажется, перестала дышать. И вдруг страшная мысль посетила меня, я начала вглядываться в ее лицо и узнала черты моей матери, но я готова была поклясться, что до этого мгновения я видела кого-то другого.       И тут рот женщины открылся, какое-то шипение вырвалось из него, мать теперь смотрела на меня осознанным взглядом, медленно, не отводя глаз, она стала подниматься с постели. Я закричала, упала на пол и стала отползать к углу комнаты. Нечто, походившее на мою мать, продолжало шипеть, и теперь оно еще и неестественно изгибалось, трансформировалось во что-то. Я закрыла глаза и пыталась убедить себя, что это галлюцинация. Напевая какую-то песенку, я все мысленно представляла, как сбегаю отсюда, что это сон, что это просто один из мох кошмаров. И, к моему облегчению, все стихло. Я открыла глаза, но вновь неистово закричала: на меня смотрела моя копия, но с разрезанным ртом, с истекающими кровью ранами. А то, что творилась с глазами, было просто невозможным: мелкие черные черви въедались в глазные яблоки, часть их вылезала, противно извиваясь, а некоторые вылезали полностью и падали прямо на меня.       Я оттолкнута другую себя и, что есть мочи, побежала к двери. Она не поддалась, тогда я побежала к другой двери, к той, откуда некогда вышло это зло. Забежав туда, я закрылась, но это была не ванная — вновь коридор. Пробежав его до конца, я вдруг обнаружила еще один, теперь он сворачивал вправо. Пробежав и его, я увидела лестницу — та вела куда-то вниз, и я, не долго думая, спустилась по ней. Я очутилась у очередной двери, та была железная и очень низкая. Открыв ее, я обернулась, надеясь сделать так, чтобы она не закрывалась, но та будто автоматически закрывалась. Осознав, я чудом успела выползти обратно. Только дверь закрылась, я услышала плач и крики: кажется, там находились дети. Они все громче кричали, колотили в дверь, но потом крики стихли, и в нос ударил запах горелой плоти.       Каким-то чудом я выбралась наружу, проплутав, наверное, в этом проклятом лабиринте около часа. Я шла, оглядываясь, определенно была не в себе, дергалась и тихо плакала. Кажется, монстры преследовали меня, я постоянно что-то видела в темных местах. Я подошла к одному из шатров, всхлипывая, и глупо уставилась на него. Было холодно, стал вновь дуть ужасный ветер, но все же свежий воздух немного прояснил мне голову. Я чуть успокоилась, начала осознавать, что туман был неспроста. Надеясь, что его действие все же вот-вот закончится, я стала думать, что же делать дальше, но увиденные ужасы, словно стая летучих мышей, не давали мне думать о чем-то, кроме них. «Ты должен продолжить себя испытывать», — пытался сказать голос в перерывах между жуткими видениями. Это было понятно, но я больше не готова была ни к какой борьбе, я осознала, что хочу умереть, и, если здесь свою смерть должна сыскать, так тому и быть.       Ветер буквально подхватил меня, и я очутилась в том шатре. Внутри было полно различного старинного хлама, было ощущение, что зашел в антикварный магазин; я сразу же переключила свое внимание на эти предметы — лишь бы не думать о произошедшем. После всего увиденного это место показалось мне самым чудесным: здесь был теплый, уютный свет, никакие монстры не вылезали из всех щелей. Но, не успела я расслабиться, как из-за штор, висевших позади резного стола, вышел некто в белых одеяниях. Седые волосы доставали чуть ли не до пола, как и его белоснежная борода, а на лице была белая маска с клювом, очень напоминавшая маску чумного доктора. — Здравствуй, путник. Я — доктор Парнас. Добро пожаловать, здесь ты обретешь то, что так желаешь... Откроешь ты сознание свое великой силе, той, что вознесет тебя над этим жалким миром. Воображение твое границы лишь проводит. А, как велик передел твой, узнаем мы сегодня. Садись-ка, я вижу, утомилась ты с дороги, — старик учтиво поклонился и сел на мягкий стул. Он соединил кончики пальцев и замер. Голос его был немного хриплым, но сохранившим нотки некогда звучного тембра.       Опустившись на стул, я продолжила рассматривать окружающее меня убранство, будто позабыв, где я. Но мысли вернулись к событиям прошлого часа, и снова захотелось рыдать. Доктор наклонил голову чуть набок, я вдруг снова ощутила холод, и тело предательски задрожало. Мы продолжали смотреть друг на друга, но я не выдержала и стала рассматривать стол, будто ничего интереснее в жизни не видела.