Гость из темноты

***

— Чаша чем полна твоя? Какими мыслями заполнена она, ведь именного они творцом являются твоим.       Его голос, что-то кроется в нем...       Внезапно спутанные мысли об этом месте и его голосе исчезли. Глупо, но будто все мое сознание уменьшились до размеров чаши. Да, я отчетливо видела ее, а мысли вдруг обратились в косяк мелких рыбешек, и удивительно, как им хватало места, ведь каждая умудрялась куда-то плыть. Однако все продлилось не более минуты: они вдруг мгновенно обезумели, начали сталкиваться и пожирать друг друга. Кончилось тем, что осталось их всего две. И вновь спокойствие: плавали себе как ни в чем не бывало.       В горле пересохло, только сейчас я поняла, что уже давно не сижу, а стою где-то в метре от стола, дыхание сбилось, будто я пробежала целый марафон. — Интересно-интересно, — многозначительно протянул доктор и, скривив вдруг недовольную мину, добавил: — Но не стоило так кричать, я вас и так прекрасно слышу. — Что? — не поняла я. Неужели все увиденное сейчас я в красках описывала ему? Даже не заметив... Он точно колдун какой-то. — Успокойся и продолжи речь свою — все так же, без утайки, — взглянул он по-доброму, при последнем слове слегка покачал указательным пальцем.       Недоверие, отчаяние, страх — все смешалось, секунду назад я была в этом шатре, а потом вновь оказалось на чертовом этаже, в том самом месте, где я впервые встретила этого демона. Яркий свет, режущий глаза, и события последних дней вдруг стали с бешеной скорость проносится перед глазами. — Довольно! — раздался голос и выдернул меня из воспоминаний. Колени отозвались болью, видимо, я рухнула на них во время своего рассказа. Все расплывалось, но постепенно стал вырисовываться пестрый ковер. С трудом подняв голову, я обнаружила, что Колдуна за столом не было и, к моему ужасу, он оказался рядом, стоило мне повернуть голову в сторону. Что-то в нем изменилось: то, с какой злобой он произнес это слово, было странным.       Но смотрела я на него недолго. Мучительная боль, что буквально раскалывала череп надвое, заставила меня вновь опустить голову. — Помогите мне, — жалобно произнесла я. — Может, вы знаете избавление, у меня больше нет сил, я больше не выдержу... — я опускалась все ниже, голос становился все тише, просила я это уже скорее у ковра, еще немного и мое лицо уткнулось бы в него. — Да что ты?! Неужели все?! Не дорога душа тебе твоя, что просишь помощи у колдуна? — На что такая мне душа теперь, ведь столько было сделано плохого мной... — Зачем тогда ты обрекла себя на те страданья? Могла остаться в стороне и смерть принять как избавление, а? — Я... я... Не знаю, я думала, я могу, несмотря на страх. Моя жизнь казалась мне важной.       Послышался какой-то грохот, и я резко подняла голову. Что-то выползало из-за стола. Очертаниями напоминало человека, но очень сильно покалеченного, разорванная гортань издавала противные хрипы, вместо глаз были дыры, из которых текла кровь. Я мгновенно придвинулась к старику Парнасу, обхватила его ноги, закрыла глаза и начала жалобно скулить.       Тот не двигался, но спустя минуту, я почувствовала руку на своей голове. — Тише, тише, — приговаривал колдун, поглаживая меня по голове. Казалось, он пытался меня успокоить, но вдруг он схватил меня за волосы и куда-то потащил. Была только боль, она была всем, она заполнила все мое сознание.       Доктор Парнас тащил меня по направлению к выходу, и, не имея больше сил терпеть, я стала пытаться, наконец, вырываться и встать на ноги. Видя мое сопротивление, он меня отпустил. Кажется, только сейчас он заметил, что тащит что-то за собой. Я выпрямилась во весь рост, одной рукой придерживая пульсирующий участок головы, откуда, наверное, был выдран клок моих волос. Наши взгляды встретились, он уже был без маски. Густые седые брови, нависали над его глазами, отстраненность, затем резкая ясность мелькнула в них, и он схватил меня за руку, затем с несвойственную ему прытью выскочил из шатра.       На улице творился не меньший хаос: всюду пылал огонь, все стало напоминать огромное кострище, возведенное язычниками. Мы бежали среди этого огненного зрелища, было трудно дышать, жар буквально плавил тело. Иногда нам попадались люди, в их глазах также пылало пламя, которое уже успело сжечь их дотла. Но они улыбались, огонь был призван очистить их от скверны.       Не успели мы повернуть за один из горящих шатров, как послышались выстрелы. Это оказались полицейские, они уже начали оцепление, но для них оказалось очень не простой задачей вызволение пострадавших, так как среди этого сожжения бегали безумцы.       Я будто сторонний наблюдатель — смотрела на себя сверху. Вот бежит девушка, вот старик рядом с ней, мертвой хваткой тащит ее куда-то. Кругом столько пылающих шатров, что светло как днем. Но это не находит ответного отклика, ничего не уже не пугает, она потерялась в собственных ощущениях.       Боль сначала где-то отдаленно ощущается в районе спины, потом все отчетливее, глухой гул, сменяется звуком, она начинает приходить в себя, жизнь возвращается в тело, в разум.       Кем был тот старик, оставалась для меня загадкой; что с ним сучилось в ту роковую ночь? Надеюсь, он спасся. Последние события, на удивление, я помнила хорошо, но лишь до определенного момента, ведь, каким образом мы добрались до автомобиля, я не знала. Потом что-то ударило мне в голову, и я, словно болезненная аристократка, не выдержав потрясения, вновь повалилась как статуя. Только вот никто не крикнул: «дайте нюхательную соль!»       Потом я очнулась в совершенно другом месте, в страной комнате со старой мебелью, говорившей лишь о некогда былом достатке прошлых жильцов. Сначала я даже не двигалась, организм пытался справится с последствием воздействия на него психотропных веществ. Поняла я это не сразу, а спустя нескольких часов мучительных раздумий на матрасе. Все то, что я увидела, было галлюцинацией, и, возможно, старик мне тоже привиделся. В душе уже начинала подниматься паника, вполне ожидаемая, но довольно запоздавшая в такой ситуации.       Наконец пересилив себя, я поднялась с кровати, тело плохо выполняло команды мозга, и я вновь чуть не завалилась. Теперь я могла детально рассмотреть место своего заточения. Но неожиданно дверь открылась, изрядно меня напугав и заставив закричать как ополоумевшую. — Нервы, нервы... Микстурка бы тебе не помешала, — писклявым, будто из фильмов ужасов голосом проговорила женщина с белокурыми волосами. Какое-то время мы смотрели друг на друга молча, оценивали. Она была довольно красивой женщиной, насколько я могу судить. Правильные черты лица, большие голубые глаза, правда, под одним из которых, виднелся фиолетовый фингал, да и стояла она, будто вся нагрузка была на одной ноге. Что случилось со второй ногой, оставалось загадкой.       Прекратив, наконец, пожирать меня взглядом, она вдруг резко расхохоталась, а затем пропищала: — Да ладно тебе! Что ты такая серьезная, м? — Где я? — сразу выпалила я. — В стране чудес, дорогая Алиса. Куда делась твоя сообразительность? — медленно прохаживаясь, проговорила блондинка; она с таким обожанием рассматривала комнату, будто бы все вокруг было сплошным чудом.       К страху постепенно добавлялось раздражение: либо она прикидывалась, либо была не в себе. — Хорошо, что я должна: убить бармаглота или красную королеву? — я решила ей подыграть. — О, можно и так сказать, — не обращая на меня уже никого внимание, проговорила она и продолжила глупо пялиться на мебель. — Харли! — вдруг донеслось из-за двери, — проваливай, босс запретил заходить туда! — Ой, извиняюсь, но я вас покидаю, — пролепетала блондинка, состроив удрученную гримасу, и как метеор рванула из комнаты. — Стой!.. — вдруг спохватилась я, — что дальше-то?       Только я подбежала к двери — белобрысая закрыла ее, а я знатно впечаталась в доску на всей скорости. — Ха-ха! — послышалось за дверью. — Идиотка! — крикнула я ей, потирая ушибленный бок.       Все тело отзывалось болезненными ощущениями. Частые падения дали свои плоды. Кем была эта глупая курица? Может, она тоже была когда-то пленницей, а теперь стала здесь своей... Или она изначально здесь была.       А тот голос за дверью был уже знаком... И что значило «босс запретил заходить»?! Стоп, это он?.. Ну конечно он, дура! Можно подумать, тебя вдруг перехватит другой преступник! Почему-то от этого мне стало смешно: сначала смех был тихим, затем сменился истерическим припадком, и вот я уже не смеюсь, а вою, как раненый зверь, слезы смешиваются с соплами.       В комнате было окно, но на нем была решетка, поэтому мысли о бегстве не было и в помине. Пейзаж был ничем не примечателен, лес, один лишь лес. После того пробуждения прошло несколько дней, может, неделя, состояние было отвратительным. Я почти что была трупом, но, прилагая титанические усилия, иногда поднималась с матраса, дабы посетить небольшой санузел, где меня ожидал убогий унитаз, который еле смывал, и раковина для карликов, с желтой водой похожей на мочу. Не особо заботясь о гигиене, я лишь справляла нужду. Еду мне приносила эта белобрысая дурочка, но со мной не разговаривала. С каждым ее новым приходом я замечала, что синяков у нее становится больше, да и улыбалась она мне не придурковато, как раньше, а с какой-то злобой. Поначалу я вскакивала и кидалась на нее с расспросами. Но потом я перестала это делать. День состоял из припадка со слезами и криками и сна, я будто оплакивала покойника. Наверное, я хоронила себя. Но потом мне вообще ничего не хотелось, я просто лежала, снедаемая мыслями, которых я представляла опарышами, проворно копошившимися в моем теле.       Но однажды в комнату зашел он...