Затерянный в феврале

За ночь Дамиано совершенно измаялся. Короткие обрывки сна рассекала паника, заставлявшая его метаться по кровати в поисках Итана. Только снова вцепившись в Торкио, он расслаблялся и задремывал, почти веря, что вчерашний день был слишком ярким кошмаром. Сопящий в подушку Итан перевешивал любой сюр и страхи, казавшиеся абсолютной нелепостью, не совместимой с этим раскидавшимся во сне парнем. С его чуть подрагивавшими ресницами и большими, как у все еще растущего щенка лапами, одну из которых не выпускал Дамиано. Спать так было не очень удобно, но у Торкио получалось, и на Дами тоже изливался покой. В итоге он провалился в глубокий сон лишь под утро, а затем резко вынырнул в реальность, обнаружив, что снова остался один. Конечно, Итан мог просто уйти, но утренний Дамиано отличался от вчерашней пьяненько трепещущей лани и первым делом потянул к себе телефон. Суббота, шестое февраля, бесстрастно сообщил ему гаджет, тут же отброшенный на одеяло. Это значило, что сюр ничуть не повелся на детскую попытку зажмуриться и не видеть проблемы, его требовалось ликвидировать осознанным взрослым усилием, а в этом Дами уже неплохо поднаторел. Сейчас он не собирался блуждать в потемках, бессмысленно вопрошая, как такое вообще сумело случиться. Сумело. Случилось. Причину можно было выбрать на вкус: от горячечной комы, в которой все-таки металось его простуженное под дождем тело, пока сознание строило события дня, до какой-нибудь замороченной аномалии из задротских книжек Торкио. Если честно, причина казалась не такой уж существенной. Гораздо важнее было выбраться, преодолеть зацикленный день так, как привык Дамиано – по кратчайшей траектории из точки А в точку В. И его прагматичная голова уже вовсю выдавала инструкции. Поэтому, когда в дверях номера появилась Виктория, Давид старательно смывал с лица гель вместе с депрессивной двухдневной щетиной. – Наверняка уже должно быть известно, кому разосланы приглашения! Выкрикнула Вик, и Дами заторопился навстречу, уцепив полотенце. – Хорош воевать, - он перехватил за шерстяной бок жакета разошедшуюся подругу. - Быстро закидаемся омлетом и репетировать. – Ты слышал? - не могла успокоиться девушка. - Этот утырок снова темнит! – Может, да, может, нет, - уверенно возразил Дамиано. - Если бы нас хотели послать в ебеня, наверняка мы бы уже шагали туда дружным строем. А хочешь, набери Мануэля, он знает всех музыкальных бонз, как облупленных. Озадаченная напором Давида, долгое время перемещаемого в пространстве только благодаря совместным усилиям группы, Виктория с подозрением уставилась на него. Короткий осмотр выявил, что Дамиано собран, как перед каким-то важным броском, просто звенит изнутри железной решимостью. Это должно было успокоить, но отчего-то еще сильней напугало девушку, застывшую в непривычных сомнениях. – Але! - Дами пощелкал пальцами. - Давай, шевелись. Где там наши великие инструменталисты? – Итан заказал завтрак, - Вик пыталась поймать ускользающий взгляд чрезмерно бодрого парня. - А Тони... – Ага, уже играет в клубе и вот-вот родит новый рифф, - покивал Дамиано, подталкивая Викторию к двери. Благодаря отменному нюху на неприятности Вик удавалось избегать многих проблем, в которые наверняка влипли бы ее безбашенные мальчишки, но сегодняшнего Давида ей никак не удавалось прочитать. Их дива должна была показательно чахнуть в безвестности, капризничать и выедать всем мозги десертной ложечкой вместо того, чтобы нестись по коридору образцом деловитости. Это было неправильно и непонятно. А все непонятное таило потенциальную угрозу и требовало совета еще одного дамиановеда, в которого постепенно превратился их барабанщик. Причину глубокого погружения Итана в многогранную натуру Давида Виктория прозрела давно, но предпочитала помалкивать о собственной осведомленности. Местами ей даже казалось, что Дамиано тоже совсем не шуточно искрит в сторону барабанщика. Хотя, в этом как раз не было ничего удивительного – она сама никак не могла проморгаться, откуда у прижившегося за установкой патлатого недоразумения вдруг взялись такие скулы, губы и прекрасная задница. Но затем между парнями все как-то подзатихло, навалились реальные проблемы, с которыми группа расхлебывалась до сих пор. Одним из их поставщиков по-прежнему оставался Дами, успевший раньше нее доскакать до ресепшена. – Привет, Лайза! - пропел он, проносясь мимо спрятавшейся за ноутбуком девицы. - Надеюсь увидеть тебя вечером на концерте! Та заморгала коровьими ресницами вслед Дамиано и Вик, постаравшейся улыбнуться подружелюбней. Неистребимая любовь Давида разводить вокруг себя восторженных фанов неимоверно бесила ее еще в далеком детстве, когда Виктория тоже купилась на это адово обаяние. Теперь оно вдруг снова обрушилось на бедного Торкио. Дамиано подтащил стул и уселся за столик, едва не ткнувшись в него коленями, наколол на вилку салат, улыбнулся, а затем медленно слизал с губ белесый соус. С трудом сдержав порыв треснуть его по затылку, Вик дернула за рукав подвисшего Итана, поторапливая того с завтраком. Лихорадочная энергия Дамиано наконец начала резонировать в ней, отвлекая от неприятных раздумий. А дальше все потекло, как по маслу. Стремительно и гладко приближая к неясно маячившему финалу - то ли прорыву, то ли грандиозному падению, о котором Дами предпочитал пока что не думать. Взлететь на сцену, мурлыча что-то рандомное под наигрыш Тони, слегка покривляться, краем глаза с удовольствием подмечая, как в пустой зал откуда-то просочился народ, оказалось не особенно сложно. Он видел, что даже Де Анжелис перестала таращиться, пытаясь вскрыть ему голову, но затылок отчетливо ныл от тревожности других глаз, постоянно ловивших его в прицел. К Итану лучше было не оборачиваться. С Торкио тоже предстояло разбираться сегодня, но значительно позже, когда оба они вымотаются этим днем, и уровень возможной критичности скатится до нуля. Пока же Дамиано старательно воплощал намеченный план, следующим пунктом которого значилась кофемашина и сраный автограф, поджидаемый сыном Марлены. Он люто нервничал, быстро пересекая улочки городка с новенькой серебристой ДеЛонги подмышкой, потому что созвучная с его музой хозяйка кафе казалась особенно эфемерной. Дами не удивился бы, не обнаружь он кафешку на площади, но маленькое, выглядевшее каким-то лысым без снятого на зиму тента здание продолжало стоять на законном месте, поджидая неосторожного посетителя. Это еще сильней подпитало надежду на благополучный исход. Продолжая ловить волну, Дамиано успел увернуться от кофе и с готовностью черкнул на салфетке пожелание юному рокеру. Покурил с Марленой, пристроив "до завтра" кофемашину, "по случаю купленную в их городке", и даже слопал кусок совершенно волшебного домашнего пирога. Все было не безнадежно в этой кафешке. Вовсе, вовсе не безнадежно, и Дами совершенно воспрял. Он не позволил себе приуныть и перед концертом, обнаружив в клубешнике вяло шатавшихся по залу недофанов. Почему-то не пелось, горло саднило от сигарет и прогулки под ледяным дождем, но Дамиано отчаянно взмывал вверх, отстраненно ожидая, когда же откажут связки. Барахтался в волнах музыки, которую все еще пробовал подчинить, приплясывал возле Томаса, падая на пол будто в мольбе безжалостному божеству. Сталкивался с Викторией, кружил возле Итана, снова не отводившего от него глаз, пока не понял - что-то сильно не так со взглядом Торкио, сегодня совсем не помогавшим бороться. К окончанию концерта Давида почти не держали ноги, но он отлично помнил, кому и что еще задолжал. Взбудораженные гитаристы потащили всех в бар, и Дамиано слегка отошел, включившись в возню Вик и Томаса. То бессильно повисал на ржущей Виктории, то выдергивал сигарету у Тони, тут же принимавшегося вопить и проводить ему удушающий. Но будто ставшее фасеточным зрение постоянно фиксировало молчаливо идущего рядом Торкио, который, вроде бы, тоже курил, улыбался, покорно тащил на себе запрыгнувшую на спину подругу. Клубок не разлепился даже заполучив коктейли, трубочка Виктории тут же оказалась в стакане Дами, который не возражал, на пробу переместившись в ром с колой Итана. Черные глаза впервые за вечер были настолько близко, и Дамиано с трудом сумел проглотить жгучую сладость. Губы подрагивали в неуверенном смешке, и от того, как украдкой взглянул на них Торкио окатило горячим. Нужно было сейчас же, немедленно оказаться подальше от бара, прихватив с собой прячущегося за упавшими на лицо волосами парня. – Все, я спать, - Дами сунул коктейль в руки тянущей его Виктории. - Тони? – Да щас прям! - Де Анжелис тут же вцепилась в Раджи. – Итан? Молча кивнув, тот поднялся со стула. Их с Томасом номер оказался напротив, но Дамиано не собирался отпускать от себя Торкио. Стоило барабанщику зашарить по карманам в поисках ключа, и Давид тут же шагнул вплотную, обнимая за плечи. Тишина пустого коридора поглощала даже дыхание, чуть нахмурившись, Итан медленно развернулся. Давать ему долго думать было нельзя. Не обращая внимания на панически оборвавшееся сердце, Дами потянулся к напряженному лицу и накрыл сомкнутые губы. Поцелуй вышел скомканным и коротким, но лишь подстегнул Дамиано, снова с напором приникшего к чужому рту. Он умолял, он требовал, с растущим восторгом ощущая, как оттаивает Торкио. Не отпуская Итана, Дами исхитрился распахнуть дверь, втащить парня внутрь, тут же притиснув его к стене. Руки сами собой оказались под осточертевшей водолазкой, язык толкался в распахивавшиеся губы, внутри что-то бесновалось, ликуя. Такое уже было с ними, когда долгие объятия на вечеринке после концерта вдруг прорвались жадными поцелуями. Когда Дамиано узнал, какой огненный Итан внутри, под привычно бесстрастной личиной. Узнал, обомлел, подаваясь навстречу в его руках, и... испугался. Сам не зная чего. То ли прорвавшегося темперамента, о котором, в общем-то, мог бы и догадаться, наблюдая за шаманством Торкио за барабанами. То ли той силы, что толкала навстречу Итану его самого. А может, полнейшего непонимания, куда двигаться дальше, до растерянного желания сдать назад. Сделавший какие-то выводы Итан больше не позволял себя так завести, контролируя все до последнего прикосновения. Творившееся теперь нравилось Дами до сорванного пульса, до трясущихся пальцев, которыми он вцепился в болты на штанах Торкио. Расстегнуть не получалось, и Дамиано отчаянно дернулся, наконец почувствовав, что его руки перехватили. Ничего не соображая, он чуть отстранился от рвано дышащего Итана, чтобы услышать: – Не надо, Дамиа. Я не могу. – Чего не можешь? - все еще не догонял Дамиано, пробуя вырваться из железного захвата и потянуться к джинсам. – Я не могу пользоваться твоей истерикой. Голос звучал уже гораздо ровнее, заставляя прислушиваться, и от того, что он слышал, внутри начала разливаться противная дрожь. Дамиано наконец отцепился от злополучных штанов, с усилием подняв глаза на Итана. Все тот же странный взгляд, не раз перехваченный сегодня на сцене, лег между парнями силовым барьером, в котором переборщили с амперами. – Ну и вали тогда, - прохрипел Дамиано, отбрасывая чужие ладони с такой силой, что Итан наверняка пошатнулся бы, не будь он пришпилен к стене. Секунду помедлив, Торкио отшагнул к двери и обернулся: – Дам, я не понимаю, что сегодня произошло... – Вали! Дверь хлопнула по обнаженным нервам, так что Дами еще сильней затрясло. Обхватив себя руками, он отошел к окну, за которым уже привычно шумел бесконечный дождь. Было похоже на то, что он все-таки проиграл, хотя Дамиано с присущей ему упертостью отказывался поверить в подобный исход.