Затерянный в феврале

Снова и снова просыпаясь в закошмаренную субботу, Дамиано ломал этот день, как мог. Он отвлекался и пел до хрипоты, в глубине души каждый раз веря, что музыка вывезет, спасет, позволит вернуться в хрупкий вымечтанный мир, где танцует его Марлена, продолжается карнавал и можно в любой момент обернуться, чтоб утонуть в восхищении сияющих черных глаз. На короткий волшебный миг ему казалось, что жизнь наконец встала в русло и потекла, вернув возможность двигаться дальше. Но приходило утро, и Дами опять просыпался от криков Виктории. Быстро выяснилось, что ни позитивный, ни гнусный вариант поведения не был пропуском из ловушки. Дамиано мог совсем не явиться на выступление или разгромить аппаратуру железякой, при ближайшем рассмотрении оказавшейся декоративным деревцем от давно сменившегося оформления зала. Мог выскочить на сцену голым, самозабвенно распевая о желании быть фриком и клоуном, или даже вести себя, как конченный фрик – от этого ничего не менялось. Один раз Дами начал прямо со сцены орать на весь клуб о поставленном на репит дне, чем сорвал неплохие овации и славу стендапера, продержавшуюся ровно до следующего утра. Был день, когда даже Де Анжелис не удалось выцарапать Дамиано из-под одеяла, и все закончилось неприятным визитом доктора, которого где-то раздобыли Томас и Итан. Маниакально поблескивая очками, эскулап извлек здоровенный шприц и предложил парням подержать больного, пока будет проводить свои изыскания. Это была шиза уже совершенно другого уровня, и единожды переживший ее Дами больше так не экспериментировал. Зато он периодически затаскивал в постель освобождавшуюся после смены Лайзу, оказавшуюся довольно горластой, умудрявшейся перекричать даже беснующуюся в коридоре Викторию. После первого такого концерта управляющий клятвенно пообещал выселить Давида, в котором в очередной раз затеплилась надежда, погасшая после нового пробуждения в опостылевшем номере. В какой-то момент бегство из городка стало единственным выходом, хотя Дамиано четко осознавал, что это такое себе решение. Выход не мог быть настолько простым, но попробовать стоило. К его удивлению, ничто не помешало купить билет на автобус. Дами устроился у окна, нервно выглядывая кого-либо из друзей. Казалось, сейчас они высыпят из-за угла, чтобы под укоризненные вопли вытащить беглеца из теплого салона под дождь, но секунды неслись друг за другом, как стадо жалящих слепней, двери автобуса аккуратно закрылись, и городок поплыл за окном. Знакомые дома исчезали во влажном мареве, вскоре промелькнул указатель с перечеркнутым названием этого гиблого места, а Дамиано все еще запрещал себе ликовать. Он ощущал почти позабытый драйв, сжался пружиной в кресле и мысленно подгонял автобус, все ускорявший ход. Мокрая трасса сама вилась под колесами, стремительно приближая серпантин, за которым было спасение. "Быстрее! Быстрей!" - стучало в голове Дами, едва верящего в скорый исход. Наадреналиненная кровь оглушительно билась в ушах и почти перекрыла негромкий хлопок, заставивший содрогнуться железную тушу автобуса. Он заерзал, беспомощно скользя по дороге, перед окном Дамиано распахнулся скальный откос с серой лентой реки опоясавшей далекое дно. Таким было спасение, от которого Дами шарахнулся, впечатавшись в спинку сидения на несколько последних ударов сердца. А непреодолимая сила тяжести уже тащила к себе коробку, набитую визжащими людьми. Ни одной связной мысли не осталось в сознании от этого полета, не появилось и на следующее утро, которое Дамиано опять встретил в отеле. Суббота, шестое февраля, все так же равнодушно сообщил ему телефон, обязанный сейчас валяться на речных валунах обломками смятого пластика. – Суббота, шестое февраля, - повторил Дами, чувствуя себя настоящим зомби, прущим напролом с практически зомбячьей решимостью. Угнать чужой автомобиль было неправдоподобно просто, хотя подобного приключения не числилось даже в его богатом на разные выходки детстве. Здешние лошары бросали ключ в замке, заскакивая в магазины, что уже не раз лицезрел Дамиано, которому осталось только дождаться аборигена с надежной машиной. Затесавшийся среди фиатов феррари ему вполне подходил, хотя недавний опыт езды по трассе протестовал против скорости. Да ее и не вышло. Не веря собственным глазам, на выезде из городка Давид подъехал к гигантской, не шевелящейся пробке, готовой выпустить его на свободу только если феррари научится выпускать крылья. Едва не оторвав дверцу, Дами вывалился под дождь и двинулся дальше пешком. Монотонно переставляя ноги, он преодолел ревущую пробку, так и не уяснив, какого хрена она стоит, и почти уже вышел на трассу, с недобрым предчувствием узрев перекрывший ее автомобиль. – Извините, синьор, - словно только его и поджидавший карабинер материализовался из потоков воды. - Вам нужно вернуться в город. – Не нужно! - взвыл Дамиано, заставив еще парочку выбраться из машины. – Нужно-нужно, - покивали ему. - Из лечебницы сбежал опасный псих. И приметы как-то очень подходят к вашей персоне. Но не переживайте. Если это недоразумение, мы с удовольствием перед вами извинимся. Меланхоличная неспешность служителей закона сожрала последние нервы, так что когда мимо Дами провели какого-то в самом деле похожего на него хмыря, он почувствовал, что дозрел. Снять напряжение требовалось любой ценой, иначе можно было смело укладываться вместо этого парня в дурку. Выпихнутый из участка Давид немного постоял под дождем, подставляя пылающее лицо под ледяные капли, и нырнул в лабиринт ставших знакомыми улиц. Он собирался нарушить единственную границу, которую установил для себя много лет назад. Ни прошлые проигранные бои, ни смертельная усталость ни разу не довели до нее Дамиано, пока он видел в ее соблюдении смысл. Пакетик белого порошка перекочевал в его карман от дилера, постоянно толкущегося в подворотне, и Дами почудилось, что молодой, но какой-то потрепанный парень знал не хуже него самого - однажды он купит драг. Принимать это в грязи под слишком понимающим взглядом казалось совсем невозможным, пришлось вернуться в отель, попутно обнаружив отсутствие остальных членов банды. Представляя, что выглядит карикатурой на старых рок-идолов, Дамиано демонстративно выровнял дорожку кредиткой и усмехнулся, едва не сдув порошок. Перед ним лежала единственная из возможных белых полос. Как ни странно, обсыпанные снежными кристаллами мозги наконец заработали, до прозрачности выявляя трагедию Дами и виновного в ней. Ведь у него почти получилось, он почти справился, сложив идеальный день, и уже давным-давно убрался бы из городка, не испорть все непонятно что о себе возомнивший длинноволосый осел. Мало того, что он отравил жизнь Дамиано, по каплям вливая яд сомнений и лишая привычной легкости одним фактом своего существования, так благодаря ему еще и последняя почва ушла из-под ног почти поверженного артиста. Чертов Торкио годами пялился на него из-за своих барабанов, незаметно влез в душу, а когда Дами шагнул навстречу, вдруг оказался недостаточно хорош для этого интровертного придурка. И теперь Дамиано один бился в агонии - так называемые друзья неплохо проводили время. Судя по блистательному отсутствию в отеле, они наверняка заигрались в клубе. О, Дами успел познакомиться с их способностью не отлипать друг от друга и от инструментов! Иногда он вообще сомневался, нужен ли его гитаристу и барабанщику вокалист. Раззадориваясь игрой, парни не замечали времени и находившихся поблизости людей – сейчас Давид вспомнил это очень отчетливо и ощутил взрывной прилив раздражения. Неплохо было бы кое-кому вправить мозги и внести немножечко ясности в то, вокруг кого до сих пор продолжает вращаться группа. В клубе его порыв лишь усилился, потому что Дами угадал все вплоть до аккордов, щедро пересыпанных рокотом барабана. В то время, как он неприкаянно слонялся по городу, Итан и Томас преспокойненько репетировали к полному удовольствию обоих. Кусая губы и сдерживая захлестывавший гнев, Дамиано устроился в коридорчике у туалета, отчего-то уверенно ощущая, что на этот раз все будет, как он захочет. Быстрые шаги заставили его прошмыгнуть в кабинку, в щель которой оказался прекрасно различим тонкий, окутанный волосами силуэт. Посмеиваясь про себя, Давид выскользнул из-за дверцы, бесшумной тенью вынырнув возле Итана. Должно быть, тот все-таки уловил движение за спиной и резко обернулся в ту сторону. – Дам? - плавная линия брови чуть изогнулась, но больше Торкио ничего не успел. Взметнувшиеся руки вцепились в шелковые волосы и воротник водолазки, так что мгновенно стало трудно дышать. Итан дернулся, ощущая, как его с силой толкают вниз, и попытался удержаться за предплечья Дами, смотревшего на него какими-то чужими глазами. – Не ломайся ты! - прошипел Дамиано, наваливаясь на сопротивлявшегося парня. Грохнуть Торкио на колени, впечатываясь ширинкой в невозмутимо-красивую морду хотелось неимоверно, но секундная оторопь миновала, и Итан отпрянул в сторону, с неожиданной силой разрывая захват. – Не желаешь?! - вне себя заорал Дамиано. - Ну, тогда трахни меня, ты же давно хотел! Тебе же есть, что предложить влюбленному парню! Да, синьор двадцать пять сантиметров? Или я интересовал тебя только когда побеждал? Вспыхнувшее лицо Итана дрогнуло, Дами подумал, что сейчас прилетит сшибающий с ног удар, но Торкио отвернулся и шагнул к двери. "Пора!" - прохихикало что-то в кружащейся голове Давида. - "Схвати за волосы, хорошенько приложи о кафель, и он твой! А завтра он ничего не вспомнит!" От этой мысли все внутри содрогнулось, так что желудок стремительно подпрыгнул к горлу, заставив Дами снова броситься в распахнутую кабинку. Его выворачивало наизнанку, заливая глаза горькой водой, так что он ничего не видел, молясь про себя, чтобы Итан наконец-то ушел. Разумеется, когда жесткие спазмы перестали терзать Дамиано, и он без сил отвалился к стене, Торкио продолжал возвышаться над ним мрачной грозовой скалой. – Что еще тебе надо? - безнадежно прохрипел Давид. – Вставай. Ладони Итана попробовали уцепиться за одежду, но Дами выскальзывал, не имея сил удерживаться на ногах. Торкио все-таки пришлось встать на колени, обхватывая безвольное тело, и Дамиано очутился в неожиданных объятьях, от которых его опять затрясло. Все пережитое, нечеловеческим усилием утаптываемое, отложенное до той счастливой минуты, когда можно будет расслабиться и погоревать, рвануло внутри, и Дами завыл. Он рыдал, по-детски размазывая слезы, ощущая, как Итан гладит его по волосам и вздрагивающей спине, кусает собственные дрожащие губы. Шепчет про все хорошо точно таким же сорванным голосом. А в груди у него заполошно колотится, вторя изнывающему сердцу Дамиано, которому казалось, что он переплавляется в кипящей магме невыносимого отчаянья, и не сгорает полностью лишь потому, что Итан держит его.