Затерянный в феврале

Возмущенный голос Вик бился словно гудок в тумане, напоминая безнадежно заплутавшему, что где-то по-прежнему происходит жизнь. Даже зацепившись за него, вынырнуть из сна, больше похожего на лишенный любой чувствительности обморок, получилось не сразу, Дамиано сел на кровати, ощущая внутри звонкую пустоту. - Короче, вставай, Итан заказал завтрак! - напористо сообщила странно заторможенному другу Виктория. Кивнув, Дами передернул голыми плечами - прикосновения прохладного воздуха казались лишними и докучливыми, не говоря уж о пронзительном, ввинчивавшемся в уши голосе Де Анжелис. - А Тони утопал в клуб! - не унималась Вик. - Походу, он опять сегодня не спал. Когда уже кончится этот нервяк?! Возмущаясь и выкрикивая, она металась по комнате, залезла в шкаф, зачем-то сунулась в сумку Дамиано и в общем выглядела непереносимо бодрой и настоящей, когда он сам себе напоминал бледный силуэт с бумажного постера, который можно проткнуть одним пальцем. Все бурлящие в нем эмоции и чувства, обычно распиравшие Давида, выплеснулись вчера, слились в унитаз или оказались размазаны по свитеру Итана. Вспоминать об этом сейчас было даже не больно, Дами равнодушно подумал, что он, похоже, стерся до заводских настроек и самых простых желаний. Брести до туалета, умываться, натягивать теплый джемпер, совершенно не представляя, куда двигаться дальше, было дико и непривычно, но особого выбора не оставалось. Наконец умчавшаяся Виктория, не дождавшись его в баре, в любой момент могла нагрянуть обратно, а это было выше сил Дамиано. О том, чтобы войти в бар и встретиться со сканирующим взглядом Торкио, тем более не шла речь. Вопреки всякой логике, Давиду казалось, что их ужасные вечера в этом городишке как-то оставляют след и на Итане, все дальше отстранявшемся от него. Так что, покинув номер, Дами пересек холл, подчеркнутой деловитостью отталкивая желающих подкатить к нему с разговорами, на секунду притормозил у стойки с разномастными зонтами для гостей и вынырнул под пунктуально разгонявшийся дождь. Придержав дверь, он пропустил бездомную, которая изо дня в день упорно шла куда-то мимо отеля, и остановился, бездумно глядя в согнутую спину. Непокрытые волосы старушки падали на спину сбившейся мокрой куделью, она двигалась так неуверенно, будто тоже не могла решить, куда сделать следующий шаг. Повинуясь какому-то неясному порыву, Дамиано догнал ее парой прыжков и молча всунул в руку расправленный зонт. Здешний дождь привычно распахнул ему мокрые объятья, заманивая в лабиринт улиц, больше не способных напугать парня. Дами даже не сразу сообразил, куда его в очередной раз вынес их призрачный поток. Заметив пристроившегося в нише дилера и сглотнув мгновенно подступившую горечь, он быстро перебежал через площадь к кафе. Там было самое место искавшему тишины Дамиано. Марлена молча отправилась готовить свой ужасающий кофе, и он зачем-то потащился следом на кухню, не встретив отпора хозяйки. Пристроившись у окна, Дами наблюдал, как женщина извлекает откуда-то подозрительно новенькую турку и льет слишком много воды. Пожалуй, теперь он видел, откуда растут ноги этого факапа в кружке. Поискав глазами гейзерную кофеварку, Дами затосковал и предложил: - А можно сегодня я угощу вас кофе? Если у вас есть молоко и корица. Удивленно оглянувшись, Марлена пожала плечами, но выставила из холодильника затребованную пузатенькую бутыль. - Весь секрет в том, чтобы засыпать мелко молотые зерна в теплое молоко, - провозгласил Дамиано, с неожиданным для себя удовольствием вдыхая аромат, застоявшийся под плотно притертой крышкой. - Снять два-три раза, - он виртуозно подхватил турку с угрожающе вспухшей пенкой. - А затем опустить в чашку палочку корицы. Пробуйте! С интересом наблюдавшая за его манипуляциями хозяйка сделала осторожный глоток. - Очень вкусно, - Марлена зажмурилась. - А я ведь люблю такой, но не помню, когда готовила для себя. Надо же, привыкаешь, что каждый день похож на другой, и в нем не остается места маленьким удовольствиям. - Что? - вздрогнул Дами, чувствуя, как неизвестно откуда взявшийся на кухне сквозняк проходится по спине. - Что? - женщина выглянула из-за своей чашки. - О, ты, должно быть, не знаешь, как это случается в городке вроде нашего. Одни и те же люди, одни и те же разговоры. Мысли по кругу, из которого невозможно вырваться, поэтому кажется, что ничего другого на свете просто нет. Все притупляется, и ты уже просто не помнишь, что когда-то умел чувствовать совсем по-другому. Дамиано видел, как Марлена поеживается, ссутулив плечи, будто пронзительный сквозняк добрался и до нее. Может, он и не хотел бы понимать, какую именно правду о собственной жизни вот так просто доверила ему эта женщина, но не собирался делать вид, что не слышит. - Тогда пора готовить римский кофе, - улыбнулся Дами. - Когда его пьешь, не думаешь о несовершенстве мира. К тому же, иногда бывает так, что действительно не можешь ничего изменить, как ни старайся. Но это не ваш случай. У вас есть лимон? - И лимон, и пирог с засахаренными грушами! - хозяйка с готовностью поднялась. - Ты же не против перекусить? Прислушавшись к себе, Дамиано внезапно понял, что вовсе не против. Едва вспомнив о вкуснейшем домашнем пироге Марлены, желудок воспротивился пренебрежению, вынудив Дами тут же уцепить с блюда приличный кусок. Слизывая карамель и орехи, он снова занялся кофе, слушая, как хозяйка оживленно рассказывает о старой груше, которая растет в далеком доме ее детства. А вот эти самые, крупные, похожие на лампочки плоды каждый год приезжают в корзине, погружаются в сироп и ждут возможности стать частью ее знаменитого пирога. Дами чувствовал их вкус даже открывая тяжелые двери клуба, и вздрогнул, когда на него налетела Виктория. - Где ты ходишь, придурок?! - с явным намерением больше не отпускать его от себя, Де Анжелис вцепилась в рукав куртки. - Пил кофе, - Дамиано не стал привычно стряхивать руки подруги. - Я нашел офигенное место, обязательно вам его покажу. Прожорливая саранча вроде вас с Раджи наверняка заценит хозяйские пироги. - Все потом! - Вик неслась вперед маленьким локомотивом с прицепленным к нему строптивым фронтменом. - Пора начинать! Начинать оказалось сложно, Дами на миг почудилось, что он впервые встал перед шатающейся по клубу публикой. Но барабанные палочки без колебаний отбили ритм, пальцы Тони прошлись по струнам, и Дамиано вступил, ловя опасливый взгляд Виктории, каждый раз норовящей стукнуть его грифом за косяки. Трое, стоящие с ним на сцене, были самой взыскательной публикой, которой за их виртуозность Дами мог простить любые придирки. Высшие ценители, отражения друг друга, чье мнение, по большому счету, было единственно важным. Упираясь в крепкие плечи и влажные от пота спины друзей, они поднимались вверх, чтобы расправить крылья и парить в потоках музыки. И сегодня они играли так здорово, что Дамиано завелся, не собираясь ни в чем уступать. - "Коралина", - негромко назвал он следующую песню, в очередной раз пересекаясь с остальными. Это Дами не пел очень давно, первые же такты ударили под дых, вбрасывая в то состояние, когда к нему пришли горькие строки, в которых тоже была правда. Его Коралина в кровь билась в клетке, Коралина хотела исчезнуть, не сдерживала слезы, ни на что не надеялась, а впереди ждал только замок, в котором ее ничто никогда не ранит. Понимал ли когда-то он более отчетливо то, о чем написал? Тяжело проговаривая последние слова, Дамиано отвернулся от зала, крепко сжал и тут же распахнул ресницы, наконец решившись взглянуть в сторону барабанов. Неуверенно дрогнувшие губы Итана заставили неожиданно трепыхнуться сердце, и неудержимая, открытая улыбка начала рваться в ответ. Весь день он представить не мог, как выдержит взгляд Торкио, но почему-то теперь стоял, как дурак, лыбясь и не умея отвести глаз, медленно утопая в его бесхитростном восхищении. Он чувствовал себя...странно. Что-то внутри тут же принялось ныть и пульсировать, словно схваченная смертельным морозом душа внезапно погрузилась в тепло. Дами даже не мог говорить, молча позволил оживленным друзьям затащить себя в бар после концерта, тянул свой бокал вина, наблюдая за довольной возней Вик и Томаса. Взведенные на сцене нервы постепенно расслаблялись, в какой-то момент бар поплыл, и он мотнул головой, снова наткнувшись на улыбку Итана. - Да ты уже спишь, - Торкио начал выбираться из-за стола, протягивая ему руку. - Пойдем, а то, боюсь, нам с Тони придется тебя тащить. - И не надейтесь! - немедленно отозвался Раджи. - Уважающий себя гитарист не тягает ничего тяжелей гитары. Или баса на самый крайняк! - Или басистки, - подсказала Виктория. - Или басистки, - немного подумав, согласился Томас. Шагая по каким-то неузнаваемым в приглушенном ночном свете коридорам отеля рядом с Итаном, Дами легко ступал по высвеченной границе, на которой льющаяся в окна луна отсекала тьму. Было забавно держаться на резкой линии перехода, где блики света вливались в кромешную темноту, и представлять, что мечты, всю жизнь толкавшие его вперед, так же неотвратимо просачиваются в неподатливую реальность. - Ты сегодня очень задумчивый, - негромко сказал идущий рядом Торкио. - Конечно же, не скажешь, что у тебя в голове? - Как всегда - лунный свет, - Дамиано с готовностью обернулся к Итану. - Кстати, вы сегодня играли абсолютно богично. - А ты давно так не пел, - Торкио немного смущенно мотнул головой, заправляя за ухо тут же выскользнувшую прядь. - Правда? - Дами хотел поймать себя, но все-таки потянулся и осторожно пробежал пальцами по его щеке, возвращая обратно волосы. - Тебе правда понравилось? В общем-то, Итану и не требовалось говорить, глядя в сияние под ресницами, Дамиано теперь отчетливо понимал, чем его так смущал и откровенно пугал прежний неотрывный взгляд Торкио. Зеркаля Дами, Итан поправил непослушный, щекочущий завиток на его виске, а затем, словно решившись, мягко коснулся губ. От неожиданности выдохнули оба, и теперь уже Дамиано потянулся к тонкому, какому-то прозрачному в лунном свете лицу. Скользнув по скуле, он прижался к уголку рта, а затем нашел приоткрытые губы, наслаждаясь тем, что в них нет ни капли напряжения, только бесконечная щедрая ласка. - Ты знаешь, а ведь я всегда думал, что ты написал "Коралину" обо мне, - наконец, разрывая поцелуй, прошептал Итан. - Я сам был в этом уверен, - усмехнулся Дами, не умея убрать руки, продолжая перебирать длинные пряди, соскальзывая на горячую шею. Он мог бы стоять так целую вечность, осторожно, чтобы не спугнуть какой-нибудь дичью, притягивая к себе Итана. Да он и планировал стоять, в конце концов, сейчас в его распоряжении, ни больше ни меньше, было все время мира.