Пак Чимин не извращенец, честно

      Какие мысли могут быть у человека после того, как ему дрочили в туалете ненавистного ему японского подземелья?       Хаотичные.       Восторг.       Страх. Нет, страх, пожалуй, для этого нового чувства слишком сильное слово, не было страха, но появилось ощущение опасности.       Адреналин.       Ну и, конечно же, было собственное осуждение такому развязному поведению в публичном месте с незнакомцем. Он же не извращенец, ведь так? Чимин уже в этом как-то не уверен.       Ему дико понравилось, даже несмотря на возможное моральное осуждение со стороны случайных свидетелей их бесстыдного спонтанного поведения с возможностью привлечения его и Юнги к административной ответственности сотрудниками станции.       Было ли это безрассудно с их стороны в чужой для них стране?       Да.       Без обдумывания, без плана — просто так, поддавшись неожиданному порыву чувств. И честно, это будоражит. Очень. Да, страшно подумать, что было бы, если бы их поймали.       Но нет, не поймали. Чимин, убегая, всё же оглянулся, чтобы убедиться и с облегчением вздохнуть, увидев убегающую блондинистую макушку Юнги в другом направлении от свистящего пожилого мужчины ему вслед.       Хм.       Юнги.       Юнги.       Юнги.       Это имя Чимин перекатывал на языке несколько десятков раз, когда убегал сломя голову от сотрудника метро с улыбкой на лице, расталкивая ненавистную толпу локтями, и так и не смог пересилить своего внутреннего ощущения полной нереальности происходящего.       Лучше горькое счастье и принятие себя, как возможного извращенца, чем серая и унылая жизнь. То есть, он же не сам нажал на кнопочку получения наслаждения и бесстыдно зажимался с Юнги в кабинке туалета, мог же и остановиться после вынужденного потирания в вагоне, ведь так? Но нет же, он ответил на поцелуй и сделал это под влиянием бессознательной области психики, под влиянием чистого и неприкрытого желания поцеловать этого парня. Пожалуй, адреналин слишком сильно ударил ему в голову, причём настолько, что он на время потерял чувство меры. Да уж…       И это сильно смущало Чимина, оставляло ощущение какой-то удивительной тайны, недосказанности между ними в вынужденном прерванном общении, и даже добавляло в сознание чуточку страха перед завтрашним днём.       Вдруг стало ясно, что на смену ясному ожиданию завтра пришло смутное ощущение тревоги перед неизведанным.       Он, Чимин, как и любой другой человек, пришёл в этот мир для непрерывного получения наслаждения. Все наши действия на протяжении всей жизни направлены на получение этого самого наслаждения и достижения состояния высшей степени удовлетворения жизнью. Ведь зачем люди работают, учатся и делают все те вещи, что и остальные на планете? Всё это лишь средство для получения этого самого наслаждения, которое ты можешь себе потом позволить, и да, оно бывает разным. Раньше Чимин находил его в постоянных флиртующих взглядах, якобы случайных прикосновениях от девушек, в головокружительных комплиментах о его привлекательности, брошенных то ли случайно, то ли с серьёзными намерениями, в поцелуях, в сексе, в конце концов, приносящем ему удовлетворение, и даже в еде.       Он не знает, правильно ли он поступил или нет, поддавшись спонтанным чувствам в неизведанном ему мире, где партнёром в получении яркого удовольствия могут быть мужчины… и, наверное, никогда не узнает. Но Чимин сделал выбор. И надеялся, что он был верным.       Странная штука — жизнь, верно? Вот вроде бы все рассчитал, продумал; начинаешь планировать, радуешься и думаешь, что знаешь, в каком направлении идёт твоя жизнь, как вдруг дорожка сворачивает, знаки меняются, ветер дует в другую сторону, юг становится севером, запад — востоком, и ты совершенно потерян. Это так просто — сбиться с пути, но Чимин наоборот… нашёл свой путь. Сейчас он в этом уверен.       Ему понравилось, и он хотел ещё, как ненасытный зверь. И это животное в нём теперь будет требовать большего, становится сильнее и яростнее, вкусив плоти и крови живого существа.       С этой кашей в голове Чимин всё же не рискнул спуститься обратно в подземку и столкнуться случайным взглядом с человеком в синем, поэтому добрался до дома на автобусе. Пусть долго, но хотя бы безопасно, да и кашу в голове рассортировать нужно было.       И вот уже дома, в душе, стоя с закрытыми глазами под струями тёплой воды, стекающими по его лицу, он с улыбкой на лице смывал пенящимся гелем остатки преступления в виде засохшей спермы с паха, прокручивая в голове все щекотливые моменты. И он невольно возбуждался. Слишком красочно фантазия рисовала недавние ощущения на его губах. Воспоминание о том, как его целовали, ласкали, жадно прижимали к стенке, мяли зад и сминали вещи на пояснице, заставляя его толкаться в чужой кулак, просто вынуждало его мозг выдавать порционные, красочные и сытные картинки хищного Юнги. И в паху от этого стегало жгучим уколом пьянящего возбуждения.       Пальцы сами потянулись к губам и попытались повторить чужие сминающие действия, а рука на члене — воспроизвести запомнившиеся дёрганные движения не такого теперь уже и незнакомца. Хватило его с такими яркими повторами в голове ненадолго, поэтому, он, Чимин, который не извращенец — ну вы, собственно, в курсе, — самозабвенно подрочив с минуты две на сладкого Юнги и получив разрядку, поплёлся ставить чайник и изучать теорию гей-сообщества в интернете. Сон грядущий ему явно не светил, потому что слишком сильно впечатлённый мозг всё равно не позволил бы этой самой роскоши, да Чимин даже и не пытался. Завтра после работы у него встреча, и чего ждать от Юнги неизвестно, но он должен быть готов хотя бы в теории.       Изучив азы гейства, Чимин так и не смог понять, чего бы ему хотелось. Вот откуда ему, неискушённой душе, знать, чего он хочет: трахать или давать?       И как вообще в этом плане можно определиться, не попробовав всего, его же воспитывали, что мужик должен трахать, а тут проблемка — тут двое мужиков. И кто кого?       Error 404 — page not found.       А то, что кто-то один должен подставить зад, больно бьёт по самооценке и чувству собственной мужественности, особенно учитывая, что Чимина с детства учили быть сексуальным охотником и завоевателем женских сердец. Эти стереотипы, утверждающие, что мужчина должен быть «всегда готов», «вынослив» и «доводить дело до победного конца», «стараться, как следует», оказывают на всех парней огромное давление, предписывая им каждый раз заниматься сексом, как юный бог. А стоит возникнуть затруднениям в этой сфере жизни, и под угрозой оказывается целостность личности. Возникает чувство провала, появляется ощущение несоответствия «требованиям», неуверенность в себе и, в конечном итоге, осознание того, что ты и вовсе не мужик, раз не соответствуешь нормативам, ведь в интимной сфере царит строгий перфекционизм.       Вливая в себя тонну кофеина, Чимин, по правде говоря, не чувствовал усталость после бессонной ночи, во время которой успел не только изучить азы гейства, скрипя зубами, но и подрочить ещё пару раз по свежей памяти на их с Юнги короткую встречу. И делал он это с особым, весьма странным ощущением радости и предвкушения будущей встречи.       А вот к концу дня в голову Чимина пробрался мерзкий червь сомнения, который усиливал общую нервозность, обеспокоенность и, возможно, даже страх, что никто может и вовсе не прийти.       Ну да, у них было своеобразное приключение, они получили обоюдное удовольствие от дрочки, но никто же не гарантирует, что, оказавшись дома в спокойной обстановке, этот самый Юнги не ужаснётся своим действиям и просто не придёт, решив, что это была ошибка.       Правильно, никто не гарантирует.       И теперь Чимину страшно, что встретиться второй раз хочется только ему одному. Может, над ним вообще хотят посмеяться, подглядывая из-за угла и наблюдая, как он будет стоять там, на перроне, нервничать, оглядываться по сторонам в поисках знакомой блондинистой макушки?       Да, Пак Чимин, всё возможно. Сомнения реальны, пусть их и нельзя пощупать.       Даже самый простой случай задержки одного из них, и они могут больше никогда не встретиться. А что вообще Чимин о нём знает? Только имя? Юнги? И как потом его найти, если парень вечно ездил с разных станций метро? А может, этот блондин и вовсе не хочет, чтобы его искали?       От этих мыслей и сомнений Чимину только стало тревожнее вдвойне, пока он топтался в назначенное время на станции метро, нервно потирая горячие мокрые ладошки о свои вещи.       Вот же ж чёрт.       Чимину сейчас с большим удовольствием камушки бы под ногами побуцать, только жаль, их здесь нет, зато раздражающей, снующей взад-вперёд толпы людей в избытке и периодически поглядывающих на него незнакомцев.       Затылком он вдруг ощущает резко взметнувшиеся вверх волосы, поддетые чужим горячим пальцем, игривое скольжение по шее, и тихий шёпот в ухо.       Юнги. Он узнал. — Я думал, ты не придёшь, щекастый.       От маленького, но ёмкого предположения всё тело Чимина пробирает озноб, и его передёргивает, а с души лавиной сходят все сомнения. И оттого, что Юнги озвучил свои страхи, на сто процентов совпавшие с его собственными, ему становится как-то легко и приятно. Встречу ждал не только Чимин, и это определённо радует. — Привет, а я думал, что это ты не придёшь. — Чимин оборачивается к парню и смущённо улыбается, заглядывая в удовлетворённые глазки Юнги и, кажется, смущается ещё больше, потому что ему отвечают такой же милой улыбкой. — Хм… — внезапно, чужие глаза вспыхивают от пришедшей на ум идеи, и хитрый, колючий взгляд Юнги впивается в ничего не понимающего Чимина.       Но вся эта неловкость, к счастью, длится недолго, потому что, так и не ответив Чимину на приветствие — скорее всего, это просто в характере блондина, — его уверенно хватают за запястье и тянут за собой к эскалатору на выход. — Что? Куда мы? Куда ты меня тащишь? — Чимин покорно плетётся следом, но ответа так и не получает.       От Юнги шлейфом тянется приятный запах почти выветрившегося парфюма, но в этом и весь сок: третья раскрывшаяся нота всегда едва слышна, но от этого вдыхать её хочется не меньше. Чимин сейчас бы с удовольствием припал носом к чужому затылку и затянулся всей грудью, но он не может. Он же не извращенец!       Взгляд Чимина всю дорогу к подъёмнику упирается то в затылок блондина, то в горячую руку, которая крепко держит его за запястье, и от этого незатейливого действия он просто плавится изнутри, даже не обращая внимания на любопытные взгляды людей в их сторону.       Да, сколько раз он сам тягал вот так девчонок за запястье, как покорных телят, за собой в подсобку, чтобы там в своё удовольствие нацеловаться, но никогда не задумывался, насколько это может быть приятно. А теперь вот его тащат за собой, и, даже остановившись на эскалаторе на одну ступеньку выше него, Юнги так и не отпустил его руку, глядя куда-то вверх. Походу, блондина это явно не смущает. Так почему Чимина должно?       Ему ничего не остаётся, кроме как молча гипнотизировать чужую кисть на своём запястье, разглядывая красивейшую сетку вен, ползущую куда-то вверх под рукав, и совершенно мраморного цвета кожу, подмечая преступно сгрызенные ногти и кутикулу по бокам. Наверняка это следствие вчерашней бессонной ночи. Чимин по себе это знает. Если бы на руках оставались мозоли от дрочки, он бы тоже спалился. Эти изувеченные, сцепленные на запястье пальцы его до жути умиляют, вызывая глупую улыбку на лице. Оказывается, он не один нервничал и боялся, не один переживал и хотел встречи. И неожиданно для него, будто почувствовав его взгляд, большой палец нежно потирает его кожу запястья, заставляя щеки Чимина вспыхнуть, губу отвиснуть, а пытливый взгляд подняться вверх и встретиться с изучающими тёмными глазами.       Не сводя взгляда с Чимина, Юнги спускается на одну ступеньку вниз и становится вплотную к нему. Хватка немного расслабляется, его пальцы медленно ползут вниз вдоль раскрытой расслабленной ладони и просачиваются между маленьких пальчиков Чимина, сжимая его руку в единый переплетённый кулак. Молча, без единого слова.       Этот уверенный жест, тёмный взгляд в глаза — и Чимин чуть слышно вздыхает, поражаясь реакции своего тела. Дыхание почему-то становится тяжёлым, и он понимает, что снова возбуждён. Вот так просто. Стоило Юнги взять его за руку, переплести пальцы, как в паху прострелил разряд, а воспоминания об их тайне навалились обухом все и сразу, срывая едва слышный вздох с губ, на которые тут же хищно уставились и прекрасно распознали его состояние, потому что чужие губы изогнулись в ухмылке. — Так куда ты меня ведёшь, Юнги? — Ко мне, — глаза отрываются от сладких губ и изучающе хитренько прищуриваются, оценивая чужую реакцию. — Я…. Эм… Я… — Чимин не нашёлся даже, что ответить, и только очень громко позорно сглотнул; заикаясь идиотом, он стал зыркать растерянно по сторонам, вызывая на чужом лице ещё большее самодовольство. — Но сначала мы с тобой выпьем кофе в кафе неподалёку, так что расслабься. Силой я тебя не затащу к себе, если не захочешь. Идём.       Чимин облегчённо вздыхает, а Юнги, шагнув с движущегося подъёмника, уверенно тащит его дальше за собой, как дитя малое. Усадил на стул в кафе и заказал кофе на барной стойке, прихватив с собой парочку шоколадных конфет — походу, тех самых, которые унюхал Чимин во время их первой встречи в метро. — Держи, щекастый. — Я Чимин. И вовсе у меня щёки не такие большие, чтобы меня так нелестно ими стебать! — Твои щёки меня умиляют, и это не стёб. — Слишком прямолинейно и открыто высказывается блондин, сидя перед Чимином за маленьким столиком, и деловито шебуршит обёрткой конфеты, пока разворачивает её.       Эта простая фраза подчёркнуто заявила о том, что Чимин ему нравится, и это тупо загоняет в угол. Ну, как можно реагировать, когда тебе так открыто и одновременно скрытно делают комплимент, причём с таким видом, будто сказал нечто столь очевидное.       Да никак. Улыбкой.       Чимину вдруг становится как-то очень уютно в его обществе, хоть парень напротив и вызывает в нём бурю эмоций, а развёрнутая и подсунутая ему под нос конфета просто добивает. Это что, мать его, забота в скрытом виде?       Чимину плохо. — Ты гей? — выпаливает в лоб Чимин, решительно поборов очередной всплеск смущения на лице. — А ты извращенец? — Немного помедлив с ответом и изучив чужое лицо, Юнги с ухмылкой отвечает вопросом на вопрос, и продолжает держать протянутую конфету в пальцах.       Чимин, рассматривая чужую лукавую ухмылку, не спешит отвечать и действительно задумывается над собой. А потом просто начинает заразительно смеяться, забирая с чужих рук сладкое угощение, как бы невзначай касаясь чужой кожи своими пальцами, и так же лукаво поглядывает сквозь улыбающиеся щели глаз. — Как ты оказался здесь, в Японии? — Работа в звукозаписывающей компании. У меня контракт на пару лет. Так что я тут ещё года на два… А ты? — Студент. Моя практика заканчивается на следующей неделе, и мне осталось всего ничего. Боже, я так соскучился по Корее, я тебе передать не могу. — Понимаю. Я тоже. Ненавижу здешнее метро. — О, это отдельная тема. Так мы что же, не сможем встретиться в Корее, хён? Может, когда ты вернёшься? — Не думаю, что это возможно сейчас, я же сказал, я тут надолго. Кто его знает, что будет через пару лет. — Жаль, мне бы хотелось этого. Знаешь, я вчера не смог уснуть и пытался понять, каково это, ну…. когда оба — парни… Ну, в общем, я хотел сказать, что рылся в инете, но так и не смог понять, чего хочу. Это в новинку для меня. — То есть, ты хочешь сказать мне, что сначала домогался меня в метро несколько раз, а когда я ответил тебе тем же, ты всю ночь из-за меня смотрел гейскую порнуху в инете? — Я не… не это… ну, блин, чёрт. Я просто хотел понять себя и свои ощущения. Как определиться, кто ты… Ну, ты понимаешь… — Нет, не понимаю. Тебе понравилось? — Что? Порнуха? — Ну, ты же не смотрел её вроде как. Или смотрел?       Чимин на это только прячет нос в кружке кофе и стыдливо отводит глаза в сторону, а у Юнги срывается сдавленный смешок. — Ладно, я уточню. Я спросил, понравилось ли тебе то, чем мы вчера занимались? — Да, — едва слышно прошептал Чимин в ту же кружку, заливаясь пунцовым румянцем и проверяя взглядом случайных слушателей. — Хочешь повторить? — Мг, — Чимин снова смущённо кивает и уже более смело спрашивает встречный вопрос. — А ты? Тебе понравилось?       Юнги манящим кивком ладони призывает его склониться над столиком, намекая на шёпот в ухо, и Чимин послушно-заинтересованно придвигается поближе, желая узнать тайну блондина. — Мне пиздец, как понравилось, щекастый! Я себе все ногти сгрыз, пока дождался вечера, и боялся, что ты не придёшь, а теперь, стоит мне опустить взгляд на твои губы цвета спе-е-лой медовой сливы, — Юнги выделяет последние слова и показательно опускает глаза вниз, а Чимин замирает и перестаёт дышать, — как у меня член в штанах дёргается под столом.       Чимин позорно сглатывает скопившуюся слюну и заинтересованно зыркает на столешницу, под которой сейчас определённо что-то стоит, и Юнги снова победно хмыкнув, отклоняется от него назад. — А, эмм…какая у тебя, ну… роль в отношениях с парнями? — Чимин, стыдливо прикрывая рот ладошкой, шепчет Юнги до боли интересующий его вопрос. — Это важно для тебя? Ты же сам не знаешь, чего хочешь? — Ну, я хотел бы знать, чего от тебя ждать… — Любая. Доволен? Давай для начала с тобой разберёмся. — Юнги копошится у себя в рюкзаке и достаётся нечто розовое в зажатом кулаке, который тянет к Чимину. — Держи. — Что это? — Чимин забирает тайну кулака и, едва раскрывая его, с интересом разглядывает продолговатый небольшой предмет, чем-то отдалённо смахивающий на женский тампон. — Вибратор. Используй его сейчас в туалете. — В каком это смысле? Мне трахнуть себя этим? Он же маленький. Или что? Я не понимаю, - шепчется Чимин. — Нет, глупый, просто вставь в себя и возвращайся. Я думаю, ты разберёшься, что должно остаться снаружи, а что внутри. Это поможет тебе определиться в своих желаниях. — А как он работает? — Чимин, много вопросов. Я бы сделал это сам и с удовольствием сейчас прижал бы тебя, мелкого щекастого извращенца, к стене, но тут постоянный поток людей и вкусный кофе, поэтому, если нас выгонят, я не смогу больше его заказывать здесь. Иди и сделай. Я буду ждать. — Юнги глазами показывает направление туалета, а Чимин с сжатым кулаком опасливо оглядывается в поисках таблички. Встаёт и, стыдливо озираясь, будто люди вокруг знают, чем он сейчас будет заниматься в туалете, зажато идёт в направлении стрелочки указателя.       Десять минут спустя он выходит с красным рыльцем в пуху, свидетельствующим об успешном завершении смущающей миссии. — Ну как, получилось? — Да, но я ничего не чувствую. Как это мне поможет? — Поймёшь. Так что, идём ко мне? Обещаю, никакого секса, пока сам не попросишь. Я просто ужасно хочу тебя… поцеловать.       Чимин выглядывая из-под опущенных ресниц, быстро кивает головой пару раз и встаёт следом за Юнги, подходя к кассиру. Оглядываясь на посетителей и изучая интерьер заведения, на который ему просто не хватило времени, Чимин ждёт, пока Юнги оплатит счёт за купленный кофе. И стоит ему обратить внимание на блондина, как тот открывает подозрительно розовое приложение на телефоне, пока его рассчитывают. Логотип на экране больно смахивает на тот предмет, который он, Чимин, запихнул минуту назад в себя, и этот засранец жмёт «play».       Чимина прошибает разряд.        Глаза округляются шарами, губы поджимаются в тонкую линию и прикусываются зубами, его скручивает, ноги вмиг слабеют, и в спасительном выпаде он хватается рукой за плечо Юнги, чтобы позорно не рухнуть на коленки.       Хищные лисьи глаза задерживаются на чужом лице, буквально пропуская через себя каждую искреннюю эмоцию, излучаемую шокированным Чимином, а губы растекаются в лёгкую самодовольную ухмылку, говорящую только одно — «Плавали, знаем». — Ты как? Всё хорошо? — звучит ехидно и с намёком, слава Богу, понятным только им двоим, но от этого не легче.       Таких подстав от жизни Чимин уж никак не ожидал. Наглый кореец вот так просто, в людном месте, у кассира на глазах, включил тот самый вибратор, заставляя Чимина корёжиться и сгибаться в три погибели от переизбытка ощущений. И кто теперь из них извращенец? Да у него просто дар речи отнялся, Чимин только глазами мог передать своё удивление, на большее он не способен, потому что все остальные силы направлены на подавление охов, вздохов и стонов.       Теперь до него отчётливо дошла фраза Юнги «поймёшь», когда в заднице завибрировало устройство, и Чимина просто расплющило на глазах продавца в жидкую лужицу, не способную держать себя на ногах от прострелов удовольствия, вспышками застилающих его ясный ум. — Вам нехорошо? Может, нужна помощь? — вежливо интересуется кассир, пока Юнги круговым движением большого пальца на телефоне не добавляет мощности и так же с притворным интересом ждёт от передёрнувшегося Чимина ответа. — Нет, всё-о-о-о хо-ро-о-о-шо, — с трудом скулит Чимин дрожащим голосом, скрещивая ноги в паху, стыдливо прячется за Юнги, пытаясь скрыть подкатившее к паху возбуждение, и показательно жмёт чужое плечо, моля о пощаде.       Он несомненно стал объектом не слишком вежливого интереса со стороны присутствовавших в кафе людей, но мужественно игнорировал любопытные взгляды, только потому что ему вот сейчас явно не до этого, слишком сильно его коробит от вибратора на простате, а Юнги при этом неспешно расплачивается. — Идём? — Юнги в кармане проводит пальцем по сенсору телефона в обратную сторону и ощущения вдруг резко стихают, Чимин с облегчением выдыхает, распрямляется, готовясь устроить последнему взбучку, как только они выйдут.       Но, очевидно, прочитав все мысли Чимина по его лицу, Юнги хмыкает, замирает на полпути и наигранно ойкает. — Чек забыл! — Палец тут же крутит сенсор по часовой, Чимина снова коробит, и в этот раз он охает и протяжно стонет, хватаясь за ближайшую вешалку с вещами.       Вот же ж гад! Но в голове снова ни единой мысли, кроме вспышек наслаждения, которые он испытывает все эти секунды, и просто не способен здраво рассуждать. — Хё-о-о-н! — скулит Чимин у вешалки в дверях в изнеможении и уже буквально стыдливо стонет, извиваясь у всех на глазах.       А Юнги, пожирая его тёмным взглядом, вернувшись с ненужной бумажкой в руках, мимолётно шепнул ему на ухо пару слов, никак не помогающих унять возбуждение. — Ты меня дико заводишь одним своим видом, щекастый.       Он хватает его за запястье и тащит на улицу, попутно выключая в кармане устройство. Но не успевает Чимин свободно вздохнуть и выровнять своё дыхание, как его утаскивают в тёмную улочку за здание кафе, подальше от оживлённой улицы, и бесстыдно прижимают к каменной стене.       Взгляды встречаются, и Чимину уже совсем не хочется ни ругаться за такую подставу у всех на глазах, ни возмущаться, потому что его за талию уверенно притягивают к себе и откровенно целуют.       О, да!       И, о чудо, Чимин теперь понимает, откуда берутся эти киношные сцены безумства, когда двое, целуясь на улице, у подъезда, в лифте, открывая дверь ключом, вваливаются внутрь квартиры и не могут оторваться друг от друга. Он и сам забыл обо всём, когда почувствовал чужой шоколадный привкус на своих губах и настырный язык во рту. Очередной впрыск удовольствия в кровь, и Чимин просто размяк.       И кто бы мог сомневаться, что во время обжигающего поцелуя рука Юнги в кармане снова не подкрутит сенсор вибратора. — Агх, — Чимин открыто стонет в чужой рот и немного приседает, но уверенная рука Юнги на пояснице только крепче прижимает его к себе, а вторая хватает и удерживает его за затылок, зарываясь пальцами в волосы и не позволяя отстраниться и прервать обжигающий поцелуй.       Тело Чимина, извиваясь в чужих руках и потираясь пахом о чужой, просит жизненно необходимых ему ласк, и он тихонько постанывает от неровного дыхания и нехватки кислорода, пока в ушах звучит эхо нежного шёпота Юнги, а губы требовательно мажут по щекам и ищут неистовых недавних поцелуев. — Ты просто шикарен, щекастый. Я не смог удержаться, прости.       Чимину уже плевать, он сам толкается пахом в чужой стояк, потому что вибратор приносит слишком сильные ощущения, заставляя его терять голову в проулке, куда в любой момент может завернуть случайный прохожий. От этого чувства опасности и риска быть застуканным вкупе с похожей ситуацией в метро, Чимин внезапно задрожал от нахлынувших воспоминаний, на которые дрочил полночи, и от новой волны возбуждения. Руки сами обнимают Юнги за шею, и он просто виснет на нём, сливаясь в долгом мокром развратно-причмокивающем поцелуе.       Когда его подбросили за зад вверх, словно пушинку, или когда он успел обхватить чужую талию ногами, Чимин не понял. Но когда рука Юнги, метнувшись в карман, добавила скорости на вибраторе, он понял одно: такими темпами ему даже подрочить не успеют. Он просто обкончается в этом проулке на чужих руках.       Жадные ладони до боли сминают задницу, помогая Чимину сильными рывками толкаться, тереться и ездить запертым в штанах членом по тугому натянутому каменному бугорку в штанах Юнги, а настойчивые губы блондина буквально пьют его несдержанные стоны, прижимая всё его тело своей грудью к стене. И это сводит с ума. Даже если бы их сейчас застукали, Чимин ни за что бы не остановил это безумие. На грани безрассудства он зарывается пальцами в чужие волосы и, извиваясь змеёй в крепких руках Юнги, буквально дрожит от кайфа. Чимин открыто наслаждается своим диким возбуждением, не стыдясь ни своего тела, ни способа получения наслаждения, ни того, как он трётся о другого мужика в тёмном проулке. — Ещё! Хён, ещё, я почти вот-вот… Боже, это так сладко...       Те самые шикарные руки Юнги, на которые так пялился Чимин на эскалаторе, сквозь натянутые на его заднице джинсы с нажимом давят средним пальцем на его задний проход.       Ощущения усиливаются как от трения, так и от давления вибратора на чувствительное местечко, пока его доводят до точки невозврата, поступательными толчками пальцев имитируя проникновение. Единственное, что он успевает заметить перед ярчайшим оргазмом, так это то, что не он, оказывается, кончает первым, а Юнги. Его дёрганные рваные толчки в паху и почти дикие необузданные вылизывающие поцелуи на истерзанных пухлых губах замирают, пока он наслаждается пульсирующим удовольствием в висках, спуская в штаны и продолжая через ткань почти трахать его пальцем, а следом кончает и Чимин.       Рука Юнги снова ныряет в карман, выключает приложение, и разорванного Чимина медленно опускают на землю, оставляя на распухших алых губах ленивый, но игривый чмок. — А теперь идём ко мне мыться, щекастый? Здесь недалеко. — Дай мне минутку — я, кажется, идти ещё не в состоянии.