Игры с дьяволом

      Так как в день проводилось не более одной игры, на всё оставшееся до отбоя время игроки остались предоставлены сами себе. Большинство участников предпочитали заниматься своими делами и не лезть к другим группам, не желая провоцировать конфликт. Пытаясь отвлечься, многие принимались играть в города или мафию — делали всё, чтобы хоть на одну ничтожную секунду забыть, где они находятся.       Но даже среди смертников найдется тот, кто будет смеяться в лицо смерти. Ци Жун как раз и был из числа таких людей. Правда, смерти в лицо смеяться смелости ему не хватало, а вот в лицо Се Ляню — вполне.       — Поверить не могу, что мой кузен-святоша собственными руками отправил в пропасть девять человек, — скаля зубы в развязной сумасшедшей улыбке, Ци Жун подошел ближе к месту, где расположилась компания Се Ляня.       Напоминание о смерти команды соперников только усугубило и так подавленное настроение игроков. Никто не был рад появлению Ци Жуна, в особенности Се Лянь. Он не общался с кузеном так долго, что смог полностью забыть, каким раздражающим бывает Ци Жун. Весёлый нрав Ши Цинсюаня вкупе с его неуёмной энергией позволил остальным членам группы немного отвлечься от ощущения крови на руках, но теперь их снова вернули на ту платформу, выступающую над пропастью.       — А я всегда говорил, что у тебя лицемерная натура! Изображаешь ангелочка, а сам-то! — насмехался Ци Жун, совершенно не замечая направленных на него убийственных взглядов.       Се Лянь внешне старался сохранять хладнокровие, не обращая внимания на выходки дерзкого кузена. Внутри же бушевали эмоции. Можно сколько угодно утверждать, что всё происходящее — игра и люди сами подписали договор со смертью, придя сюда во второй раз. Можно рассуждать о выживании и «либо ты, либо тебя». Можно успокаивать себя как угодно, но так легко принять смерть людей, произошедшую по твоей вине, нелегко. Се Лянь не собирался заламывать руки и плакать навзрыд о потерянных жизнях — мёртвых всё равно не вернуть, а вокруг полно соперников, однако слова Ци Жуна задевали сильнее, чем хотелось бы.       — Вся семья считала тебя истинным талантом, достойным наследником, а ты оказался просто псом…       Прежде чем ещё одно оскорбление успело сорваться с губ Ци Жуна, высокая фигура в форме игрока ухватила говорливого сто двенадцатого за локоть и с силой сжала. То был Сань Лан; с пламенем, горящим в глубине глаз, и показательно скучающим выражением лица он напоминал состоятельного господина, неприятно удивлённого выходками беспризорного подростка.       — Лучше тебе закрыть свой рот, если не хочешь остаться без языка, — растягивая губы в приторно-сладкой улыбке, Сань Лан сжимает руку Ци Жуна. Се Лянь готов поспорить, что ногти Сань Лана причиняют боль даже через одежду.       — А ты кто такой, пижон чертов? — выплёвывает Ци Жун.       На кончике языка уже лежит готовое вырваться новое оскорбление, но прежде чем неосторожное слово вбило последний гвоздь в крышку гроба болтуна, на плечо Ци Жуна легла рука. Цзюнь У подошёл незаметно: тихо и быстро, одна секунда — и вот он стоит возле своего союзника и дружелюбно улыбается, глядя в глаза Сань Лану.       — Прошу прощения за моего друга. Он переволновался во время последней игры и захотел поговорить с кузеном. Мы не думали, что он настолько будет возбуждён после победы, — вздохнул Цзюнь У и покачал головой.       — В следующий раз лучше следите за своими питомцами, — с брезгливостью отбросив руку Ци Жуна, Сань Лан отошёл на шаг и презрительно усмехнулся.       Пока остальные игроки следили за ссорой, Се Лянь не отрывал взгляда от Сань Лана. Сосредоточенный, взирающий на Цзюнь У с едва прикрытым отвращением юноша скорее напоминал разгневанного хищника, чем милого игривого парнишку. Несмотря на неловкость от присутствия друга отца и общее смятение чувств по поводу Цзюнь У, Се Лянь не понимал, чем старший мужчина мог вызвать такое неприятие со стороны Сань Лана.       Ци Жун ушел вместе с негласным лидером своей команды, но останавливаться на достигнутом не планировал. На следующее утро, когда участникам велели отправляться на новую игру, отделившись от союзников, Ци Жун встал в строю прямо позади Се Ляня.       — Что, кузен, нашел себе защитничка и радуешься? Думаешь, никто и слова в твою сторону не скажет? Чем ты так понравился этому тошнотворному хмырю в повязке, опять ангелочка разыгрывал? Зачем только припёрся сюда…       Кузены были настолько похожи, что даже их голоса звучали почти одинаково. Вот только Ци Жун совсем не умел ценить то, что имел. Желая казаться более суровым и грозным, чем есть на самом деле, он намеренно старался говорить ниже и грубее. В итоге тембр резал уши. Для Се Ляня всё звучало еще хуже, разница между Ци Жуном в детстве и сейчас оказалась слишком разительной, чтобы легко к ней привыкнуть.       Как бы Ци Жун не старался, вывести Се Ляня на ссору у него не получалось. Живя в неблагополучных районах, волей-неволей научишься игнорировать большинство летящих в твою сторону оскорблений. Се Лянь давно потерял подростковую болезненную гордость, ровно как и чувство стыда. А вот жажда справедливости продолжала ярко гореть в сердце. Се Лянь не мог позволить, чтобы его нового приятеля, его друга, Сань Лана так просто именовали «тошнотворный хмырь».       — Ци Жун, хватит, — обернулся к кузену Се Лянь. — Я здесь по тем же причинам, что и ты. Хочется жить. И не просто еле сводить концы с концами, а жить. Все здесь, чтобы сражаться за себя.       — Или за других, — добавил Се Лянь чуть погодя.       — Гэгэ, не стоит распаляться перед таким ничтожеством. Не всем дано понять, какого это — сражаться ради кого-то. Какого это — жить ради кого-то, — небрежно бросил Сань Лан, отталкивая Ци Жуна в сторону, чтобы встать на его место позади Се Ляня.       Взгляд, которым Ци Жун проводил пару игроков, остался незамеченным.

***

      Как и в начале третьей игры, сначала участников привели в просторную комнату с белыми стенами и велели разделиться на команды, в этот раз по два человека. На размышление дали десять минут. Игроки рассыпались по комнате, высматривая в толпе возможную пару. Те, кто определился с напарником, отходили к противоположной от входа стене, где виднелись закрытые пока что двери, ведущие в комнату с самой игрой.       Первым желание многих, конечно, было добиться помощи от физически сильных игроков. Участники, зарекомендовавшие себя как умные и способные стратегически мыслить люди, тоже быстро нашли пару. Легче всего пришлось тем, кто изначально пришёл на игру с близким человеком или хотя бы сформировал дружеские связи уже в игре. Тот же Пэй Су не задумывался, он взял Бань Юэ за руку и уверенным шагом направился к уже готовым парам.       Последовав примеру молодого Пэя, Ши Цинсюань ярко улыбнулся и, взяв ладонь Мин И, потянул.       — Пойдем, Мин-сюн, будем играть вместе. Мы же лучшие друзья!       — Мы не друзья, — угрюмо отрезал Мин И, но вырываться не стал, проследовав за оптимистично настроенным Ши Цинсюанем.       Сань Лан смотрел паре недрузей вслед дольше необходимого, но ничего не сказал, вместо этого обратившись к Се Ляню:       — Гэгэ, помнишь, что я говорил тебе вчера?       До этого рассеянно осматривающий толпу Се Лянь повернулся к другу и кивнул. Судя по всему, у Сань Лана был какой-то план, от Се Ляня же требовалось довериться ему.       Дёрнув уголком губ в слабом намеке на улыбку, Сань Лан кивнул в сторону, отзывая отойти от основного сборища игроков. Стоя в стороне ото всех, Се Лянь и Сань Лан казались уже сформированной парой, поэтому к ним никто не подходил. Третий и пятнадцатый игрок проводили вместе много времени, поэтому такому выбору никто не удивился.       Разделение продолжалось.       Побродив среди людей некоторое время, Му Цин подошёл к Фэн Синю и с показательно недовольным лицом встал рядом. Се Лянь не удивился, что его бывшие друзья решили играть парой, раньше они всегда так поступали. Поведение Му Цина же немного забавляло, но Се Лянь не хотел смеяться. Неопределенное беспокойство мутило душевное спокойствие с того момента, как организаторы велели разделиться на пары. Что-то здесь было не так.       Среди людей Цзюнь У снова начался спор. В этот раз центром стал Ци Жун и юноша, стоявший за его спиной. Младший игрок с номером четыреста пятьдесят, как заметил Се Лянь, почти не взаимодействовал с другими членами команды, только с Ци Жуном.       — Ты уверен, что это разумно — брать Гу Цзы в напарники? — покровительственным тоном спросил Цзюнь У.       Юноша, Гу Цзы, неуверенно посмотрел на Ци Жуна, ожидая ответа, от которого словно зависела его жизнь.       — А какое право ты имеешь мне указывать? Ты что, мой папочка? — издевательски протянул ЦИ Жун.       Се Ляня несказанно удивил такой ответ. Если судить по первому впечатлению, то Гу Цзы представлял собой обычного, даже слабого парнишку без влияния, но с кучей проблем. Встать в пару с таким не просто невыгодно, но может быть зловредно. Ци Жун же придерживался эгоистического стиля жизни, в последние годы так точно. С чего бы ему брать в напарники простого парня, что младше его лет на десять?       — Поступай как знаешь, — пожал плечами Цзюнь У и отошёл, чтобы продолжить поиски партнера.       Вместо того чтобы воспользоваться своим статусом негласного лидера и взять в напарники сильного игрока, Цзюнь У направился в противоположную от своей группы сторону. Шёл он прямо к Лан Ину!       Се Лянь инстинктивно дёрнулся, собираясь не подпускать Цзюнь У к младшему члену команды, но Сань Лан остановил безотчетный порыв, сжав плечо пятнадцатого. Лан Ин нервно оглядывался по сторонам, не зная, как подступить к другим участникам. Он даже на вид был не лучшим напарником: низкий, щуплый и с повязками на лице. Кто захочет с таким играть? Увидев Цзюнь У, направляющегося прямо к нему, Лан Ин выдохнул с облегчением.       Может, Цзюнь У был не лучшим напарником, но для Лан Ина это был шанс. Не нужно долго думать, чтобы сопоставить нечётное количество игроков и приказ разбиться на пары. Кто-то останется за боротом, и у слабого Лан Ина были на это все шансы.       Время подходило к концу. Участники разделились на пары, и только один игрок стоял один.       Се Лянь стоял возле Сань Лана и гадал, что на уме у третьего. Сам же юноша только изредка успокаивающе посматривал на Се Ляня, ничего не говоря. За пару минут до конца времени, отведенного на поиск партнера, к Сань Лану подошла женщина.       — Молодой господин, вы не против, если я стану вашей напарницей? — склонив голову на бок спросила игрок номер двадцать три.       Отовсюду послышались шепотки:       — На что надеется Саюнь Цзи?       Немного покопавшись в памяти, Се Лянь вспомнил, что это дама успела зарекомендовать себя как одиночка, бросающаяся с оскорблениями на всех, кто пытался к ней подойти. Во время перетягивания каната она чудом попала в хорошую команду и не вылетела, но теперь осталась совсем одна. Се Ляню было её жаль, но исходя из числа игроков кто-то должен был остаться без пары. Что случится с этим несчастным — неизвестно, а узнавать как-то не хотелось.       — У меня уже есть пара, но игроков неравное число, поэтому, чтобы было честно, мы могли бы сыграть в игру, — предложил Сань Лан, глядя не на Сюань Цзи, а на Се Ляня. — Сыграем в "Камень, ножницы, бумага".       Краем глаза заметив, как Фэн Синь и Му Цин, пылая праведным гневом, пробираются через толпу, Се Лянь быстро согласился и, глядя на бывших друзей, покачал головой. Сань Лан попросил ему доверять, и у Се Ляня не было причин не делать этого. Как ни посмотри, а Сюань Цзи не казалась хорошим кандидатом в напарницы. Если Се Лянь останется без пары, то неизвестно к каким последствием это приведет. С другой стороны, он уже прыгнул в омут с головой, когда вернулся в игру, стоит ли сейчас включать осторожность?       Сюань Цзи согласилась на игру. Раунд был один, соответственно, и шанс тоже. Сань Лан выглядел непринуждённым, но было что-то жёсткое и напряжённое в его взгляде и жестах. Се Лянь вовсе не волновался, он собирался принять любой поворот судьбы как должное.       Сюань Цзи выбросила камень. Сань Лан тоже. Се Лянь же сложил ладонь в ножницы.       — Ты проиграл, — беспечно бросила Сюань Цзи, даже не взглянув на пятнадцатого. Да и на своего напарника она не смотрела, женщину никто не волновал, кроме ее самой.       Со стороны послышалось пару неодобрительных смешков. Со стороны все выглядело так будто Сань Лан по каким-то неизвестным причинам бросил вполне перспективного Се Ляня и променял его на тёмную лошадку, Сюань Цзи. Двадцать третья позиционировала себя как одиночка, и ещё не известно, во что выльется сотрудничество с ней. Хорошо, если Сань Лану придётся всё выполнять одному, напарница может и попытаться устроить саботаж. Кто знает, что у неё в голове?       Му Цин и Фэн Синь больше других были возмущены, они были намерены преподать урок этому «дерзкому сопляку», но время на выбор партнера подошло к концу, солдаты в розовых костюмах велели начинать игру. Скрипя зубами, Му Цин схватил Фэн Синя за руку и повёл в комнату.       Ши Цинсюань оглянулся и озабоченно посмотрел на Се Ляня, но позволил Мин И увести себя. Бань Юэ и Пэй Су также не стали встревать, позволив генералу Хуа самому разобраться с третьим.       Сюань Цзи сразу после объявление ведущего направилась к игровой комнате, даже не удостоверившись, следует ли её напарник за ней.       Сань Лан выглядел смущённым и несчастным, он взял Се Ляня за ладонь и нежно сжал, извиняющее улыбаясь.       — Прости, гэгэ, но так надо. Дети не должны становиться изгоями.       — Ничего, я верю тебе. Удачи, Сань Лан, — напоследок похлопав юношу по плечу, Се Лянь отошёл в сторону.       Как только последний участник зашёл в комнату, к оставшемуся без пары парню подошли солдаты в костюмах и велели следовать за ними. Се Лянь не сопротивлялся и был приятно поражён, когда работники, отмеченные треугольником, не стали брать его за руки или как-то иначе касаться, чтобы направить движение. Казалось, люди в масках старались держаться на почтительном расстоянии.       Пока остальные участники начинали свою четвёртую по счёту игру, Се Ляня привели в общую комнату и оставили ждать возвращения победителей.       — Никто не должен становиться изгоем только потому, что не хватило пары, — сказал один из работников в костюме с фигурой квадрата на маске.       Оставшись в одиночестве в огромной комнате, Се Лянь не знал, что делать. Страх неизвестности перед волей организаторов по поводу роли оставшегося без пары уже прошёл. Кроме кроватей, огромной копилки с деньгами на потолке, дверей и электронного циферблата с часами и количеством игроков, в помещении ничего не было.       Несмотря на то что сам Се Лянь избавился от необходимости играть, холодное противное чувство тревоги продолжало сжимать сердце. Те немногие, с кем Се Лянь успел познакомиться, и те, кого он знал давно, сейчас отправились в очередной раз бросать вызов смерти. Не зная правил или даже названия игры, Се Лянь не мог строить предположений. Оставалось только ждать.       Не прошло и часу, как в комнату начали заходить победители. Бледные, дрожащие, со слезами на глазах люди смотрели перед собой, и в глазах их отражались горе и боль. Участники выбрали себе в пару тех, кому могли хоть немного доверять. Приятели, друзья, любимые — пары игроков состояли из близких друг другу людей. Вернуться же было суждено лишь одному.

***

      — Да как ты посмел его бросить! — громко крикнул Фэн Синь, толкая плечом рядом стоящего парня, чтобы пройти к Сань Лану.       Прежде чем игроки могли сцепиться и устроить драку, один из солдатов остановил Фэн Синя, приставив к спине дуло винтовки.       — Следуйте парами, — просто сказал человек в розовом костюме.       Проворно схватив Фэн Синя за одежду, Му Цин, шипя под нос, притянул старого друга к себе, выговаривая, чтобы тот не нарывался на неприятности. Как бы они оба ни хотели помочь Се Ляню, начинать выяснять отношения при солдатах опасно. Можно сделать всё и после игры.       Механический голос велел игрокам разойтись по игровой площадке, напоминающей спальный район города. Внимание к деталям поражало. Каждый кирпичик, каждый листик напоминал настоящий. Му Цин не мог отделаться от мысли, что уже видел где-то подобные декорации.       Пары разошлись по площадке в сопровождении солдат, каждый игрок получил по мешочку с шариками.       — О, я знаю много игр с шариками! — радостно воскликнул Ши Цинсюань, вместе с Мин И спрятавшись от возможных соперников во дворе одного из фальшивых домов.       Улыбка погасла и испарилось веселье, стоило механическому женскому голосу объявить правила игры. Мешочек с десятью стеклянными шариками выпал из ослабевшей хватки. Ши Цинсюань сам чуть не рухнул на землю от обрушившегося волной осознания.       Выиграет тот, кто сможет отыграть у своего соперника все десять шариков. В один миг союзники стали соперниками.       — Посмотрим, на чьей стороне удача, — сказала Сюань Цзи после предложения Сань Лана сыграть в чётное-нечётное.       Игра была известна почти всем, особых навыков для неё не требовалось. И самое главное, было неважно мужчина ты или женщина, слаб или силён, лишь Фортуна может тебе помочь.       Сюань Цзи была отличным стратегом и рассчитывала если не переиграть, то обмануть юношу. Она никак не ожидала, что за первые несколько ходов, выпавших Сань Лану, он заберёт у соперницы все шарики.       — Подожди! Давай переиграем! — подскочила с места Сюань Цзи, вцепившись в руку парня как в спасательный круг. — Я потеряла всё из-за любви! Такая наивная. Надеялась, что смогу здесь улучшить своё положение, а после — отомстить!       Проиграть так быстро и так легко какому-то юноше, почти мальчишке? Уязвлённая гордость женщины мешалась со страхом. Гнев чёрной тенью лёг на прекрасное лицо. Но в глазах Сань Лана не мелькнуло ни капли сочувствия к потерявшей всё женщине. Его не волновали ни её личность, ни её прошлые поступки, ни мотивы. Безразлично взглянув на слёзы, собравшиеся в уголках глаз Сюань Цзи, Сань Лан резко выдернул руку и бросил через плечо:       — Удача всегда на моей стороне.       Сань Лан не оглянулся, когда за спиной прозвучал выстрел.       Идя к выходу, юноша прошёл мимо уютного закутка, отгороженного от основной улицы белым забором. Возле каменной стены сидели двое: взрослый, умудрённый жизнью Цзюнь У и молодой, наивный Лан Ин. Покачав головой, Сань Лан мысленно пособолезновал судьбе юноши и пошёл дальше. Он не мог вмешиваться в игру других.       Почти у самого выхода, в стороне от большинства игроков возле поддельного дома, чьи стены увивал плющ, стояли два мужчины, которые так хотели преподать Сань Лану урок. Можно было бы сказать что-то едкое в их сторону, но Сань Лан промолчал, только окинул пренебрежительным взглядом. Они сами наказали себя, выбрав друг друга в партнеры.       Му Цин сжимал руки в кулак, чудо, что шарики ещё не треснули. На язык так и просились язвительные замечания, но слова застревали в горле. Фэн Синь чувствовал себя не лучше. Никогда прежде не верящий в богов мужчина шептал в разнобой молитвы. В мешочке оставалось всё меньше шариков.       — Я проиграю, — хрипло вынес вердикт Фэн Синь. — Я проиграю! И умру, — сглотнув он продолжил. — Пожалуйста, помоги Коу-Коу. Он ещё ребенок.       — А ну, соберись! Тряпка! — взревел Му Цин и ударил Фэн Синя по лицу. — Рано плакаться, всё ещё может измениться.       Му Цину хотелось кричать. Хотелось встряхнуть этого недотёпу и проорать в самое ухо «возьми себя в руки, у тебя же есть сын!». Но в этом и была вся проблема. У Фэн Синя был сын, о рождении которого горе-папаша узнал только недавно, да и то случайно. Цзянь Лань делала всё, чтобы помочь своему ребенку, но теперь её не было, и Фэн Синь должен был сделать всё в одиночку. Нет, не просто должен. Обязан.       У Му Цина не было сына. Зато была мать. Старая, больная и любящая своего непутёвого сына сильнее всего на свете. А ещё было жгучее, горячее растекающееся по венам подобно лаве желание. Желание не умирать.       «Я не могу отступить. Я должен бороться и тогда смогу помочь.» — твердил Му Цин себе в мыслях.       Но как помочь, если перед вами выбор «он или ты»? Здесь нет правильного решения. Здесь нет верного решения. В таких случаях советуют выбирать меньшее зло, но никто не говорит, как жить дальше, ведь выбирая из двух зол, всё равно останавливаешься на зле.       — И всё равно пообещай, — тяжело вздохнув, Фэн Синь успокоился и смог наконец мыслить ясно.       Злое и полное горечи «нет» так и не сорвалось с языка. Му Цин поджал губы, закатил глаза и через силу выдавил:       — Помогу, чем смогу, если понадобится, — отведя взгляд в сторону, он буркнул себе под нос уже тише. — Ребенок не виноват, что мать и отец идиоты.       Фэн Синь хотел разозлиться и вступить в перепалку, но голос совести, похожий на что-то среднее между Цзянь Лань и Се Лянем, напомнил о деле. Игра продолжалась.       — Чётное, — уверенно сказал Фэн Синь.       Му Цин медленно разжал кулак и показал три шарика. Ровно столько осталось у Фэн Синя.       — Мы можем переиграть. Времени много, — предложил было Му Цин, но переиграть судьбу не вышло.       Передавая последний шарик, Фэн Синь в последний раз взглянул в глаза человеку, которого столько раз называл соперником, порой даже врагом, но всегда держался за него как за друга.       — Ты обещал, — прошептал Фэн Синь одними губами.       Руки Му Цина дрожали, сжимая мешочек с двадцатью шариками. Никто не сможет рассказать о минутной слабости.       Раздался выстрел.       Уже не сможет.       «Я не могу умереть. Мне есть ради кого бороться.» — думал Му Цин.       «Они не правы. Я знаю, — как это сражаться за других.» — пронеслось в голове Ци Жуна за секунду до того, как он кинул свой камешек.       Гу Цзы в детстве почти не играл со сверстниками, потому с энтузиазмом принял предложение устроить своеобразные дартс. Попасть шариком в вырытую в песке ямку оказалось сложнее, чем можно было предположить. Гу Цзы не унывал. Пока его результаты совпадали с прогрессом Ци Жуна, значит, ещё есть шанс.       Но Гу Цзы не знал, что шанса давно нет. Ци Жун провел всё детство бросая дротики и кидая шарики, если кто и мог без проблем выиграть в этой игре, так это он. Требовалось лишь немного времени, чтобы вспомнить привычные движения, пристреляться. Но что же? Камешки всё падали, так и не долетев до цели. Потерял ли Ци Жун сноровку, разучился ли играть? Отнюдь нет, шарики летели ровно туда, куда он хотел.       С того самого часа, когда молодой парнишка, прячась от бродячих собак, подбежал к нему на улице, жизнь Ци Жуна кардинально сменила курс. Как-то неожиданно из «одного» стало «двое». Любой другой мальчишка давно бы сбежал, узрев дурные привычки и склочный характер неожиданного «благодетеля». Но Гу Цзы оставался. День за днём таскался по пятам, рвался помогать и улыбался. Такой яркой улыбки Ци Жун не видел с тех пор, как крах Сянь Лэ уничтожил всю радость в кузене. Однако и Се Лянь никогда не улыбался так Ци Жуну. Приходилось тайком, словно вор, смотреть, как кузен одаривает внутренним светом других. Других, а не Ци Жуна.       А Гу Цзы улыбался. Никто не понимал, в чем цель этого парня. Знакомые Ци Жуна считали Гу Цзы либо глупцом, не понимающим, с кем связался, либо обманутым несчастным ребенком. Стоило же спросить самого Гу Цзы, как он принимался с блеском в глазах перечислять положительные качества своего шифу. Большую часть Ци Жун сам наговорил, хвастаясь.       Хотелось смеяться. А ещё хотелось соответствовать.       — Последняя попытка, — попытавшись улыбнуться, заявил Гу Цзы и сделал бросок.       Камешек упал на песок, прокатился несколько сантиметров и застыл у самого края ямки. Стекло сверкало под светом фальшивого солнца.       — Не вышло, — понуро констатировал младший парень. — Но ничего. У шифу ещё есть попытка. Если не получится — переиграем!       — Малец, чего ты такой воодушевлённый-то? Если я щас закину в лузу, то ты покойник! — раздражённо крикнул Ци Жун, хватая Гу Цзы за плечо и встряхивая.       — Прошу прощения, просто это ведь было бы хорошо, разве нет? — смущённо отвернулся Гу Цзы и потер плечо.       — Что хорошо? — настороженно и как-то слишком серьёзно спросил Ци Жун. Будь здесь кто-то из его знакомых, не поверили бы, что перед ними тот самый «зелёный гоблин».       — Да так, — тихо буркнул Гу Цзы. — Я мало жил, у меня ничего нет, кроме шифу. Если я умру, никто и не вспомнит. Это не так уж плохо.       «Не так уже плохо? Да о чем ты говоришь, сопляк!» — собирался крикнуть Ци Жун, но голос умолк, не набрав силу.       У Гу Цзы никого не было. Ни матери, ни отца, ни бесящего сверх меры кузена. Никого не было, кроме Ци Жуна.       Ци Жун вгляделся в мутное стекло своего последнего снаряда и крепко сжал его в руке.       Пара секунд, чтобы прицелиться. Учитывать отсутствие ветра и песок в качестве почвы. Не вкладывать много сил и бросить.       Шарик не долетел до ямки, упал за пару сантиметров до нее, прокатился по песку. И толкнул шарик Гу Цзы.       У Ци Жуна нет никого, кроме Гу Цзы.

***

      — Твой брат никого не любил так сильно, как тебя, — прошелестел голос Мин И, отвлекая Ши Цинсюаня от праздного разглядывания декораций поддельного дворика.       С шариками можно было придумать много игр, но Мин И ни одну не одобрил. Вместо этого предложил дождаться последних минут и сыграть в простое «кто дальше кинет», до того же можно поговорить.       Мин И присел на каменную скамью возле искусственной клумбы, Ши Цинсюань устроился рядом. Окружение было воссоздано с поразительной точностью и вниманием к деталям. Если бы не солдаты в розовом и далекие голоса других участников, можно было подумать, что вокруг всего лишь тихий дворик простого дома в загородном районе. Ши Цинсюань поднял голову и с какой-то детской обидой посмотрел на потолок, совсем не похожий на небо.       Вопреки привычке, разговор завязал не Ши Цинсюань.       «Твой брат не любил никого так сильно как тебя» — простая истина, известная всем, кто хоть раз общался с Ши Уду. Старший души не чаял в младшем, это понимали все. В том числе Ши Цинсюань. Он тоже безумно любил брата, восхищался им и от всего сердца желал счастья. А в итоге принес только горе. Возмездие за тёмные дела, совершённые ради младшего брата, настигла Ши Уду очень не вовремя. На рынке появились сильные конкуренты, компания «водяного самодура» могла пойти ко дну. У Ши Цинсюаня не было ни деловой хватки, ни влияния, ни таланта, необходимых для ведения бизнеса.       Всё, что так долго строил Ши Уду, всё, к чему он стремился, оказалось на грани развала. И Ши Цинсюань ничего не мог сделать. Смерть брата стала самым тёмным днём в жизни юного Ши. Казалось, нет выхода из этой беспроглядной бездны. Потом появился человек.       — Зачем ты сюда вернулся? — по обыкновению безразлично поинтересовался Мин И.       Ши Цинсюань повернулся в сторону друга. Второго господина Ши с Мин И свела судьба. Случайное столкновение в ночном клубе, в который, по словам угрюмого Мин И, его затащил друг, дало начало самой долгой и крепкой дружбе в памяти Цинсюаня. Друзей вокруг младшего Ши всегда крутилось много. Вернее сказать, «друзей». И лишь Мин И, появившийся внезапно почти из ниоткуда, остался рядом в самый тёмный час.       После исчезновения Ши Уду младший Ши прибывал в апатии, горе придавило его к земле. Больше всего пугала неопределённость. Никто не знал, стоит ли уже хоронить Ши Уду или ещё есть надежда. Пэй Мин громче всех уверял, что «старина Ши» так легко не пропадёт!       «Но ему бы хотелось.» — повторял про себя в такие моменты Ши Цинсюань. Ши Уду никогда бы не простил себе позора, тенью упавшего по его вине на компанию. Для старшего брата ничего не имело значения, он был готов умереть, если так сможет помочь младшему. Это осознание душило Ши Цинсюаня ночами, сдавливало сердце после каждого упоминания о брате. И только один человек мог помочь.       — Деньги. Решение проблем. Всё как у всех, — пожал плечами Ши Цинсюань.       — Тебе и так бы помогли. Пэй Мин например, — возразил Мин И.       Ши Цинсюань ничего не ответил, и разговор затух. Время утекало сквозь пальцы. Для одного из них это были последние минуты жизни.       — Знаешь, после пропажи дагэ мне было так плохо, — неожиданно начал Ши Цинсюань. — В груди будто кто-то проделал огромную дыру. А потом неожиданно появился ты.       Мин И пристально посмотрел на человека, которого до сих пор отказывался называть другом. Ши Цинсюань прижал колено к груди, положил на него голову и прикрыл глаза, слишком истощённый, чтобы делать хоть что-то. Пропажа брата, обвинения репортёров, проблемы с бизнесом, упрёки Пэй Мина, а теперь ещё и игры со смертью. Слишком много для одного хрупкого парня, привыкшего прятаться за спиной старшего брата.       — Не знаю, за что мне судьба подарила тебя, — вздохнул Ши Цинсюань. — Мой дагэ сделал столько всего, чтобы помочь мне, совсем себя не щадил. И всё равно с тобой встретился я, а не он.       Повернув голову к Мин И, Ши Цинсюань посмотрел в глаза другу и искренне произнес:       — Прости, Мин-сюн. Прости, что втянул в это.       — Я сам сюда пришёл, — тут же отреагировал Мин И. В его голосе не прибавилось эмоций, ни один мускул на лице не дрогнул, но глаза пришлось опустить, чтобы ненароком не выдать истинных чувств.       Ши Цинсюань не стал спорить и только прибавил:       — Надеюсь, ты выберешься отсюда.       — Тогда ты умрешь.       И вправду, пройти эту игру может лишь один. Ши Цинсюань хотел, чтобы это был не он.       — Может, с братом увижусь, — хмыкнул молодой Ши, как бы всерьёз планируя увидеть за гранью Ши Уду. — А так, Пэй Мину легче будет, не придется опекать меня в память о друге. Да и хозяин «Чёрных Вод», думаю, рад будет. Мой брат ему столько крови попортил, наверняка теперь тот хочет вовсе избавиться от семьи Ши.       Последние слова были произнесены с насмешкой, но Мин И наградил не-друга тяжёлым взглядом. Для хозяина «Чёрных Вод» смерть младшего брата Ши Уду могла стать избавлением от последнего напоминания о прошлом, могла стать поводом для праздника. Но не стала. Правда, знали об этом не многие.       Время почти закончилось. Настало время сыграть в игру. Встав у проведённой на песке линии, игроки четыре и шестнадцать взяли по шарику. Тот, чей снаряд ближе всех долетит до стены, и выиграет. Ши Цинсюань, особенно не размахиваясь, кинул шарик, до стены оставалось довольно много.       Настал черед Мин И. Встав у линии, игрок номер четыре замер. Задумчиво вертя шарик между пальцами, он думал о чём-то, не обращая внимания на окружающих. Через пару секунд Мин И едва слышно выдохнул и посмотрел на Ши Цинсюаня. Шарик упал у ног Мин И.       — Ты выиграл.       Ши Цинсюань не знал, как реагировать. Мир замер, а затем снова пришёл в движение. Пара солдат в розовом подошли, чтобы увести победителя.       — Нет! — глаза Ши Цинсюаня наполнились слезами. — Мы должны переиграть!       — Не должны, — покачал головой Мин И и отошёл к другому солдату, держащему наготове винтовку.       Прежде чем победителя смогли увести за забор дворика и дальше в общую комнату, Мин И успел сказать пару слов напоследок.       — Сделать всё ради тебя. Теперь я отчасти понимаю Ши Уду.       — Мин-сюн!

***

      — Значит, вы должны были выбрать игру, в которой победитель собирал у себя все двадцать шариков. Проигравший же устранялся, — обхватив плечи руками, подвел итог Се Лянь.       Все игроки — те, кто выжили — вернулись в общую комнату и теперь обсуждали произошедшее. Кто-то улыбался, кто-то рыдал, равнодушных не было. Конечно, узнав, что не нашедший пару Се Лянь жив и здоров, многие удивились, но прошедшая игра быстро перехватила внимание.       Сань Лан, закончивший одним из первых, сел возле Се Ляня и принялся посвящать в детали четвёртой игры. Третий сохранял невозмутимость, оставаясь собранным и спокойным.       — Ради победы приходится чем-то жертвовать. Вот и им предложили выбрать: жизнь товарища или шанс на богатое, безбедное существование, — сказал Сань Лан и, заложив руки за голову, прислонился к железному столбику кровати.       Се Ляня не удивляло равнодушие юноши, тот ещё с первой игры показал себя как человек, мало обращающий внимание на других. Да и Сюань Цзи была ему не знакома.       Не всем повезло как третьему. Большинство вместо радости от победы чувствовали только горе и боль.       Се Лянь коротко осмотрел общую комнату. Цзюнь У общался с кем-то, должно быть, забыв и имя того, кто умер из-за него. Лан Ин не вернулся. Ци Жуна тоже не наблюдалось, зато тот юноша, прятавшийся за ним, сидел на кровати, спрятав лицо в ладонях.       Му Цин только быстро кивнул Се Ляню и предпочел скрыться в туалете, подальше от людей. На плечи его легла тень печали. Пэй Су сидел недалеко от кровати Сань Лана и не реагировал ни на что. Бань Юэ была его миром. Теперь мир рассыпался в прах.       Подняв взгляд, Се Лянь посмотрел на одну из верхних коек, возле которой, положив голову на колени, устроился Ши Цинсюань. К шестнадцатому хотели подойти, но он всех выгонял просьбой оставить его одного.       — Скольким после этой игры действительно нужна эта богатая безбедная жизнь?