Я любил в одиночестве

      (Найди меня здесь)

Ты умеешь смотреть навылет — я смотрю на тебя точь-в-точь. © Вера Полозкова

      Сдавленный крик так и застыл в горле, не образовавшись в полноценный звук. Говорить Невилл уже не мог, да и думать тоже: инстинкты заменили рассудок и заставили его бежать вверх по витиеватой лестнице. Шансы выбраться живым исчезли через пару минут после начала дурацкого марафона, когда на узкой площадке он понял — выхода нет. А был ли этот выход хоть когда-то?       — Ну, куда же ты?! Постой! Разве тебе не понравилась моя игра?!       Громкий женский голос эхом прокатился по узкому проходу в Астрономическую башню, разлетаясь по сторонам осколками страха. От её игры любой человек станет безумным — таким же, как и эта чокнутая стерва.       — Я всё равно найду тебя!       — Тогда найди меня мёртвым.       Самым трудным было сделать последний шаг в пропасть — сто тринадцать метров вниз. Вот это и конец, и приговор, и вечное клеймо самоубийцы.       «Интересно, а ветер будет свистеть в ушах?» — с этой неуместной мыслью Невилл разжал руки и полетел вниз.

&&&

      — Невилл! Невилл! Да проснись же ты!       — Что случилось?! — парень рывком сел на кровати, с трудом понимая, где он находится. В ушах всё ещё стоял едкий смех Беллатрисы — чистейший яд.       Комнату заливал солнечный свет, наполняя мир яркими красками. Да и вообще всё выглядело куда оптимистичнее, чем в ночном кошмаре. Может, реальность была и не так плоха, по сравнению с ирреальностью конкретно в этом случае? Прелесть сего момента явно испортил Симус, который взволновано смотрел на однокурсника, усердно хмуря брови.       — Ты во сне кричал, — как-то виновато начал он, заметно морщась. — И ещё у тебя кровь носом идёт.       — Вот чёрт, — тихо ответил Невилл, вскакивая с кровати. — Прости, я тебя разбудил?       — Скорее, напугал, — нервно сказал Финниган, подавая другу полотенце. — Дурной сон?       — Дурная реальность, — пробормотал парень, запрокидывая голову. — И от неё нет лекарств.       Голову ломило от давления, что, собственно, было привычным. Невилл с трудом мог вспомнить пару ночей за все каникулы, когда его сознание не транслировало подобных фильмов — кошмары стали закономерностью.       — С тобой точно всё нормально? — никак не унимался гриффиндорец.       — Да, я в порядке, — с кривой улыбкой заверил Долгопупс. — От таких кровопотерь ведь не умирают.       — Шутишь? Это радует, — облегчённо вздохнул Финниган. — В таком случае я официально заявляю, что ты здоров.       — Спасибо, док! — иронично отозвался Невилл, смывая с ладоней кровь.

&&&

      Яркий солнечный свет заливал двор школы. Большая перемена только началась, но многие ученики уже выбежали на улицу, оживлённо беседуя друг с другом. Школьные хлопоты обсуждались значительно меньше, чем магические новости и новый выпуск «Ежедневного пророка» с очередной ложной гадостью, но в целом никто не унывал. Всё казалось привычным.       — В этом году профессор Бинс стал ещё занудней, чем раньше, — Симус громко зевнул, безуспешно пытаясь взбодриться. — Этот бубнёж можно исполнять детям вместо колыбельных.       — Зато из доски он всегда появляется эффектно, — улыбнулся Невилл.       — Не спорю, но это единственное развлечение на его предмете, — констатировал Финниган. — О, а вот и Луна с Джинни.       Девушки как раз вышли из замка и направились к друзьям. Уизли, вероятно, рассказывала подруге нечто веселое и активно жестикулировала — на её лице застыла улыбка. Лавгуд же оставалась серьёзной и задумчивой. Солнечные лучи отбивались от её волос, отчего Невиллу снова показалось, что она излучает свет.       — Судя по вашим заунывным лицам, две лекции истории магии вы пропустили мимо ушей, — засмеялась Джинни, присаживаясь рядом с Финниганом.       — У него просто своеобразная подача, — попыталась защитить преподавателя Луна. — Наверно, его часто никто не слушал, вот он и разучился говорить.       — Присаживайся, — тихо предложил Невилл, освобождая девушке место.       — Спасибо, — Лавгуд смущённо потупила взгляд, внимая ненавязчивой просьбе. — Хорошо, что Тревор к тебе вернулся...       Она не спрашивала, а утверждала. Вероятно, её интуиция или врождённая эмпатия подсказала ей очевидный факт. Что незаметно многим заметно одному. И очень часто этим «одним» оказывалась именно Лавгуд.       — Да, вернулся. Как ты там говорила? Не выдержал разлуки?       — Точно, — улыбнулась девушка. — От разлуки многим умирается.       Невилл попытался вникнуть в её ответ, замечая глубокий подтекст, но тут раздался звонок и прервал психологические рассуждения. Все ученики заторопились обратно в замок, толкаясь на лестнице. За опоздания преподаватели всё ещё могли снимать баллы с факультетов, что само по себе было неприятным событием.       — У нас защита от тёмных искусств, так что можете пожелать нам удачи, — уныло сказал Симус, обращаясь к двум девушкам. — Что за дурацкое расписание...       — А у нас сейчас магловедение, так что особо не надейся на сочувствие, — безапелляционным тоном возразила Джинни. От её хорошего настроения не осталось и следа.       Лекции по этим дисциплинам проводились в разных частях замка, так что через пару коридоров и лестниц четверым друзьям пришлось расстаться возле статуи Лунного тельца.       — Желаю удачи, — шепнула Луна Невиллу, невесомо касаясь его руки.       — Спасибо, и тебе, — тихо ответил гриффиндорец.       Девушка напоследок улыбнулась и пошла к Джинни, которая дожидалась её на лестнице, ведущей на третий этаж. Парень провожал их взглядом, но через пару минут их фигуры затерялись в бесконечном потоке снующих учеников.       — Ты идёшь? — голова Симуса неожиданно показалась из-за двери аудитории.       — Иду, — кивнул парень, следуя за однокурсником.       В кабинете по защите от Тёмных искусств ничего не изменилось — всё осталось прежним. Разве что количество парт резко сократилось, в связи с недопущением некоторых учеников в школу. Однако, несмотря на поредевшие ряды подростков, на занятиях по-прежнему объединяли только два курса и, к большому сожалению обоих сторон, сегодня в расписании гриффиндорцев и слизеринцев значился один и тот же предмет.       — Ну, что, храбрецы, поджилки трясутся? — ядовито спросил Нотт, как только заметил в аудитории Финнигана и Долгопупса. Два маячивших амбала за его спиной, которые теперь вечно шлялись за ним, бросив Малфоя, омерзительно засмеялись.       — Тут только воздух трясётся от твоего писклявого голоска, — тут же парировал Невилл. — Так что рот свой закрой.       — Что ты сказал, Долгопупс?! — взвился слизеринец, вскакивая с места.       — Если у тебя проблемы со слухом, обратись к мадам Помфри! — язвительно ответил гриффиндорец, чуть ли не бросаясь в сторону Нотта.       — Невилл, успокойся, он только этого и ждёт, — Симус сумел удержать друга, схватив его за локоть. — Не связывайся с ним.       Неохотно послушав голос здравого рассудка и мысленно прокляв этого высокомерного придурка, Невилл уже отвернулся от компании слизеринцев, намереваясь вернуться к своему столу, как его нагнал язвительный окрик:       — А что, Финниган, я слышал, что твой дружок, Дин Томас, оказался магловским выродком, а не полукровкой. Я думал, благородные гриффиндорцы никогда не лгут!       Симус буквально покраснел от гнева — вместо железного спокойствия и самообладания в нём осталась только злоба. Он вспыхнул, как спичка, как спирт, как трюм корабля, который до отказа был набит бертолетовой солью. Теперь была очередь Невилла оттаскивать парня под громкое улюлюканье вконец обнаглевших слизеринцев.       — Заткнись, пока я тебя не заткнул! — заорал Симус, безуспешно пытаясь высвободится из цепких рук Невилла.       — Так, всё, успокоились оба, — внезапно подал голос Забини. Видимо, статус старосты не позволял ему не вмешаться, и он посчитал своим непосредственным долгом предотвратить назревающий конфликт.       Нотт нехотя послушал Блейза, возвращаясь на место, да и Симус немного остыл. Пробормотав что-то вроде: «Я в порядке», он тяжело опустился на стул, с ненавистью косясь в сторону слизеринцев.       Когда прозвенел звонок, все ученики уже были на своих местах — на первый в этом году урок с новым преподавателем никто не опоздал. Самоубийц не было.       Амикус Кэрроу появился через несколько минут после начала занятия. Он быстро влетел в аудиторию, омерзительно ухмыляясь, и с громким стуком захлопнул за собой дверь, отчего у Невилла появилась странная ассоциация с мышеловкой.       Пожиратель смерти был довольно высоким, коренастым мужчиной с очень неприятным лицом. Хуже его лица была только его улыбка, больше напоминавшая звериный оскал. Мужчина прошёл к своему столу и обернулся к семикурсникам, собираясь вдоволь насладиться своим новым амплуа.       — Для тех, кто вчера плохо слушал директора, повторяю ещё раз. Я — профессор Кэрроу, буду преподавать вам Тёмные искусства, — хриплым голосом начал Пожиратель смерти, и никто не рискнул исправить название его дисциплины. — В Министерстве магии наконец-то поняли, что все эти умные книженции, которые вы читаете, ничего не оставляют в ваших тупых головах!       Под конец своей бодрящей речи, Кэрроу перешёл чуть ли не на визг, покраснев, как спелый плод поленики. Он аж затрясся от негодования, вероятно, припоминая маразматиков, которые до этого времени были у власти. Новый порядок вещей явно устраивал его намного больше, потому что продолжил Кэрроу немного спокойнее:       — Теперь мы будем заниматься применением заклятий исключительно на практике. Никаких пергаментов и докладов! Вы должны твёрдо держать палочку в руках и применять заклинания, когда захотите! Вопросы есть?!       Вопросов не оказалось. Ученики сидели с таким видом, будто их всех пару раз долбануло Конфундусом. Даже слизеринцы притихли, не зная чего ожидать. Слова Амикуса растворились в аудитории подобно парализующему веществу — никто не мог вымолвить ни слова. Кэрроу, судя по всему, ждал подобной реакции. Его ухмылочка стала ещё гаже, чем раньше.       — А теперь, почему бы нам не потренироваться в изучении какого-нибудь заклинания? — процедил Пожиратель смерти, явно желая придумать что-то поистине омерзительное, и, вероятно, ему это удалось, потому что лицо исказила гримаса неподдельного счастья. — Пожалуй, стоит начать с заклинания невидимого хлыста.       Преподаватель явно оживился от своей собственной идеи: его глаза загорелись огнём азарта. От подобного взгляда Невиллу стало не по себе. Он вспомнил, с каким безумством на него смотрела Беллатрисса Лестрейндж в Отделе тайн.       — Может, у нас будут добровольцы? — прогундосил мужчина, всматриваясь в напряжённые лица учеников. — Раз нет желающих, я выберу сам.       Секунды текли как минуты, а от напряжения в аудитории можно было задохнуться. Тишина замерла в воздухе густым облаком сизого дыма, забивая дыхательные пути. Цепкий взгляд Кэрроу не задерживался на слизеринцах, огибая их, но вот представителей факультета Гриффиндор Амикус разглядывал пристально, отбирая. Наконец его взгляд опустился на тёмно-русую голову Лаванды Браун, которая вся сжалась в комок от страха.       — Думаю, ты отлично подойдешь на роль желающего, — со сладким причмокиванием протянул Пожиратель смерти, опуская руку девушке на плечо. — Как тебя там?       — Ла-Лав... Лаванда, — еле выговорила семикурсница. Она смертельно побледнела, лишившись яркого румянца на щеках. Её так трясло от ужаса, что она уже чуть не плакала.       — Ты же не откажешься мне помочь, раз нет добровольцев.       — А кто сказал, что их нет?       Невилл успел задать этот вопрос раньше, чем инстинкт самосохранения закрыть ему рот. Симус посмотрел на друга с таким ужасом в глазах, словно тот только что убил человека. Громкий голос, в котором нет ни капли страха, прозвучал пушечным выстрелом в липкой тишине.       — Тогда иди сюда, малявка, — жёстко приказал Амикус, жестом подзывая парня к себе.       Невилл резко встал из-за стола, не медля ни секунды — ожидание хуже всего. Время в один момент стало похожим на густой сироп — оно текло медленно, тянулось. Проходя мимо парты до смерти перепуганной Лаванды, гриффиндорец успел едва заметно провести пальцами по её ладони, желая утешить. Про себя он отметил, что кожа у девушки ледяная или это у него жар.       — Это кто тут такой глупый? — хихикнул Кэрроу, скептически осматривая вышедшего к нему молодого человека. Несколько слизеринцев тоже заулыбались этому странному порыву.       — Вы хотели спросить, как меня зовут? — без тени сомнений спросил гриффиндорец, обрывая чужие смешки. Вблизи Амикус показался ещё более омерзительным, чем с расстояния в семь с половиной метров.       — Я и так знаю, — прямо над ухом прошипел Кэрроу. — Чистокровный сын сумасшедших мракоборцев.       Смех мужчины и нескольких слизеринцев ударил по воздуху вот тем самым невидимым хлыстом, о котором говорил Пожиратель смерти. Невилл тщетно попытался сохранить хоть какое-то самообладание, но вышло паршиво. Кровь ударила в виски, напрочь унося здравомыслие.       — Мы будем обсуждать моих родителей или займемся практикой? — внешне равнодушно спросил гриффиндорец, вглядываясь в дьявольские глаза Кэрроу. Невилл и сам не мог понять, откуда в нём взялось столько смелости.       — Палочка тебе не понадобится, — ядовито кинул Амикус, явно разозлённый наглостью ученика. Он-то думал, что в классе только покорные блеющие овцы. — И рукава закатай.       Логическая цепь после этого приказа выстроилась очень быстро. Всего за пару секунд Невилл понял, зачем Амикусу так нужен был доброволец. Мысль о расставании с единственным предметом, который может защитить, показалась вопиюще неприемлемой. Луна десять минут назад сказала, что от разлуки многим умирается, вот только голос здравого рассудка заткнулся, ещё когда он вызвался сам.       Парень безо всяких споров опустил волшебную палочку на деревянную поверхность стола и расстегнул пуговицы рубашки на запястьях, закатывая ткань до сгиба локтей. Кожа под непослушными пальцами горела. «Точно жар», — подумал Невилл.       — Заклятие невидимого хлыста не относится к Тёмной магии, но всегда может пригодиться, — елейно протянул Кэрроу, поворачиваясь спиной к ученикам. — Этот идиот сейчас продемонстрирует наглядно его действие.       В следующую секунду невидимая волна вдавила Невилла в классную доску, заставив его раскинуть руки в обе стороны.       — Для начала стоит обездвижить жертву, а потом произнести заклинание, — ухмыляясь, заявил преподаватель, нацеливая на добровольца волшебную палочку. — Вариари Виргис.       Никакой вспышки не последовало — только короткий щелчок бича в воздухе разрезал повисшую тишину. Острая боль пронзила Невиллу запястье, заставив его буквально задохнутся воздухом. На руке кривым росчерком вспух багровый рубец.       — Что Вы делаете?! — закричал Финниган, вскакивая с места.       — Тихо! — в ответ приказал Пожиратель смерти. — Сядь на место, щенок, или ты сейчас узнаешь, что такое Круциатус!       Судя по всему, подобный аргумент слабо подействовал на распалённого семикурсника. Он уже порывался выдать нечто язвительное на подобную угрозу, но его внезапно остановил Невилл.       — Симус, всё нормально, — сказал парень, чувствуя, как начинают мелко дрожать колени. — Оно того не стоит.       Финниган скорчил такую гримасу, будто это из его руки начинала сочиться кровь, и сел обратно на своё место, сжимая от бессилия ладони в кулаки. Кэрроу подобная реакция только позабавила. Он громко рассмеялся.       — Судя по всему, ты что-то знаешь о втором непростительном, — преподаватель вцепился короткими пальцами в рубашку гриффиндорца, притягивая его к себе. — Неужели кто-то до меня применил к тебе Круциатус?       Тишина в комнате стала настолько осязаема, что об неё можно было порезаться. Глаза Пожирателя смерти казались до отказа наполненными гнусным азартом. Амикус попытался уловить нотки паники или отчаяния от ужасных воспоминаний, но слова, произнесённые в ответ, были насквозь пропитаны сталью.       — Беллатриса Лестрейндж.       Невилл помнил, как полтора года назад он орал Гарри: «Делай, что хочешь, но только не отдавай им его». А потом сломанный нос показался ему ничем, по сравнению с адской болью после красной вспышки. Невилл всё это помнил. До мельчайших деталей. До децибелов своего неживого крика. Он помнил и не мог забыть.       — Ну, и каково это? — тихим голоском процедил Кэрроу, но его услышали абсолютно все.       — Больно, — слишком безэмоционально отозвался Невилл. — Но меня утешил факт, что одиннадцать Пожирателей смерти после этого попали в Азкабан.       Кэрроу покраснел ещё сильнее. Лимит его терпения давно иссяк, и он со злобой взмахнул палочкой, оставляя на правой руке ученика ещё одну длинную, кровоточащую полосу.       — Нотт! — крикнул Амикус, обращаясь к растерявшемуся Теодору. — Иди сюда и примени заклинание на этом болтливом идиоте!       Смелости, которой так кичился парень, задирая гриффиндорцев, больше не осталось. Слизеринец очень медленно вышел из-за парты, бледнея при каждом шаге. Выглядел он так, словно скоро упадёт в обморок, а от вида запёкшейся крови вблизи ему стало ещё хуже.       — Ну, и у кого теперь поджилки трясутся? — въедливо спросил Невилл, с упоением задевая его самолюбие.       — Вариари Виргис, — первый удар получился совсем слабым, он лишь слегка поцарапал кожу, но потом Нотт повторил заклинание так, что у него получилось травмировать не только капилляры.       — Отлично! Ещё разок, — одобрительно отозвался Кэрроу, и слизеринец покорно послушался, повторяя слова снова и снова.       Невилл не смотрел на свои руки, просто чувствовал, как на коже красными полосками вспыхивали новые рубцы. Удар. Ещё один удар. Мерзкий свист бича, казалось, навсегда, застрял в ушах.       Ноттом всё не закончилось. Преподаватель вызывал к доске, и ученики теперь тренировались на живом, не сопротивляющемся манекене. На бесчувственной кукле, которая была человеком. Слизеринцы особенно не противились командному голосу, лишь Малфой как-то нехотя выполнил задание. Зато Крэббу и Гойлу очень понравилось урок — они под конец смеялись почти так же, как сам Кэрроу. С гриффиндорцами дела обстояли куда сложнее. Лаванда так и не смогла возвести палочку, громко разрыдавшись, а Симус ответил, что скорее сам себе разрежет руку, чем сделает это.       «Режь, я всё равно уже ничего не чувствую», — хотел сказать Невилл, но уже не мог. Он застыл в каком-то странном анабиозе от кровопотери. Рук он совершенно не ощущал, даже пальцами с трудом мог пошевелить. Кровь больше не казалась обжигающе горячей — она была чуть тёплой. С самого начала «практического занятия» парень лишь судорожно вздрагивал, когда невидимое заклятие разрывало кожу, но потом, искусав все губы, он пожалел, что Кэрроу не засунул ему в рот кляп.       «Жаль, сознание всё никак не потеряется, как Тревор», — вдруг подумал Невилл и даже улыбнулся сам себе. Это была последняя яркая мысль перед концом. Дальнейших событий он уже не запомнил. Кто-то говорил, кто-то кричал, кто-то плакал. Невилл слышал так много, что не слышал абсолютно ничего.       — ...и этого заберите, — напоследок кинул преподаватель, вальяжно выходя из кабинета.       Невидимая стена беззвучно рухнула вниз, а вместе с ней и Невилл. Перед глазами появилась огромная люстра, усыпанная стёклышками. Вот именно на эту люстру его закинули пикси пять лет назад. Он тогда так сильно испугался, а теперь нет. Уже не было ни больно, ни страшно. Только чертовски холодно.       — Невилл! Невилл, ты меня слышишь?! — прямо над ухом закричал Симус.       — Да, — прошептал парень, не узнавая собственный низкий голос.       — Встать сможешь? Нужно отвести тебя к мадам Помфри.       — Да, — повторил гриффиндорец, невольно думая, что его мозг просто заклинило на этом слове.       Свои силы он заметно переоценил, положительно отвечая на заданный вопрос. Симус и Лаванда буквально оторвали его от пола и куда-то повели. Невилл помнил дорогу и широкие коридоры замка, но всё расплывалось перед глазами и казалось ненастоящим, как во сне. Как в очередном кошмаре. Всю реальность происходящего он осознал только в больничном крыле, когда мадам Помфри громко сказала:       — Не теряйте сознания.       «Как же я его потеряю? Оно ведь не Тревор, оно и само не хочет теряться», — странно рассудил гриффиндорец, насильно заставляя себя сесть на кровати. Руки неосознанно легли на колени тыльной стороной вниз, и Невилл воочию увидел усердные труды заклятия. Кожа посинела, а кровь запеклась на особо глубоких порезах и больше не текла. Парень смотрел на собственные изувеченные руки и не мог поверить, что всё это реально. Просто какой-то бред.       — Сейчас всё пройдёт, — заверила Невилла мадам Помфри, вытягивая из какой-то бутылочки длинный колпачок.       Парень ответил только громким криком: лекарство, как жидкий огонь вылилось на раны, почти мгновенно заживляя их. Боль в руках никуда не исчезла, а просто немного притупилась.       — А теперь выпейте Кровевосстанавливающее зелье, — женщина протянула стакан, наполовину заполненный зелёной, тягучей жидкостью.       Вкус оказался не таким уж и ужасным, на самом деле. Лучше, чем омерзительное зелье, которым бабушка поила его от кашля. Невилл всё ещё помнил, как холодно было в озере, и как он жалел, что не утонул тогда в ледяной воде, лишь бы не пить ужасную гадость.       Сознание окончательно помутнело через пару секунд после того, как он вернул стакан. Смертельная усталость сбила его с ног высокой волной, унося в самую глубь Чёрного озера — туда, где плавает добродушный кальмар.       «Всё-таки потерялось», — облегчённо подумал парень, даже не думая сейчас его искать.

&&&

      Проснувшись посреди ночи, Невилл не ожидал никого здесь увидеть, но Лавгуд, уже в который раз, удивила его. Кажется, даже Тревор реже сбегал, чем эта девушка его удивляла.       — Что ты тут делаешь? — взволновано спросил парень.       — Я стерегу твой сон, — на полном серьёзе ответила Луна, ещё крепче сжимая тёплыми пальцами холодную мальчишескую ладонь.       — Мой сон?       — Да, — тихо подтвердила она, вглядываясь в бледное лицо. — Ты говорил во сне, а я взяла тебя за руку, чтобы ты знал, что не один.       Невилл вздрогнул от её шёпота, как от очередного удара. Она сбежала из собственной гостиной, нарушив целую тучу школьных правил, только чтоб его подержать за руку, и он не знал, что ей можно на это ответить. Сказать, что это самое милое, что он слышал за всю жизнь? Обнять? Прикоснутся искусанными губами к её щеке? Чем вообще можно отплатить за такую дружбу?       — Спасибо, Луна, — он сказал так мало, но, кажется, девушка всё поняла. Она улыбнулась такой тёплой улыбкой, что Невиллу стало намного легче.       — Друзья никогда не оставляют друг друга, правда?       — Правда, — прошептал парень, сильнее сжимая её ладонь.       Мир состоял из четырёх стен, выкрашенных лунным светом, огромных окон и крепко сжатых ладоней двоих людей.       — Тебе холодно? — через пару минут спросила Лавгуд, невесомо касаясь лба счастливого пациента.       — Нет.       Как могло быть холодно, когда весь мир состоял из него и Луны?