холодные стены

Тихий писк приборов, металлический стук привычно отстукивает свой ритм, и Наги тихо выдыхает, отстраняясь от тела впереди и хрипло говоря: «закончили»,- откладывая использованные инструменты в миску, бесшумно предложенную медсестрой. Теперь ее работа закончена. Все остальное зависит только от пациента. Хочется снять все с себя, избавившись от дикого ощущения неправильности — но ее останавливают раньше. — Наги, это ты проводила операцию, не я, — Мари, ангел-хранитель каждого пациента и Ди Спейд в частности, тихо вздыхает, непримиримо смотря на помрачневшее лицо девушки, добивая, — операция и так задержалась, так что иди и поговори с родственниками пациента, как ответственный хирург. И даже не думай свернуть куда-то по дороге . — Хорошо, мамочка, — Наги не хватает сил уже даже на раздраженный цык, поэтому она просто закатывает глаза, выходя через дверь в коридор. Озабоченные лица и разгорающаяся надежда в глубине глаз стала привычным действием — и Ди Спейд прикрывает глаза, повторяя словно мантру про себя: «скоро возьму кофе и поеду домой», подходя ближе. — Здравствуйте, вы родственники Нагасары-сана? , — ей нервно кивают, и пожилая женщина (наверно, жена — проскальзывает в мыслях) уже открывает рот, когда Наги ту же перебивает ее, продолжая, — Трансплантация прошла успешно. В ближайшую неделю-две вас будут наблюдать и смотреть, прижился ли донорской орган. Нагасара-сан с тихим вздохом белеет, обмякая в объятиях находящегося за плечом сына, и Ди Спейд изгибает уголок губ в короткой горькой улыбке, хрипло крича уже в глубину коридора: «Сестра! Женщине плохо», - подходя ближе и помогая усаживать потерявшую на секунду сознание Нагасару-сан. Она коротко инструктирует молоденькую санитарку, и поворачивается спиной к взволнованно-счастливой семье, уже намереваясь уйти окончательно. — Спасибо вам, доктор, — дочь кланяется ей низко-низко, и Ди Спейд коротко хмыкает, слабо маша рукой на прощание: — Не стоит меня так благодарить, я же была не одна, — и убирается обратно, сбегая в белые двери отдела. — Ну, не съели тебя там? — Мари хмыкает, когда Наги мычит что-то сердитое, повернувшись к ней спиной, и подходит ближе, привычными движениями развязывая подвязки халата сзади, — И не говори, что все же сожрали. Наоборот же, благодарны тебе. — Они сжигают мои нервные клетки. Этого достаточно, — Ди Спейд медленно сжимает-разжимает уставшие, напряжённые руки, и уже в осуждающем молчании ещё молодой и новенькой анестезиолога включает локтем кран, моя руки по локоть в холодной воде. Наги ди Спейд — хирург-травматолог в больнице Иссин. Ди Спейд — бывшая пациентка этой же больницы, чудом спасенная после того, как ее переехал грузовик, скрывшийся с места происшествия. Наги не ожидала, что выживет. Не ожидала, что перемешанное в кашу тело сумеет разбудить сознание вовремя, как раз что после «констатации» смерти. Когда её мать чуть не подписала соглашение о передачи тела в морг. Хирург садится на такое удобное кресло в собственном кабинете, смотря на холодный потолок, уже тысячу раз виденный в кошмарах, и прикрывает уставшие, горевшие глаза, вспоминая жгучую лаву под кожей. Ту, что не дала провалится на дно окончательно. Наги, честно, была слишком удивлена, что смогла выжить и выжечь эти остатки жалкой привязанности к людям, в документах записанных как «родители». Смотря на искорки бледного жёлтого и мутного синего, решила заткнуть голову и сделать то, что мечтала всегда — быть не послушной девочкой. Испуг и отвращение в «не» родном лице Наги запомнила — и закрепила на подкорке сознания, предлагая сделку так любящему деньги ее матери отчиму. Как только Наги закончит школу — то тут же исчезнет из звездной жизни своей мамочки — актрисы и ее верного рыцаря-второго-мужа. Она же хорошая девочка, верно? Наги не умеет портить отношения с другими — она тихо сдает экзамены и так же тихо подает их в медицинский ВУЗ Тохико. Ди Спейд вежливо встретившихся на своём пути огибает и не сохраняет в своём сознании. Единственное, что она оберегает — это знания. Руки Наги больше не дрожат от избытка эмоций — те словно приглушены перечной синего, не давая прорваться во внешний мир. И разжигаются внутри искрами ядовитого жёлтого. У Наги пустынные фиолетовые глаза — и окисляющий жёлтый, упорно не желающий смешиваться. Ди Спейд устала от противоречий — но продолжает упрямо придерживаться одной крайности. Она надеется, что сможет отдать этот огонёк тем, кто нуждается в нем больше. — Ди Спейд-сан? — голова незадачливого студента выглядывает из-за при открытой двери, и названная приоткрывает глаза, вопросительно смотря на потревожившего ее покой, — Там вас зам отделения зовёт. — Скажи ей, что меня тут нет, — Наги опускается обратно, закрывая глаза, и машет рукой, бормоча, — И что вообще, кабинет закрыт. Нет меня. — Плохой пример подаёшь для молодёжи, Ди Спейд-сан, — женский голос с нотками насмешливости режет слух, всё же мягко вливаясь в раздраженно-уставшее сознание, и Наги мычит что-то согласно, со вздохом поворачиваясь на крутящемся кресле: — Да-да, а еще я курю, сбегаю сразу после операций и подкупаю нашу дражайшую медсестру, которую все боятся больше, чем шанса попасть ко мне. Учитесь, пока я жива, — и фырчит, слыша тихий хмык вкупе с закрывающейся дверью. — Возможно, ты захочешь меня убить, — Наги чувствует извинение в голосе знакомой, и открывает глаза, рассматривая недоверчиво Кандзаки, — но не могла бы ты остаться на ночное дежурство? У нас форс-мажор. — Мартин перепутал ампулы с наркотиками? Старшая медсестра ищет виновного в том происшествии на третьем? Мари тоже остаётся? — Наги шутливо перебирает возможные варианты, наблюдая, как горькая складочка разглаживается у вечно заработанной заведующей, и приглашающе подталкивает ногой второе кресло, давая время на исповедь. — Исида-кун заболел, — Кандзаки вздыхает, садясь рядом на скрипящее кресло, и неумолимо ставит стопку документов напротив Ди Спейд, добивая, — И сегодня на вечернее дежурство не выйдет. — И я единственный доступный вариант, да? — Наги тихо вздыхает, беря папки ее будущих пациентов в руки, и ставит те перед собой, задумчиво перечисляя: — Акияма-сан? — Уже, но в другом отделении. — Вада-сан? — Только позавчера было последнее за месяц. — Яно-сенсей? — Ты издеваешься надо мной? — кажется, что веко Кандзаки нервно дернулось, и Наги вздыхает тяжко, смотря побитым взглядом на японку напротив. Кажется, та все же сжалилась над только то вышедшей из операционной Ди Спейд, — Яно-сан кардиохирург. Он просто не может быть в нашем отделении. — Ладно-ладно, Кандзаки-сан. Только без кофе я загнусь прямо перед тобой, — Наги хрипло смеется гаркающим смехом, вставая с кресла, и криво улыбается, приглашая, — Не против выпить со мной чашку кофе? Холодный, но слишком яркий свет вызывает тошноту — и Ди Спейд сипло вдыхает холодеющий воздух, медленно направляясь к её маленькому уютному кабинету, удерживая уже второй стакан живительного напитка силой мысли. Всё же, все уже давно привыкли искать её там — да и ей самой привычно. Хотя лень перетаскивать свои вещи тоже скромно примостилась в уголке — но Наги просто игнорирует ту, пока Кандзаки-сан, святая женщина, мягко не напомнит ей о необходимости все же появляться на их посиделках, подтверждая, что все так же неизменно жива и не отрывается от коллектива. Ди Спейд искренне считает «просто Рин-сан, Наги-чан» своей первой матерью — впрочем, как и всё отделение, от персонала до каждого попавшего сюда пациента. Они с трудом смогли дать ей своеобразный отпуск на неделю, освободив от ночных дежурств и давая собраться с силами после работы. А Наги ди Спейд привыкла добиваться до конца — поэтому с чисто совестью отправила Рин-сан домой, к мужу и детям. Да и не могла она сердится на неё всерьёз — уж слишком рьяно Кандзаки хотела остаться вместе с ней и несколькими «несчастными», оставленными на дежурстве. Наги останавливается на секунду, тихо хмыкнув про себя, и идёт вверх по лестнице, поворачивая на знакомый пролёт. Они сами выбрали эту профессию и этот долг — и жаловаться уж точно не станут — пока совсем тошно не станет. Уж Наги то может по себе судить. Наги видит, как устало моргает их новенький практикант, Изаяши-кун, и подходит ближе, мягко хлопая того по плечу. Кажется, бедняга не ожидал такой спланированной «атаки» — и нервно вернулся, сползая вместе со стопкой учебников вниз. Наги тихо хмыкает, ловко прихватив одной рукой уже падающие пособия, и садится рядом под сонным взглядом Изаяши, забирая себе учебник по анатомии. — Ди Спейд-сан? — юноша выпрямляется спину, стараясь сдержать зевок и не выронить собственную стопку, пока Наги с любопытством пролистывает чужую книгу. — И как тебе тут, Изаяши-кун? Сложно? — Наги, на самом деле, спрашивает просто из вежливости — сама ведь прекрасно помнит собственные годы мучений и недосыпа собственной практики, — Здравствуйте, Такияма-сан. — Здравствуйте, Наги-сан, — вышеназванная едва улыбается, уже идя по коридору, и едва вздыхает, замечая, как осоловело моргает практикант, пытаясь сформировать ответ своей ведущей, — Может, отпустите Изаяши-куна? Выглядит что-то не очень. — Я бы с радостью, — вздыхает Наги, рассматривая круги под глазами подопечного их отдела, и пожимает легко плечами, спокойно отвечая, — Да вот только не я за это отвечаю, сами же знаете. — Ох, бедняги, — санитарка ласково покачивает головой, словно бабушка нерадивых внуков, и на душе едва теплеет от случайного сравнения, — рано приходить надо, так еще и заканчивайте сами не знаете, во сколько. — Такая уж у нас работа, — Ди Спейд хмыкает, допивая остатки гущи со дна, и едва морщится, передавая анатомичку уже просыпающемуся Изаяши, — Да и пациенты тоже не выбирают, когда к нам приехать. — Не надо меня выгонять, я справлюсь, — Изаяши вскидывается, все же нагнав тему разговора, и неловкое молчание воцаряется в коридорчике, пока персонал переглядывается друг с другом. Наги видит, как намекающе смотрит на неё Такияма-сан, и хмыкает, поднимаясь следом: — Не переживай, выгонять никто тебя не будет. Иди-ка лучше за мной, раз уж спящий в коридоре практикант вредит репутации нашей больницы. Легкой смены вам, Такияма-сан. — Спасибо, Наги-чан. И тебе легкой руки, — и Ди Спейд коротко улыбается, замечая краем глаза, как щурится практикант от ярких ламп. Отделение кажется пустынным — лишь редкий писк приборов перебивает сонную тишину. Ди Спейд тихо идет вперед, слыша, как неловко волочит ноги сзади практикант, и открывает дверь, пропуская Изаяши вперед. — Итак, Изаяши-кун, добро пожаловать в мой кабинет. Правил всего лишь два — не игнорировать меня и не смотреть ничего без спросу, а то загрызу — и буду в своём праве, — Наги проходит вперед, включая общий свет, и хмуро морщится от включённой лампы, аккуратно направляя ту на стопку документов, — Все понятно? — Да, — тихий, измученный ответ оказался исчерпывающим, и Ди Спейд устало садится на свое место, уже мечтая о третьем стакане тёплого кофе. Но посылать точно такого же уставшего практиканта уже было кощунством. Да и не была уверена Ди Спейд, что ее сердце сможет выдержать такую нагрузку. Час, два проходит спокойно — Наги просматривает дела пациентов, поглядывая краем глаза на полу дремавшего Изаши, и тихо вздыхает, заставляя себя встать с тёплого местечка. Что-то недовольно толкало ее вперед, проверить, все ли было в порядке — и все ли готово к неожиданной работе. Чутье и вправду не подвело. — Ди Спейд-сан, — рядом подлетает Като-чан, дежурившая на стойке, и Наги хмурится, уже напрягаясь внутри, — Мужчина лет 25-30, пулевое проникающее ранение в грудной полости, без сознания. — Через сколько приедет? — Примерно полчаса. — Готовьте операционную и рентгеновский кабинет, — Наги стремительно разворачивается в сторону кабинета, отсчитывая минуты. — Черт, — Наги шипит раздражённо, снимая медицинский халат на бегу, и открывает дверь громко, так, что та стучит в стенку громко, будя гостя. — Операция, примерно часа три, пулевое в грудной области, — рубленные фразы и краткая выжимка всей информации — вот все, что остаётся им всем, — остаешься здесь и инструктируешь, кому я нужна. Время, во время которого человека можно спасти с меньшими проблемами — это первый час. И чем больше времени проходит, тем быстрее утекает время. Неизвестный прибудет — а они даже не знают, сколько именно тот пролежал с ранением. На операционном столе тот окажется только через минут 10-15 — а часики то тикают истерично, с жирным таким намеком. В санитарной тихо и глухо — словно они отрезаны от внешнего мира — и Ди Спейд аккуратно складывает одежду в шкафчик, переодеваясь снова в привычный синий цвет одежду — только уже стерильную, пропахшую резким запахом антисептиков и белизны. Рядом находятся уже привычные люди — Сато-сан, верный анестезиолог их сплоченной группы, проговаривает полученные данные, перепроверяя на возможные ошибки, пока Татибана, старшая медсестра, становится рядом с раковиной, нажимая локтем на ручку крана, привнося шум текущей воды. — Как себя чувствуешь, Ди Спейд-сан? — стандартный вопрос — впрочем, у Наги нет желания врать, поэтому короткий ответ — самый лучший. — Хорошо. В обморок не упаду, — и аккуратно отрывает бумагу, словно ставя точку, — ошибок не будет, не переживайте. В их профессии ошибок просто фактически быть не должно. Но они — люди, а не боги. — Снижение пульса, остановка сердца! — Операционные мероприятия, быстро! — прибор пищит резко, громко, пока Наги отстраняется от пациента и позволяя свободно действовать Сато-сан. что запрокинула голову пациенту и начала выполнять сердечно-легочную реанимацию, отсчитывая время. Раз-два-три-четыре-тридцать, два вдоха, и снова по кругу, пока не вырвет из привычных действий крик: «Восстановление биения», дающий время на передышку. Ди Спейд тихо выдыхает вместе со всей остальной командой, сжимая-разжимая ладони, и позволяет снять Татибане себе испачканные перчатки, чтобы поменяли на новые, стерильные. Наги хочется нестерпимо курить — и она тихо опускается на скамейку в предоперационной, тихо выдыхая сквозь сжатые зубы. — Ну и трудный же пациент — надеюсь, с выходом из наркоза таких проблем не будет, — Сато-сан нервным движением снимает перчатки, надевая тут же другие, и стремительно выходит из предоперационного отделения, чтобы лично проследить за тем, как их новый «неизвестный» обживётся в палате. — С удачным окончанием, Ди Спейд, — Татибана кладет тяжелую руку на плечо, вырывая полусонный организм из неожиданной дрёмы, и Наги поднимает потяжелевшую голову, позволяя чужим рукам снять с неё маску, шапочку, прислушиваясь к успокаивающему тону, — Может, всё же подремлешь часа-два? Обещаю честно сторожить отделение и сразу же разбудить. — Звучит… хорошо, — Ди Спейд машинально морщится, вставая и поворачиваясь спиной к старшей медсестре, уже своими руками развязывая полупрозрачный зеленый халат. Ткань легко комкается в налитых свинцом руках, и Наги моргает часто-часто, ощущая, как влага скапливается в уголках глаз. И выкидывает тот в стерилизацию, находя те самые силы для ответа: — Хорошо. Я посплю у себя в кабинете. Но, — Наги глядит долго, обдумывая, по ощущениям, каждое слово, и вздыхает, сдаваясь под понимающим взглядом коллеги, — ты сразу меня разбудишь. — Хорошо, хорошо. Теперь идём. Наги чувствует себя слепым котёнком, пока ее ведут, и интуитивно понимает, когда стоит поворачивать, а когда нет — только сил у неё нет вслушиваться, пока старшая медсестра их отделения что-то мягко говорит ей. Её мягко приводят, и Спейд благодарно кивает, машинально подходя к шкафу и доставая новый протокол операции.

«Имя — неизвестно, фамилия — неизвестно…

Операция прошла успешно, однако пациент так и не пришел в сознание. Последующее лечение…»

Ди Спейд бы урвать крохи сна, пока новое утро снова не завертится перед глазами — и опускает голову послушно на взятую из ниоткуда магическим образом подушку, закрывая воспаленные глаза. Пока визг тормозов не заставляет её вздрогнуть, открывая глаза. Наги привстает аккуратно, подслеповато щурясь, и трёт виски, стараясь вспомнить, какое же сегодня число. Взгляд опускается чуть ниже, на сине-фиолетовые вены на запястье — и липкая сеть ужаса оплетает язык, горло, не давая вздохнуть —

как будто те были опутаны толстыми прозрачными кабелями.

Ди Спейд тихо дышит, как учили бесчисленные методики (вдох-выдох, это только твой кошмар), и медленно приближает вызывающее отвращение руки, прежде чем попытаться встать окончательно. Голова кружится, и Наги тянется к телефону — дисплей, хоть и темный, по ощущениям выжигает оставшиеся нервы, и девушка машинально прикрывает глаза, давая тем привыкнуть — и смотрит на часы. Пять утра. У нее есть время, чтобы сделать первый обход самой. Кажется, что тело закоченело, пока Наги делает первые шаги — и неловкий хруст при каждом движении говорит сам за себя. Ди Спейд тихо вздыхает, складывая теплый плед в шкаф, и по привычке касается висков, когда голову простреливает боль. Тишина все так же отдаёт привкусом металла и боли, пока Наги одевает новый халат, разыскивая тот самый блокнот, в котором находятся все те маленькие, но на менее нужные записи. Как пациент чувствует себя после наркоза, какая аллергия, возможные осложнения, жалобы — косые, почти нечитабельные строчки складываются в маленький портрет их отделения, позволяя ориентироваться в бесконечном потоке людей. Стук собственных шагов кажется одновременно громким и приглушенным — Наги подходит к регистрационной стойке, и коротко улыбается, смотря на мешки под глазами регистрационной медсестры. Аяки-чан поднимает голову, прищурившись, и, узнавая подошедшую, улыбается мягко в ответ, кивая: — Доброе утро вам, Спейд-сан. Не болит голова? — Есть немного, — названная вздыхает, привычно рассматривая уставший вид, недавно попавшей к ним в отделение Аяки-чан, и хитро щурит глаза, спрашивая, — Дашь аспирин? — Ч-что? — Ну, аспирин, обезболивающее, или то, что душе твоей угодно, — Наги подмигивает шутливо, кладя перед собой пачку оформленных (ее кровью) документов, — С меня документация. — Ох, спасибо, — девушка берет аккуратно папки, кладя их в отдельный шкафчик, и берет заветные ключики в руки, с сожалением в голосе, — Извините, но по правилам я не могу дать вам ничего сильнее цитрамона. — Ну как знаешь. Не переживай, я распишусь, где понадобится, — тихий звон ключей не отвлекает от мыслей, пока Аяки открывает «кладовку от всего», находящуюся тут же, и Наги нетерпеливо постукивает пальцами по дереву стойки, хрипло мурлыкая навязчивую мелодию. — Вот ваше лекарство, Спейд-сан, — Аяки ставит маленький прозрачный стаканчик рядом, и Наги берет тот аккуратно в руку, высыпая таблетки в руку и глотает тут же под тихий вздох девушки, — И распишитесь здесь, пожалуйста. — Да, да, — Наги морщится от горькой кислинки, отдавая стаканчик обратно, и быстро ставит размашистую подпись под пристальным взглядом девушки, вопросительно приподнимая бровь, — Что-то еще? Аяки мнётся, сжимая руки, и тихо вздыхает, словно перед тем как прыгнуть с моста: — Почему вы так странно смотрите на свои руки? Вы поранились? Наги ощущает, как ей физически становится холодно, и криво улыбается, прищуривая глаза: — Один кошмар приснился, неприятный такой. Но ты же не расскажешь об этом маленьком недоразумении, не правда ли? Наги кривит потрескавшиеся уголки губ, хмыкая в ответ на нервный кивок девочки, и идет к первой палате, присматриваюсь к спящим пациентам. Давление, пульс, ритм играет неплохую такую роль — Наги медленно проходит мимо раскрытых окон, выходящих в коридор, подмечая детали, и мысленно ставит в уме галочки. И останавливается перед одиночной палатой недавно поступившего, замирая от секундного удивления: оранжевый взгляд магнитирует сознание, притягивая к себе, и Наги с трудом отрывается от него, кивая и проходя через полу прозрачную дверь. Пациентов в средне-тяжелом состоянии стараются выделить одиночные палаты, но не всегда получается — люди все ещё слишком хрупки для тяжелых обстоятельств. Новенькому еще повезло, что к нему не подвезли соседа. Хотя, это и играло ей на руку. Ди Спейд не уверена, что молодой человек захочет идти на контакт. — Доброе утро, молодой человек. Я бы не советовала вам снимать кислородную маску самостоятельно — но не переживайте, медсестра обязательно учтёт ваше мнение, — она скорее заставит вас прогнутся под свое, но вслух Наги, конечно, этого не скажет, — Сегодня девятнадцатое октября, пять утра. Вы поступили в отделение больницы сегодня в два часа ночи. Операция по удалению пули прошла успешно. Наги наблюдает за реакцией молодого человека, замечая, как тот вопросительно смотрит на нее, и хмыкает, кивая головой: — Да, ее проводила я. Сейчас я позову медсестру, она поможет вам начать дышать самостоятельно, и вы сможете задать свои вопросы. Но вам придётся также ответить и на мои вопросы. Наги выходит из палаты, кивая тут же подошедшей Татибане в ответ на «пришел в сознание?», и раздраженно выдыхает, мечтая то ли о сигарете, то ли о кофе. Хотя взять вышеперечисленное в руки она сможет ещё не скоро. Ди Спейд пристально наблюдает, как аккуратно ненужную аппаратуру отключают, позволяя мужчине дышать самостоятельно, и тихо выдыхает про себя, рассматривая коричневую радужку. Ей показалось, также, как и показались трубки на собственных запястьях. Так же показались и желтые искры в зеркале напротив. Это просто результат ее усталости. Молодая хирург вздыхает, устало прикрывая глаза, и достает блокнот, переворачивая листки и останавливаясь на новом, поднимая взгляд на слушающем их разговор пациенте. — Спасибо, Татибана-сан. Не могли бы вы выйти? Если понадобится, я позову. — Это моя работа, — женщина кивает просто в ответ, словно молчаливо спрашивая: «ты в порядке?», и Наги закатывает глаза, коротко подняв уголок губ в ободряющем жесте. Решено. Сразу после выяснений всех обстоятельств, она окопается внизу на первом и покупает себе три дозы кофе. А нормально отдохнет она только на том свете. — Итак, — Наги вздыхает, и, дождавшись, пока тихо хлопнет дверь, подходит ближе к внимательно разглядывающему ее мужчине, присаживаясь на стул рядом, — Давайте представимся. Я — Наги ди Спейд, хирург, которая проводила вам операцию. Сейчас вы находитесь в отделе экстренной хирургии в больнице Иссин района Сибуя. Как вас зовут? — Я — Савада Тсунаеши. Можете, пожалуйста, дать телефон? Я позвоню другу, мы с ним близко общаемся, — голос пациента хрипит, прерываясь, и Наги кивает, роясь в карманах и доставая старенькую раскладушку, протягивая едва улыбнувшемуся мужчине, — Спасибо. — Как вы себя чувствуете? Есть ощущение тяжести в груди? — Нет, просто… довольно тяжело во всем теле. Но это нормально, пройдет через сутки, — Савада улыбается ободряюще, уже набирая номер, и Наги кивает, записывая карандашом сказанное. И расширяет глаза, останавливаясь на доли секунд. "— Откуда вы знаете, через сколько пройдёт наркоз?" — хочется спросить нестерпимо. Желание жжет на языке раскаленным металлом, и Наги не может сдвинуться с места, пока идут гудки, тихо растягивая время.

"Это не то, что бы ты хотела знать, поверь."

Наги кажется, что радужка Савады снова меняет свой цвет, мешая определится окончательно, и тихо хмыкает, вставая и подходя к окну, отворачиваясь. Что-то тихое ползёт по её спине, шепча: «он опасен. нельзя доверять, нельзя, слышишь?», и Ди Спейд прикусывает щеку, затыкая внутреннюю паранойю, тихо вздохнув. Зря она решила побыть Алисой, доверившись странной кошке на дорожной обочине. За свои ошибки Наги будет расплачиваться всю оставшуюся жизнь. — Хибари-сан? Это я, Савада. Я в больнице Иссин в районе Сибуя. Со мной все нормально, — Наги не может сдержать ядовитый хмык, и отворачивается от быстрого взгляда Тсунаеши, начиная тихо насвистывать мелодию, — Я только сейчас смог добраться до телефона. Извините, — Наги понимает, что обращаются к ней, и она поворачивается, уже ожидая вопрос, — Что мне может понадобится? — Хм, скорее всего, сменная одежда и ваша страховка, если она у вас есть. Если нет, вы оплатите счет больнице. Лекарства же вам предоставит сама больница. — Да, спасибо. От меня не так уж и много проблем, в отличии от некоторых, — Ди Спейд слышит едва возмущённые ноты в голосе мужчины, и не может сдержать ухмылку, что быстро переросла в зевок, — Простите пожалуйста, вас просят. — Меня? — Наги не может сдержать удивленного тона, беря телефон в руки, и хмурится, спрашивая приглушенно, — Это Ди Спейд. — Доброе утро, это Хибари Кея, коллега попавшего к вам Савады. Будьте добры, не пускайте посторонних в палату к… этому, — такой же хилый и усталый голос на том конце не становится неожиданностью, и Наги чувствует, как проникается... хм, сочувствием к неизвестному пока Хибари. Кажется ей, они неплохо потрепали друг другу нервы. — По правилам больницы, я и не имею права впускать кого-либо к пациенту в тяжёлом состоянии, кроме персонала, — Наги скользит задумчиво по лицу Савады, что таким же задумчиво взглядом изучал что-то за ее головой, и не может сдержаться, чтобы не добавить едкие ноты, — если вы прибудете лично, то я смогу вам предоставить все документы и необходимые рекомендации, коллега Савады-сана. Наги готова поклясться, что услышала тихий уставший вздох, и чувствует, как настроение медленно поднимается на несколько пунктов, когда слышит короткое: «буду в течение часа», и сбрасывает звонок. А нечего тратить ее деньги на разговоры. Лично пусть и разбираются. — Спасибо, Ди Спейд-сан, — Савада слишком солнечно улыбается, и Наги ощущает, как на доли секунды останавливается ее сердце, когда ей задают самый невинный вопрос. — Вас не мучают кошмары? Наги слишком резко выпрямляется, вздохнув, и прищуривает глаза, склоняя голову едва на бок: — Какое отношение это имеет к вам, Савада-сан? Ваше дело — выздороветь побыстрее и освободить койку, мое — вас вылечить. Наги ощущает, как мурашки медленно двигаются по позвоночнику, освобождая горло от ощущения трубок, и заставляет себя встряхнуться, делая усилие перед тем, как взглянуть в глаза немного настырному пациенту. И чувствует себя не в своей тарелке, когда видит смущенного Тсунаеши, что трет шею, медленно подбирая слова: — Простите, Ди Спейд-сан, вы правы. Я переборщил с расспросами о личном. — И вы меня простите. Вторая смена на ногах, — Наги встает, ощущая непреодолимое желание потянуться, и коротко кивает еще выглядящему не в своей тарелке пациенту: — Лучше постарайтесь заснуть, все же еще пять, — Наги смотрит на часы, поправляя себя, — половина шестого. Доброго отдыха. Наги ощущает, как начинает снова раскалываться голова, раздражённо вздыхая, и поворачивает на лестницу вниз. До конца ее смены еще часа два, если не больше. А она уже хочет уйти к себе домой. И дураку было понятно, что с новым пациентом будет много головной боли — и причина попадания, и просьба неизвестного коллеги, Хибари-сана, кажется, были слишком странными и не внушающими доверия. Но это — не ее проблемы. (А мутный синий внутри лениво фырчит, пока жёлтый радостно звенит, предвкушая неприятности) Горечь растворимого оседает на языке, и Наги хочется заесть его чем-то сладким, кивая себе и делая пометку купить чего-нибудь в буфете напротив. Наги широко зевает, тяжело моргая, и сонно смотрит в конец коридора, наблюдая, как Аяки-чан пытается остановить идущего впереди мужчину в строгом костюме. Наги хмурится, замечая, как паникует медсестра, стараясь остановить идущего напролом посетителя, (впрочем, безуспешно), и встает, идя навстречу пришедшему. — Здравствуйте, вы к кому? — Ди Спейд натыкается на острый взгляд от новоприбывшего, и вздыхает, молчаливо спрашивая у Аяки, что же здесь творится. — Хибари-сан пришёл к Саваде-сану. Хибари-сан, это… — Ди Спейд Наги, верно? — мужчина останавливается, кивая и приветствуя, и Наги тихо выдыхает, поворачиваясь к обеспокоенной Аяки: — Все хорошо, Аяки-чан, возвращайся на стойку. Я провожу, — Наги чувствует, как ощущение силы, окружающей их плотным слоем, придавливает дрожащую девушку, и быстро отсылает ту обратно, смотря, как молоденькая медсестра неуверенно смотрит на нее, прежде чем убежать от них на свой пост. И все же, Наги тоже было не слишком удобно. Спрашивать о том, откуда Хибари узнал о том, как она выглядит, она благоразумно не стала — ни к чему ей задумываться об этом. Ни к че-му. — Рада видеть вас вживую, Хибари-сан. Давайте обсудим предполагаемые последствия, пока я вас проведу к Саваде-сану, — Наги заставляет себя повернуться, ощущая, как мурашки медленно пробежали по спине, остывая холодными иглами на кончиках пальцев, и начинает краткий ликбез по поводу ранения вышеназванного, — Савада-сан поступил к нам сегодня в 3.50 без сознания. Осложнения были вызваны… Спасибо, что Хибари был по себе, кажется, не слишком разговорчивым человеком — и Наги успела рассказать все, уложившись в рекордные семь минут. Может, все дело в том, что другие родственники пациентов ее часто переспрашивали, прося пояснить, чем это может быть опасно. Успела Наги снабдить Хибари и простым халатом (спасибо бдеющей неподалеку Татибане), поэтому, было все готово к их приходу. — Итак, вот мы и на месте. Мне дать вам время? — Наги внимательно смотрит на мимику на не самом выражающем лице, и выдыхает про себя, когда молчаливый мужчина кивает, посмотрев на вскинувшегося Саваду. Ди Спейд наблюдает, как улыбка под их двойным взглядом бледнеет на лице Савады, и мысленно желает удачи неудачно попавшему Тсунаеши, отступая от двери. И облегчённо сползает на стул напротив двери, облокачиваясь на спинку, выдыхая. Боже, какое же… — Страшное у него выражение лица, Наги-сан, - Ди Спейд вздрагивает, замечая подошедшую Татибану, и пожимает плечами, медленно подбирая правильные слова: — Скорее Хибари-сан не самый разговорчивый человек. — Но он так смотрел тебе в спину. Может, мне тебя подменить? — Татибана обеспокоенно рассматривает Наги, словно стараясь найти что-то страшное, и Ди Спейд устало хмыкает, прикрывая кипящие от раздражения глаза: — Не стоит. Да и то, как только придет Вада-сан, я буду свободна на весь этот долгий день. Наги тихо оставляет стаканчик, хлопая себя по щеке, и Татибана тут же начинает хлопотать рядом, разметая черные кудряшки. — Что случилось, Наги-сан? Тебе плохо? — Нет, все хорошо. Просто мысли странные приходят в голову, — Ди Спейд замедляется, сталкиваясь взглядом со странно довольным Савадой, и чувствует себя не в своей тарелке, когда тот начинает улыбаться ей, кивнув, что-то быстро проговорив Хибари. И как тот тоже посмотрел на нее, мельком оглядев, словно с кем-то сравнивая. — Слушай, Татибана, а давай пари заключим. Спорим, Савада читать мысли умеет? — Что? — Нет, ничего. Просто спать хочется, — и медленно встает, подходя к двери и тихо постукивая, вежливо напоминая об окончании посещения. А о странных взглядах себе в спину Наги подумает потом, если сил хватит.