Covet/Желание

Три недели спустя… — Я умоляю тебя, — Мэйси бросается на свою покрытую радужным одеялом кровать и смотрит на меня умоляющими глазами. Так приятно видеть, что она наконец-то снова почти улыбается после похорон Зевьера, что я не могу удержаться от ответной улыбки. Это ещё не полная улыбка, но я приму её. — Ради всего Святого, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, избавь этих мальчиков от их страданий. — Это будет трудно, — отвечаю я, бросая рюкзак рядом со своим столом, прежде чем плюхнуться на свою кровать. — Учитывая, что я не обрекала их на страдания. — Это самая большая ложь, которую ты когда-либо говорила. — Моя кузина фыркает, затем поднимает голову ровно настолько, чтобы я могла видеть, как она закатывает глаза. — Ты на сто пятьдесят процентов ответственна за то, как Джексон и Хадсон хандрили в школе последние три недели. — Я чувствую, что есть много причин, по которым Джексон и Хадсон хандрят в школе, и я виновата только в половине из них, — отвечаю я и тут же сожалею о своих словах. Не потому, что это неправда, а потому, что теперь мне приходится наблюдать, как румянец на щеках Мэйси медленно тает. Она так сильно отличается от девушки, которую я встретила в ноябре, что трудно поверить, что она тот же самый человек. Её дико окрашенные волосы до сих пор не появились снова, и хотя глубокий чёрный цвет воронова крыла, в который она покрасилась для похорон Зевьера, подходит к её цвету, он не подходит ни к чему другому в ней. Я начинаю извиняться, но Мэйси поворачивается ко мне лицом и идёт вперёд. — Я точно знаю, как выглядит несчастный вампир, и у тебя на руках двое из них. И просто к твоему сведению, смертельное и жалкое сочетание создает действительно опасную комбинацию, если ты ещё не заметила. — О, я заметила. — Это комбинация, с которой я сталкиваюсь уже несколько недель, комбинация, от которой каждый мой вздох кажется бомбой, готовой взорваться, каждое моё движение — как будто я играю в русскую рулетку со всеобщим счастьем. И поскольку вселенная просто не перестала издеваться надо мной… Очевидно, Мэйси была неправа, когда впервые сказала мне, что Хадсон закончил школу до того, как Джексон убил его. Было такое, что ему не хватало денег, потому что он нанимал частных репетиторов, вместо того чтобы посещать Кэтмир все четыре года. Мэйси была на несколько лет моложе его, так что она пожала плечами —что она знала? Никто не произносил его имени после его смерти. В любом случае, это означает, что куда бы я ни повернулась, везде он. Совсем как Джексон. Они оба в нашем кругу дружбы, но нет. Оба они наблюдают за мной глазами, которые кажутся пустыми на первый взгляд, но под ними скрывается множество эмоций. Ждут, что я сделаю или скажу… что-нибудь. — Я всё ещё не знаю, как оказалось, что Хадсон — моя пара, — тупо говорю я. — Я думала, что ты должен быть заинтересован в том, чтобы выйти замуж, или, по крайней мере, «открыт» для этого, чтобы это произошло? Мейси улыбается мне. — Очевидно, ты что-то чувствуешь к нему. Я закатываю глаза. — Благодарность. Я чувствую к нему благодарность. И я почти уверена, что это ужасная причина для того, чтобы переспать. — Итак… — глаза Мейси теперь определенно искрятся юмором. — Ты думала о том, чтобы «переспать» с Хадсоном, а? Я бросаю маленькую декоративную подушку в свою двоюродную сестру, которая легко уворачивается от неё и смеётся. — Ну, всё, что я знаю, это то, что почти все в школе убили бы, чтобы найти хотя бы одну пару. У тебя было две с момента прибытия сюда, поэтому это не запрещено. Мейси дразнит меня, пытаясь разрядить обстановку, но это не помогает. Хадсон часто сидит с нами за обедом или на занятиях, которые мы проводим вместе. Хотя большая часть Ордена и Флинт настороженно наблюдают за ним, ему каким-то образом удалось добиться расположения моей кузины не более чем дразнящей полуулыбкой и французским ванильным латте. На самом деле, она одна из немногих людей, кто винит Джексона в разрыве наших уз сопряжения, и она дала понять, что твёрдо поддерживает Хадсона. Я не могу не задаться вопросом, на стороне ли она Хадсона, потому что она действительно думает, что он лучше для меня, или просто он не Джексон — мальчик, который настоял на том, чтобы мы бросили вызов Неубиваемому Зверю. Шаг, который привел к тому, что Зевьер был убит. В любом случае, она права в одном: в конце концов мне придется разобраться с этим. Я делала всё возможное, чтобы игнорировать ситуацию ещё некоторое время, по крайней мере, пока у меня не будет плана. Я потратила почти всё своё время после похорон Зевьера, пытаясь понять, что делать, как все исправить — между Джексоном и мной, Джексоном и Хадсоном, Хадсоном и мной — но я не могу. Земля подо мной превратилась в зыбучие пески, и мои крылья помогают не так сильно, как можно было бы ожидать… Я имею в виду, что когда-нибудь мне придется приземлиться, и каждый раз, когда я это делаю, я начинаю тонуть. Мэйси, должно быть, чувствует мою внутреннюю боль, так как она садится на край кровати, её веселье исчезает так же быстро, как и мое. — Я знаю, что сейчас всё непросто, — продолжает она. — Я просто подшучивала над мальчиками. Ты делаешь всё, что в твоих силах. — Что, если я не знаю, что делать? — Слова вырываются из меня, как будто я бутылка под давлением, а Мэйси только что вызвала первую утечку. — Я едва начала справляться с тем, чтобы быть горгульей, а теперь мне приходится иметь дело с тем, чтобы завоевать место в Круге Судьбы и Отчаяния и быть коронованной сразу после окончания школы. — Круг Судьбы и Отчаяния? — повторяет Мейси с испуганным смехом. — После чего я уверена, что меня запрут в башне, или обезглавят, или ещё что-нибудь столь же фатальное. — Я говорю это так, словно это шутка, но я не шучу. Во мне нет ни капли оптимизма по поводу того, что я член сверхъестественного совета, который возглавляют родители Джексона и Хадсона… Включая политику, выживание и то, что моей парой является Хадсон, вместо своего настоящего парня в этом дивном новом мире, в котором я оказалась. — Я всё ещё люблю Джексона. Я не могу изменить то, что я чувствую. — Я стону. — Но я также не могу причинить боль Хадсону — или его взгляду, когда мы сидим за обеденным столом, и он наблюдает за мной с его братом. Всё это — кошмар за гранью понимания, и тот факт, что я вообще почти не могла спать с тех пор, как чуть не умерла, делает всё только хуже. Но как я могу расслабиться, когда каждый раз закрывая глаза, я чувствую, как зубы Сайруса впиваются в мою шею, и агония от его вечного укуса распространяется по мне? Или я помню, как Хадсон положил меня в неглубокую могилу и похоронил заживо (всё ещё не готова спросить, как он узнал об этом). Или хуже — и да, это на самом деле хуже — я вижу выражение лица Джексона, когда Хадсон сказал ему, что я его пара. Воспоминания настолько разрушительны, что всё, чего я хочу — это убежать и спрятаться. — Эй, все будет хорошо, — говорит Мейси, голос неуверенный, но глаза обеспокоенные. — «Хорошо» может быть натянуто. Я переворачиваюсь так, что смотрю в потолок, но почти не вижу его. Вместо этого я вижу только их глаза. Одна тёмная пара, одна светлая. Оба мучились. Оба ждут чего-то, чего я не знаю, как им дать, и ответа, который я даже не знаю, как начать искать. Я знаю, что я чувствую. Я люблю Джексона. А Хадсон, ну, это сложнее. Не любовь, и я беспокоюсь, что это не то, что он хочет услышать. Да, мой пульс учащается, когда он рядом, но объективно, парень великолепен на другом уровне. Любого человека в здравом уме он привлек бы. Кроме того, теперь между нами существуют узы сопряжения, которые заставляют меня чувствовать то, чего на самом деле нет. По крайней мере, я не хочу, чтобы они были такими. После всего, что он сделал для меня, после той связи, которую, как я понимаю, мы создали за те недели, проведенные вместе, я не хочу разочаровывать его и говорить ему, что я чувствую к нему не больше, чем дружбу. Я снова стону. Ну вот, я иду, предполагая, что Хадсон даже хочет быть со мной в паре. Возможно, он так же зол на вселенную, как и я, за то, что она поставила нас в такое неловкое положение. Мейси испускает долгий вздох, затем слезает со своей кровати и устраивается на конце моей. — Мне жаль. Я не хотела давить. — Меня расстроило не то, что ты настаиваешь. Это просто… — Я замолкаю, не зная, как выразить смятение, бушующее во мне. — Всё? — Она заполняет пропасть, которую я оставила, и я киваю, потому что да, всего чертовски много. Между нами тянется молчание, долгое и неловкое. Я жду, что Мейси сдастся, вернется в свою постель и забудет об этом разговоре с мусорным баком, но она не двигается. Вместо этого она прислоняется спиной к стене и наблюдает за мной со спокойным терпением, которое не совсем соответствует её обычному плану действий. Я не уверена, то ли из-за тишины, то ли из-за того, как она наблюдает за мной, то ли из-за необходимости выплеснуть свои чувства, которые накапливались весь день, но напряжение нарастает всё сильнее и сильнее, пока, наконец, я не выпаливаю правду, которую пыталась скрыть от всех, даже от себя. — Я действительно, действительно не думаю, что я достаточно сильна, чтобы сделать это. Я не знаю точно, какой реакции я ожидаю от Мэйси на моё признание. За долю секунды я представляю всё, начиная с того, как она расточает мне сочувствие, и заканчивая тем, как она говорит мне смириться, лютик с жёсткой гранью, которая не имеет ко мне никакого отношения, и всё, что связано с тем, как у неё тоже всё идет довольно ужасно. В конце концов, однако, она делает то, чего я не ожидаю. Единственное, о чём я никогда даже не задумывалась. Она разражается смехом. — Ну, ни хрена себе, Шерлок. Я бы беспокоилась, если бы ты действительно думала, что сможешь справиться со всем этим самостоятельно. — «Действительно»? — Я сбита с толку. И, может быть, немного оскорблена — неужели она действительно думает, что я такая некомпетентная? Просто потому, что я знаю, что я не в порядке, не значит, что я хочу, чтобы все остальные тоже знали. — Почему? — Потому что ты не одна, и тебе не нужно идти туда в одиночку. Вот для чего я здесь. Вот для чего мы все здесь— особенно твои парни. Я прищуриваюсь, услышав, как она употребила это слово во множественном числе и какой акцент она на нём сделала. — Парень, — поправляю я, подчеркивая твердое «нь» в конце. — Один, а не два. — Я поднимаю указательный палец, просто чтобы убедиться, что она поняла. — Один парень. — О, точно. Один. Конечно. — Мэйси бросает на меня хитрый взгляд. — Тааак, просто для ясности. Какой именно вампир это?