Covet/Желание

— Вампиры? — Не собираюсь врать, я немного отшатываюсь, когда думаю о том, что Джексон и Хадсон едят. — Точно, — говорит мне Флинт с отвращением на лице. — Почему Фостер решил поставить вампиров во главе в выходной день кухонных ведьм, я никогда не узнаю. — Кто должен был быть главным? — спрашивает Мекай, подходя к Мэйси сзади. — Драконы? Жареный зефир пока привлекает только большую часть студентов. — По крайней мере, зефир — это еда, — говорит ему Флинт, с размаху распахивая одну из дверей столовой, а затем жестом приглашает меня войти внутрь. — Кровавый пирог — это еда, — парирует Мекай. — По крайней мере, мне так говорили. — Кровавый пирог? — Мой желудок нервно переворачивается. Я понятия не имею, что это такое, но звучит страшно. Флинт бросает на Мекая самодовольный взгляд. — Как сейчас звучат эти жареные на драконах зефирки, Грейс? — Например, на ужин я могу добавить пачку вишневых печений. — Я оглядываю обеденный зал, проверяя, нет ли ещё столика с закусками по меню после завтрака и обеда. Но, как и во время всех других ужинов, его нигде не видно. — Всё будет не так уж плохо, клянусь, — говорит Мекай, ведя нас к очереди за едой. — Как я могла быть в Кэтмире так долго и не знать о ночи Винго? — Интересно, даже когда часть моего мозга припомнит каждое блюдо, о котором я когда-либо слышала, с кровью в нём, а их, честно говоря, не так уж много; другая часть моего мозга занята осмотром кафетерия, в попытке обнаружить Джексона… или Хадсона. Я не знаю, волнуюсь ли я или испытываю облегчение, когда не могу найти ни одного из них. — Потому что ты никогда раньше не была рядом так много недель подряд, — отвечает Мэйси. — И я думаю, что в последний раз, когда один из них проходил, Джексон кормил тебя тако в библиотеке. Меня немного ошеломляет мысль о том, что та ночь в библиотеке была всего месяц назад. С тех пор так много изменилось, что кажется, будто это произошло несколько месяцев назад. Может быть, даже годы. — Хотел бы я сейчас есть тако в библиотеке, — ворчит Флинт, хватая пару подносов и протягивая их нам с Мэйси. Мэйси со вздохом принимает подношение. — Да, я тоже. — Не слушай их, — говорит мне Мекай. — Всё не так уж и плохо. — Ты не ешь, поэтому у тебя нет права произносить это, — говорит Флинт. Мекай только смеётся. — Справедливое замечание. Я собираюсь выпить чего-нибудь, а потом найду нам столик. — Он подмигивает Мэйси, затем направляется к большим оранжевым спортивным холодильникам у задней стены кафетерия. Очередь короче, чем обычно, интересно почему, и движется довольно быстро, так что проходит всего пара минут, прежде чем мы оказываемся перед элегантными буфетными столами Кэтмира. Обычно они переполнены едой, но сегодня предложения довольно скудные. И ни одно из них не кажется мне особо заманчивым. Даже салат-бар исчез, на его месте гигантский котёл с супом, в котором плавают овощи, а также куча тёмно-коричневых кубиков, которые я не узнаю. — Что это за штуки? — шепчу я Мэйси, когда мы проходим мимо нескольких взрослых вампиров, включая Мэрис, которая улыбается мне и машет рукой. Я машу в ответ, но продолжаю двигаться вдоль линии, когда Мэйси шепчет: — Свернувшаяся кровь. Мы проходим мимо чёрной колбасы, о которой мне даже не нужно спрашивать — я видела достаточно британских кулинарных шоу, чтобы знать, что придаёт колбасе её особый цвет. И, честно говоря, многим это нравится. Но я не знаю… Вся эта история с вампирами заставляет меня чувствовать себя действительно странно. Например, как мы можем быть уверены, что они используют кровь животных, а не человеческую кровь, поскольку, по крайней мере, некоторые из учителей-вампиров здесь полностью придерживаются старой школы? От одной этой мысли меня начинает подташнивать. Но впереди огромная куча блинов, и я никогда в жизни не испытывала большего облегчения, когда ела завтрак на ужин. По крайней мере, до тех пор, пока я не подошла ближе и не поняла, что это не обычные блины. Они действительно глубокие, тёмно-красновато-фиолетовые. — Скажи мне, что они на самом деле не наливали кровь в блины, — говорю я. — Они полностью залили блины кровью, — отвечает Мэйси. — Это шведский рецепт, — говорит мне Флинт. — И они на самом деле довольно хороши. — Он протягивает руку и кладет несколько штук себе на тарелку. Вампиры внимательно следят за очередью, поэтому я хватаю один из блинов. Они явно усердно трудились над ужином, и последнее, что я хочу сделать, это задеть чьи-либо чувства. Кроме того, мы уже на пути к столу с замороженным йогуртом… Облив свой блин сиропом и наполнив миску смесью ванильного и шоколадного йогурта и всеми начинками, которые в ней могут поместиться, я следую за Флинтом и Мэйси через переполненный обеденный зал к столу, который выбрал Мекай. Иден и Гвен уже присоединились к нему, и я не могу сдержать улыбку, когда читаю переднюю часть новейшей фиолетовой толстовки Иден: «Для сокровищ». Она видит мою улыбку и подмигивает, как раз перед тем, как протянуть руку и сорвать вишенку с замороженного йогурта Мэйси. Мэйси только смеётся. — Я знала, что ты собираешься это сделать. — Она протягивает руку и хватает ещё одну вишенку. — Вот почему у меня их две. Быстро, как молния, Иден выхватывает и эту. — Ты уже должна знать, никогда не доверяй дракону своё сокровище. — Эй! — Мэйси надувает губы, в то время как остальные смеются. Но как только мы устраиваемся, я кладу полдюжины вишен из своей миски в её. Если пребывание в Кэтмире и научило меня чему-то, так это ценности быть готовым ко всему. Мэйси лучезарно улыбается мне, и я понимаю, что это первая настоящая улыбка, которую я вижу у неё с тех пор, как умер Зевьер. Это заставляет меня дышать немного легче, заставляет меня думать, что, хотя счастье это натянуто, может быть, она начинает возвращаться к тому, чтобы быть, по крайней мере, в порядке. Пока я копаюсь в своём замороженном йогурте, разговоры о проектах и выпускных и сплетни об одноклассниках, которых я не знаю, текут мимо меня. Я пытаюсь быть внимательной, но это трудно, когда я продолжаю оглядываться в поисках Джексона и Хадсона. Что смешно, я знаю. Я не могу перестать сканировать обеденный зал в поисках одного из них или обоих. Но я ничего не могу с этим поделать. Неважно, насколько всё вышло из-под контроля сегодня, я не могу просто включать и выключать свои чувства. Я люблю Джексона. Я дружу с Хадсоном. Я беспокоюсь о них обоих, и мне нужно знать, что с ними всё в порядке, тем более что у меня не было возможности поговорить ни с одним из них обо всём, что происходит. Я уже наполовину съела свой замороженный йогурт, когда в столовой воцаряется тишина, как раз в тот момент, когда волосы у меня на затылке встают дыбом. Я наблюдаю, как все смотрят на что-то позади меня, и я знаю, ещё до того, как обернусь, кого я увижу.