Covet/Желание

Мы с Мэйси просыпаемся за десять минут до звонка. Что не имеет большого значения для Мэйси, которая очаровательна и готова к работе. Я, с другой стороны, в значительной степени полностью облажалась. Обычно мне нравится быть горгульей, но я должна признать, что эта штука «магия-не-действует-на-меня» иногда совершенно невыносима… особенно когда это означает плескать ледяной водой на лицо, потому что у меня нет времени ждать, пока она прогреется выше сорока градусов. — Давай, Грейс, пойдём! — Мэйси говорит со своего места рядом с дверью, и я борюсь с желанием оттолкнуть её. В конце концов, она не виновата, что не может наложить на меня чары — она пыталась много раз. Не больше, чем её вина в том, что она выглядит идеально собранной, в то время как я выгляжу как отвергнутый монстр из фильма после сцены драки. — Я иду, иду, — говорю я ей, перекидывая рюкзак через плечо и доставая фиолетовую резинку из ящика стола. Я завязываю волосы в конский хвост, когда мы выходим за дверь, и радуюсь, что мы ушли до того, как я смогла взглянуть в зеркало. Тем более, что я почти уверена, что фиолетовое поло, которое я в панике схватила в шкафу, — это то, которое я бросила туда на прошлой неделе. Фантастически. Потому что единственное, что хуже, чем войти в комнату, полную монстров, выглядящей так, будто ты только что вылез из постели, — это войти в комнату, полную монстров, выглядящей так, словно ты даже не ложился спать. Мы с Мэйси вместе мчимся вниз по лестнице, а затем разделяемся, как только добираемся до первого этажа. У неё урок в одном из внешних коттеджей, в то время как у меня Этика Власти. Это семинар для старшеклассников, который проводится в течение одного шестинедельного периода, и он необходим для окончания — я полагаю, потому что дядя Финн не согласен с тем, чтобы посылать в мир кучу могущественных паранормальных явлений без какого-либо обоснования того, что правильно и неправильно. Это интересный предмет, а также единственный, который я изучаю и по которому в настоящее время преуспеваю, так как я не пропустила ни одного занятия, но я все равно его боюсь. Учительница великолепна, но в то же время она настоящая дура. Кроме того, её классная комната, безусловно, самая страшная комната в Кэтмире — и это о чём-то говорит, учитывая, что туннели под замком заполнены человеческими костями. Я спрашивала миллион раз, для чего изначально использовалась эта комната, но мне никто никогда не отвечал. Я думаю, это потому, что они пытаются пощадить мою деликатную чувствительность, но всё, что делает незнание, — это подстёгивает моё воображение… и не в хорошем смысле. Сколько может быть причин для пятен сажи и следов когтей, выгравированных на камне? Особенно, когда в комнате есть остатки того, что выглядит как железные кандалы на разной высоте и в разных местах… Быстрый взгляд на мой телефон говорит мне, что у меня есть примерно минута до того, как прозвучат запоздалые перезвоны — и под перезвонами я имею в виду припев новой любимой песни дяди Финна, Билли Айлиш «Похорони друга». Потому что он действительно весь в атмосфере. Это сводит Мэйси с ума, но после того, как я провела последние двенадцать лет своей жизни, следуя скучному расписанию звонков, это приятно меняет ситуацию. Класс этики отделён от остальной части замка длинным, извилистым коридором без окон, и я бегу по нему — отчасти потому, что опаздываю, а отчасти потому, что мне действительно не нравится находиться в этом проходе в одиночестве. В нём нет ничего откровенно страшного, за исключением того, что каждый раз, когда я прохожу здесь, у меня по спине пробегает холодок, который не имеет ничего общего с Аляской и всё связано с тем, что в этой части школы что-то не так. Очень, очень не так. Конечно, коридор ведёт в комнату, которая, я почти уверена, является многовековой камерой пыток, так что стоит ли удивляться, что это кажется жутким? В конце концов проход заканчивается, и хотя я знаю, что опоздаю, я останавливаюсь всего на секунду, чтобы собраться с мыслями и пригладить волосы. В конце концов, расположение — не единственное, что делает эту комнату самой страшной в Кэтмире. То, что внутри, тоже меня напрягает. Вот почему, несмотря на запоздалый звонок, я всё равно делаю пару глубоких вдохов, прежде чем открыть дверь и нырнуть в большой круглый класс. Я опускаю голову и направляюсь к одному из пустых столов в задней части, но не успеваю сделать и двух шагов, как голос моего учителя гремит по классу. — Добро пожаловать, мисс Фостер. Так мило с твоей стороны присоединиться к нам сегодня на занятиях. — Извините, что опоздала, мисс Вираго. — Я начинаю говорить ей, что это больше не повторится, но я достаточно долго училась в Кэтмире, чтобы знать, что не стоит давать подобных обещаний. Особенно самому сварливому учителю в школе. — Я надеюсь на это. — Она говорит медленно, откусывая каждое слово, как будто это враг. — Увидимся после занятий для задания, чтобы наверстать упущенное. Что я пропустила? Я оглядываю комнату, пытаясь понять, что я могла пропустить за десять секунд, но, похоже, они ещё даже не начали делать заметки. Мисс Вираго, должно быть, заметила, на что я смотрю, потому что её глаза сузились прямо перед тем, как она развернулась и зашагала обратно в переднюю часть класса, её каблуки выбивали сердитый ритм стаккато с каждым шагом, который она делает. — Есть какие-то проблемы, мисс Фостер? — Нет, вовсе нет… — Тогда, возможно, вам следует объяснить нам, как можно применить первый принцип Роулза… — Извините, что прерываю, мэм. — Голос Хадсона разносится по классу, его тон умиротворяющий и ангельский? — Но не могли бы вы, пожалуйста, ещё раз повторить, какова была бы позиция Канта в отношении магических пыток? Я всё ещё немного сбит с толку его категорическим императивом… Она тяжело вздыхает. — Это не так уж трудно понять, мистер Вега. По крайней мере, если ты будешь внимателен. — Я знаю. Мне жаль. Честно говоря, я просто действительно борюсь со всей философией Канта. — В его голосе нет ни капли сарказма, и я клянусь, что он звучит слаще, чем я когда-либо слышала от него. — Ну, тогда, может быть, тебе тоже стоит увидеться со мной после занятий. Вы с мисс Фостер можете провести свои выходные, работая вместе над дополнительным проектом. — Я бы… Громкий треск наполняет воздух, и половина ручки Джексона разлетается по комнате. Он отскакивает от подъёма мисс Вираго, прежде чем прокатиться по полу и приземлиться у её ног. Она обращает свой вонючий взгляд на Джексона и Флинта, которые, благослови его Господь, смеются. Просто в полный голос начинают смеяться, как гиены посреди класса. И вот, в двух словах, почему я ненавижу этот чертов класс, несмотря на интересный предмет. Мало того, что у нас есть учитель из ада, но каким-то образом я являюсь частью самого испорченного, наполненного тестостероном четырёхугольника-прямоугольника-квадрата в истории. И это до того, как мисс Вираго объявляет, что мы собираемся провести урок, работая над различными этическими проблемами в рамках группового проекта. Она злобно улыбается и говорит: — О, и мисс Фостер, мистер Вега, другой мистер Вега и мистер Монтгомери, вы четверо будете делать самую первую презентацию сегодня.