Covet/Желание

— Серьёзно? — Джексон первый заговорил после того, как мы сдвинули наши столы вместе. — Ты просто не мог держать рот на замке, не так ли? — Это говорит ребёнок, который бросил ручку в учителя? — Хадсон огрызается в ответ. — Я её не бросал. Я… — Он замолкает, понимая, что его защита ни к чему хорошему не приведёт. — Как ты, Грейс? — Флинт улыбается. — Я в порядке. — До тех пор, пока тебе не придётся провести следующие девяносто минут в моей личной версии ада. — Почему спрашиваешь? — Нет причин. — Он пожимает плечами. — Просто подумал, что ты… — Выглядишь немного помято? — Я перебиваю его. — Это была долгая ночь. Джексон пристально смотрит на него. — Она выглядит прекрасно. — Я не говорил, что она выглядит плохо, — отвечает Флинт. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Хадсон. — Что-то случилось после того, как я ушёл? — Ты провела с ним ночь? — Голос Джексона бесстрастен, но глаза, которые он обращает на меня, совсем не такие. — Вечер, — говорю я ему. — Мы провели вечер в… — Вау. — Он снова переводит взгляд на Хадсона. — Охотиться на расстроенных девушек — это супер классно. — Подожди минутку! — Я вмешиваюсь. — Никто ни на кого не охотился… — Может быть, тебе не стоило её расстраивать, — перебивает меня Хадсон. — Тогда ты мог бы провести с ней ночь. — Вечер! — Я снова уточняю, когда Джексон сжимает кулак на своём бедре. — Так как же, по-твоему, Кант отнесся бы ко всему, что у тебя происходит? — Флинт вмешивается, взмахнув рукой, его глаза бегают туда-сюда между Хадсоном и Джексон, как будто он смотрит теннисный матч. — Ты сейчас под кайфом или что-то в этом роде? — говорю я. — Эй, кто-то же должен делать настоящую классную работу, — бросает он в ответ. — Я просто пытаюсь внести свой вклад. — Усугубляя ситуацию? — Я свирепо смотрю на него. — Переориентировав нас на философов этики, — отвечает он с таким нарочито благочестивым видом, что я удивляюсь, как он не вытащил нимб, чтобы плюхнуть прямо поверх своего афро. — Тебе не терпелось пойти к нему? — спрашивает Джексон. — Если под «пойти к нему» ты имеешь в виду встречу с ним в библиотеке, тогда да, — говорю я ему, даже не пытаясь скрыть, как я оскорблена. — Вы знаете, — добавляет Хадсон, — большая комната с книгами. О, подожди, ты вообще знаешь, что такое книга? — Мне нужна новая группа, — говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я буду в твоей группе, — вызвался Флинт. — Ты уже в моей группе, — говорю я ему сквозь стиснутые зубы. — Это своего рода смысл новой группы. — Эй! — Он делает притворно обиженное лицо. — Я единственный в этой группе, кто выполнял какую-либо работу. — О, неужели? — Я спрашиваю. — И какую именно работу ты выполнял? Он протягивает мне свой блокнот. Он провёл линию по центру страницы и написал «Кант» вверху одной стороны и «Хадсон» вверху другой. Под Кантом набросок Джексона с дьявольскими рогами и заострённым хвостом. Хадсон наклоняется, чтобы посмотреть на работу Флинта, и ухмыляется. — Это удивительно хорошее сходство, — говорит он Флинту, который протягивает руку для удара кулаком. — Как вы думаете, что сказали бы Кант и Кьеркегор о том, чтобы вынести свои личные проблемы в класс? — Голос мисс Вираго прорезает и без того напряженную атмосферу, окружающую нашу группу. Потому что то, что действительно не нужно для этого разговора, — это чтобы она совала свой нос и делала всё ещё хуже. Я не хочу оправдываться перед этой женщиной, но поскольку я не могу доверять никому из своих партнёров, чтобы не испортить всё, я знаю, что мне нужно попытаться. Но прежде чем я успеваю что-то сказать, Хадсон отвечает: — Я почти уверен, что Кьеркегор счёл бы это субъективным. — Что… да ладно. Джексон закатывает глаза, Флинт наклоняет голову, чтобы скрыть ухмылку, и я ничего не могу с собой поделать — я фыркаю от смеха, а затем хлопаю рукой по рту и носу в отчаянной попытке скрыть улики. Но уже слишком поздно. Мисс Вираго в ярости, и ей все равно, кто об этом знает. — Вот и всё! — шипит она на Хадсона и меня. — Вы оба, за мой стол! Дерьмо. Вот и единственная оценка, которую я получила на данный момент. «Прости», — говорит Хадсон одними губами, когда я хватаю ручку и блокнот. Я пожимаю плечами в ответ. Он не виноват, что это было настолько смешно, что я рассмеялась. Хадсон начинает следовать за учителем, но Джексон хватает меня за руку и тихо спрашивает: — Ты хочешь, чтобы я вытащил тебя из этого? Его кожа приятно касается моей, так хорошо, на самом деле, что мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что он говорит. Но как только я это замечаю, я качаю головой. Я имею в виду, конечно, я бы хотела, чтобы он вытащил меня из этого. У меня нет времени на ту дополнительную работу, которую мисс Вираго собирается взвалить на нас с Хадсоном. Но в то же время я ненавижу, как люди снова боятся Джексона, как сильно они отдаляются от него. Насколько хуже было бы, если бы я просто позволила ему использовать своё влияние, чтобы вытащить меня из беды? Я улыбаюсь в знак благодарности ему за предложение, но какой бы краткий проблеск человечности он мне ни подарил, он исчезает, когда смотрит на меня своими тёмными глазами, которые, кажется, становятся холоднее с каждой проходящей секундой. Я опускаю взгляд, более уязвлённая, чем хочу признать, безразличием, написанным на нём. Я знаю, что мы не вместе, но значит ли это, что он может просто отключить свои чувства ко мне? Значит ли это, что он действительно больше не заботится обо мне? Но как он может просто так это сделать? Ради бога, я сопряжена с кем-то другим, и он мне всё ещё небезразличен. Да, между нами всё по-другому. Да, у меня внутри проносятся непонятные эмоции по поводу Хадсона. Но это связь, а не я. Я, Грейс Фостер, горгулья внутри девушки, всё ещё люблю Джексона. Я чувствую это, когда смотрю на него, чувствую это, когда он прикасается ко мне. Так как же это возможно, что он не чувствует того же? Это невозможно, решаю я, когда мисс Вираго твёрдо говорит со мной и Хадсоном и поручает нам тот дополнительный проект, который она обещала в начале урока. Джексон может скрывать свои чувства за этой ужасной стеной холодности, но это не значит, что их там нет. И как только мы встретимся с Кровопускательницей, как только мы придумаем способ разорвать нашу с Хадсоном связь, всё вернется на круги своя. Так и должно быть. А что, если этого не произойдет? Я не знаю, что случится с любым из нас.