Covet/Желание

Мой будильник звонит в четыре утра на следующий день, но я уже проснулась, и изучала топографическую карту Аляски. К сожалению, когда дело доходит до пещеры Кровопускательницы, на этом месте нет крестика, а это значит, что мне придется идти по памяти — чего я не жду с нетерпением, так как Джексон доставил нас туда в прошлый раз, и я просто была рядом, чтобы прокатиться. Я рассчитывала, что на этот раз он снова направит нас, но сейчас этого не произойдёт, учитывая, что он в Лондоне. И, поскольку Хадсон никогда не был там, мне нужно выяснить по памяти и этой карте местности, как снова найти пещеру Кровопускательницы. Легко-чертовски-просто. Я знаю, что это в нескольких сотнях миль отсюда, и я знаю, что мы начали двигаться на северо-восток, но где-то свернули. Я просто хотела бы вспомнить, где… или сколько времени нам потребовалось, чтобы добраться туда. Мой телефон вибрирует, и я тянусь к нему, готовая ответить Хадсону сообщением, чтобы он заснул, потому что мы не идём, пока я не разберусь с этим. Но сообщение не от Хадсона. Джексон: Напиши мне, если заблудишься. Он также отправил серию снимков из Google Earth и нарисовал красную дорожку через горы и тающий снег. И, слава Богу, на последнем кадре он поставил гигантский красный крест над тем местом, где должна быть пещера Кровопускательницы, а также инструкции о том, как снять защиту. Я: Спасибо, спасибо, СПАСИБО! Джексон: Не делай ничего опрометчивого. Я: Уже. Я трачу пару минут, чтобы рассмотреть путь, который он выделил для меня на карте, на случай, если мой телефон умрёт, пока мы будем пересекать дикую местность. Затем я одеваюсь. Сейчас апрель, так что температура, наконец, по большей части выше нуля, слава Богу, но едва-едва. Что означает колготки, леггинсы, лыжные штаны, несколько слоёв рубашек и носков, а также мое пышное ярко-розовое пальто. Я все время думаю о том, чтобы заказать новое, но, похоже, оно того не стоит — не стоит, если это заденет чувства Мэйси. Ей и так больно более чем достаточно. Я хватаю свой уличный рюкзак — тоже ярко-розовый и любезно предоставленный Мэйси — и засовываю в него несколько бутылок воды, несколько батончиков мюсли и несколько упаковок смеси для троп. Наконец, я упаковываю большой термос с кровью, который вчера вечером купила в кафетерии для Хадсона. Я знаю, что он, вероятно, сможет выпить, как только мы доберемся до Кровопускательницы, но в последний раз, когда они встречались, они не так хорошо ладили. Я не уверена, что она предложит ему прохладные напитки или что он примет их, если она это сделает. Так что термос с кровью кажется лучшим решением, если только я не хочу предложить Хадсону одну из своих вен. Легкая дрожь пробегает по мне при этой мысли. Я не уверена, хорошая это дрожь или плохая, но я бы солгала, если бы сказала, что не помню ту ночь у своей кровати, когда Хадсон провёл воображаемым клыком по моей шее. В то время я была в ужасе, но теперь… теперь это гораздо более интригующе, чем раньше. Я уверена, что это просто брачная связь, делающая то, что делают узы. Но я не могу не задаться вопросом, на что это было бы похоже. Это не могло быть так хорошо, как с Джексоном — я не могу представить, чтобы что-то было настолько хорошим — но это не значит, что мне совсем-совсем не любопытно. Тихий стук раздаётся в мою дверь как раз в тот момент, когда я застёгиваю рюкзак, и это отвлекает меня от моих дико неуместных мыслей о Хадсоне. Мэйси знает, куда я иду, поэтому я не утруждаю себя написать ей, и она наконец-то по-настоящему спит, так что я веду себя так тихо, как только могу, когда выхожу из своей комнаты. Хадсон стоит в коридоре с рюкзаком, очень похожим на мой, висящим у него на плече, только тёмно-синего цвета и от Армани. Вот это большой сюрприз. С другой стороны, всё, что на нём надето, — это Армани, за исключением ботинок по погоде. И если бы их выпустил Армани, я почти уверена, что он бы тоже их носил. — Что у тебя на уме? — спрашивает он, когда мы начинаем спускаться по коридору. — Ничего, а что? — Ничего, — отвечает он. — За исключением того, что твои щёки в настоящее время того же цвета, что и твоё пальто. Его слова только заставляют меня краснеть ещё сильнее — в основном потому, что я боюсь, что мои прежние мысли написаны у меня на лице. Хорошо, что чтение мыслей не входит в число способностей Хадсона… — Я не… я не могу… Это не… я… — Я заставляю себя перестать лепетать, затем делаю глубокий вдох и пытаюсь снова. — Я просто… тренировалась. Мои щёки всегда краснеют, когда я это делаю. Он бросает на меня странный взгляд. — Разве нам не предстоит итак много упражнений? — О, эм, да. — Я сопротивляюсь желанию стукнуться головой о ближайшую стену, в основном потому, что думаю, что это только ухудшит ситуацию. Я всегда знала, что я плохой лжец, но, очевидно, я очень, очень плохой лжец. Но сейчас я такая. — Я просто хотела немного размяться, вот и всё. — Разминка? — повторяет он совершенно невозмутимо. — Верно. Я бы не хотел, чтобы ты что-то перенапрягала. Как, пример, да? Мне нечего на это сказать, поэтому я ничего не говорю. Вместо этого я иду по коридору, бросая через плечо: — Ты идёшь или как? — Разве мы не ждём принца Джексона? — Он смотрит в сторону башни. — Радуйся, — увещеваю я его, когда он догоняет меня. — У него были другие планы на выходные, так что мы предоставлены сами себе. — Другие планы? — Хадсон скептически приподнимает бровь. — Что может быть для него важнее этого маленького приключения? — Он собирается в Лондон… — Ты что, издеваешься надо мной? — Его акцент примерно в сто раз сильнее, чем минуту назад. — Ты, что, издеваешься надо мной? О чём он думает? Этот чёртов придурок… Я кладу руку ему на плечо, жду, пока эти разъярённые глаза цвета индиго не встретятся с моими. — Он беспокоится о том, что планирует Сайрус. Для нас обоих. — Да ну, я тоже, но ты же не видишь, как я убегаю в логово Сайруса, как чёртов болван, не так ли? — Он так раздражён, что впервые за всё время заставляет меня почти бежать, чтобы догнать его. — Он думает, что он такой чертовски умный, думает, что он на десять шагов впереди всех остальных. Но он этого не знает. Сайрус знает, что он представляет угрозу. Сын или нет, он, чёрт возьми, убьёт его, как только у него появится такая возможность. — Хадсон сейчас роется в своей сумке, вытаскивая телефон. — Конечно, он это понимает. Вот почему он поехал и почему он повёз с собой весь Орден. Хадсон замолкает, держа большие пальцы над телефоном. — Он повёз их всех? Мекая? Луку? Лиама? Байрона и Рафаэля? — Да, всех их. — Я кладу руку на плечо Хадсона, потрясённая тем, что он немного дрожит. — Я тоже беспокоюсь за него, но я поговорила с ним. Он знает, во что ввязывается. — Он, черт возьми, понятия не имеет, во что ввязывается. — Глаза Хадсона превратились в лёд. — Но сейчас я, чёрт возьми, ничего не могу с этим поделать, не так ли? Тем не менее, он быстро отправляет пару текстовых сообщений подряд. Я не ожидаю, что Джексон ответит — он не в самом хорошем месте — но, к моему удивлению, Хадсон сразу же получает ответ. — Что он сказал? — Я спрашиваю. — Я не писал ему. — Он снова вернулся к печатанию. — Что ты имеешь в виду? Я думала… — Я хотел получить ответ, поэтому написал Мекаю. — Он видит вопрос в моих глазах и кивает. — Ты права. Он клянётся, что прикрывает Джексона, и что они точно знают, что делают. — Ты ему веришь? — спрашиваю я, внимательно изучая его лицо. — Я ему не верю. — Он убирает телефон и застегивает рюкзак. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. — Тогда, я думаю, этого должно быть достаточно. — Это будет что-то, — говорит он мне, затем без лишних слов спускается по лестнице. Мы больше не разговариваем, пока не выходим на улицу. — Я забыл спросить. Ты ведь знаешь, куда мы направляемся, верно? — Джексон прислал мне координаты. У меня есть карта на моём телефоне. И настоящая карта. Он ухмыляется. — Тогда чего же мы ждем? — Абсолютно ничего, — отвечаю я, затем проникаю глубоко внутрь себя и хватаю свою платиновую нитку.