Covet/Желание

Я на секунду уставилась на Хадсона — совершенно потрясённая тем, что он каким-то образом вышел из транса, в который его ввела Кровопускательница. Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, решила ли она отпустить его, но она выглядит такой же удивлённой, как и я. Она быстро скрывает его, и в этот момент я начинаю двигаться, становясь между Хадсоном и ней. Я ожидаю, что он выйдет из этого состояния, что бы это ни было, и набросится на неё, и единственный шанс, который у меня есть, чтобы остановить его — это встать прямо у него на пути. Потому что я мало что знаю, но я знаю, что Хадсон никогда, никогда не рискнёт причинить мне боль. А это значит, что, может быть, только может быть, у меня будет шанс остановить этот беспорядок, прежде чем он полностью сойдёт с рельсов. За исключением того, что Хадсон и близко не так взбешен, как я ожидаю от него. Он раздражён, конечно, но он был раздражён прямо перед тем, как она его заморозила, и я подумала, что вся эта история с превращением в статую увеличило это примерно в двести раз. Вместо этого он просто смотрит на нас, как будто ждёт ответа на вопрос. Я снова оглядываюсь на Кровопускательницу, и на этот раз она одаривает меня своей самой бабушкиной улыбкой. — Он не может вспомнить, дорогая. — Вспомнить что? — спрашивает Хадсон, переводя взгляд с меня на неё и обратно. Я должна сказать ему — он имеет право знать, что только что произошло — но если я это сделаю, начнётся настоящий ад. Так что я определенно действую на основе «не нужно знать». — Ничего, — говорю я. Я расскажу ему, что случилось позже, когда мы будем в безопасности от этой пещеры. Он будет злиться на меня, но это пройдёт. И я буду рада, что он не разозлил её так сильно, что она решила использовать его в качестве своей личной жевательной игрушки. Это беспроигрышная ситуация, когда никто не умирает. И да, я более чем осознаю, что мои стандарты беспроигрышных ситуаций значительно ухудшились с тех пор, как я поступила в Кэтмир, но сейчас не совсем подходящее время для этого. — Мне всё равно, что тебе придется делать, — говорит Хадсон Кровопускательнице, — но тебе нужно разорвать нашу с Грейс связь. Она вопросительно смотрит на него. — Я думала, ты просто отчитываешь меня за то, что я играю в Бога. — И ты говорила мне, что власть требует, чтобы ею злоупотребляли, — парирует он. — Так что давай. Злоупотреби этим ещё раз и вытащи нас всех из этого чёртова скопища. На минуту мне кажется, что Кровопускательница взорвётся из-за того, что ей приказывают, и это действительно заставляет меня хотеть затащить Хадсона в угол и настоять, чтобы он перестал давить на неё. Я имею в виду, я знаю, что он не был посвящён в наш с ней разговор, но всё же. Он ведёт себя так, словно хочет, чтобы она пришла за ним. Или как будто он действительно хочет разрушить нашу брачную связь. Эта мысль обрушивается на меня каскадом, как валун. Я знала ещё до того, как мы приехали сюда, что Хадсон не хотел быть со мной в паре, думая, что всё это космическая шутка. Но теперь, когда я знаю, что он, вероятно, всегда должен был быть моей настоящей парой, это наносить мне ещё больший удар под дых. — Тебе нужно научиться уважению, — говорит она ему с сердитым взглядом. — Дайте мне что-нибудь, что можно уважать, и я буду рад, — бросает он в ответ своим собственным взглядом. Не буду врать, я почти увернулась от этого. Но вместо того, чтобы разорвать его на куски своей тысячелетней силой, Кровопускательница берёт свой кубок и почти скользит к небольшому бару, полностью сделанному изо льда, на другой стороне комнаты. Оказавшись там, она очень медленно, очень осторожно наливает себе ещё одну чашку крови и делает большой глоток. Когда она оборачивается, огонь в её глазах угасает, хотя её рот всё ещё плотно сжат, а плечи очень, очень напряжены. — Итак, — бормочет она, и теперь она снова смотрит на нас, как опасная кошка на очень маленькую мышь. Что совсем не заставляет меня нервничать. — Ты действительно хочешь разорвать свои брачные узы? Я передумываю, наполовину основываясь на том, что она мне сказала, а наполовину на инстинкте выживания глубоко внутри меня, который кричит, чтобы мы убирались отсюда к чёрту. Но Хадсон полностью согласен, говоря: — Вот почему мы пришли. Джексон и Грейс не заслуживают этого. — А как насчет того, чего заслуживаешь ты? — В её голосе вопрос звучит как угроза. — Я точно знаю, чего заслуживаю, — отвечает он. — Но большое вам спасибо за вашу заботу. Она слегка пожимает плечами, делает лицо, выражение которого можно перевести примерно так: «Твое безумие — не моя проблема». И говорит: — Есть способ, которым ты, может быть, сможешь, разорвать эту связь. — И это правда? — говорит Хадсон. — Корона. — В чём дело? — спрашиваю я, но Хадсон, должно быть, точно знает, о чём она говорит, потому что всё его лицо стало плоским. — Её нет, — говорит он ей. — Конечно, это так. — Она опускает глаза, разглядывает свои ногти. — Просто её некоторое время не было. — Она не существует, — снова говорит Хадсон. Но я не уверена — Кровопускательница не выглядит так, как будто она блефует. Вообще. — Это то, что тебе сказал Сайрус? — спрашивает она. — Скорее, он не мог заполучить её в свои руки, поэтому он не хочет, чтобы кто-то ещё знал о её существовании. Это звучит в точности как то, что сделал бы Сайрус, и я могу сказать, что Хадсон, должно быть, тоже так думает, потому что он перестаёт спорить. Он не готов задавать ей какие-либо вопросы по этому поводу, но и больше не борется. Что настолько близко к капитуляции, насколько это возможно. — Что делает Корона? — спрашиваю я, всё ещё очень смущённая всем этим. — Корона должна давать тому, кто её носит, безграничную власть, — заявляет Хадсон. — И это всё? — спрашиваю я. — Просто больше энергии? — Это не так просто, — говорит мне Кровопускательница. — Эта сила не имеет себе равных. Некоторые даже говорят, что она наделяет своего владельца способностью править Семью Кругами. — Подождите. Круги? Как в совете, в котором мы сейчас должны быть? — Я жестом указываю на Хадсона. — Совет, в котором ты должна быть, — говорит он мне. — Да, с моей парой. Он отводит взгляд. И чёрт, просто чёрт. Каким-то образом эта ситуация продолжает ухудшаться, и всё, что я говорю, неправильно. — Их семь? — спрашиваю я. — Конечно, дитя. Ты же не думала, что в мире есть только пять паранормальных существ, не так ли? Просто так случилось, что ты принадлежишь к этому Кругу. Я понятия не имею, что мне на это ответить. Она только начала, а я уже чувствую себя этим смайликом с взрывающимся мозгом. — Кто в других Кругах? — Разве это имеет значение? — говорит Хадсон. Кровопускательница игнорирует его. — Феи, русалки, эльфы, суккубы, только некоторые из них. — Суккубы, — повторяю я. — Эльфы. Просто гуляют по миру, занимаются своими делами. — Эльфы никого не трогают, — говорит Хадсон. — Они очень любопытные. Не то, что я ожидала от него услышать, но ладно. — И эта Корона управляет ими всеми? — Корона приносит равновесие во Вселенную. Долгое время паранормальные существа обладали слишком большой властью, поэтому Корона была создана, чтобы уравновесить это. Но там, где есть такая сила, всегда есть алчность. Желание обладать властью над всем и всеми. Кровопускательница медленно делает глоток крови. — Тысячу лет назад человеком, который пытался претендовать на Корону, был Кир. — Конечно, так оно и было, — бормочет Хадсон. — Он исчез вместе с человеком, который её носил, и с тех пор Сайрус её ищет. Найди Корону, и, может быть, только может быть, ты найдешь способ разорвать свои брачные узы и вернуть связь с Джексоном.