Covet/Желание

— Позвольте мне прояснить, — говорю я ей. — Она пропадала тысячу лет, люди по всему миру — включая самого повелителя вампиров — охотились за ней, и вы думаете, мы с Хадсоном сможем её найти? — Я никогда не говорила, что думала, что ты сможешь её найти. Я сказала, что это, возможно, единственный способ разорвать связь. — Она подходит к своему креслу и снова садится в него. — Извини, мои старые кости устанут, если я буду стоять слишком долго. Я ни на секунду в это не верю, и быстрый взгляд на Хадсона говорит мне, что он тоже не верит. Но никто из нас ничего не говорит ей по этому поводу. — Но если бы вы решили, что хотите её найти, я бы начала с одного человека, который мог бы знать, где она находится. И поскольку вы уже встречались с ним, у вас действительно может быть шанс заставить его поговорить с вами. — Кто это? — спрашиваю я, ломая голову, пытаясь понять, о ком она может говорить. Даже Хадсон склоняется ко мне, так же увлечённый её ответом, как и я. — Ты хочешь сказать, что не знаешь? — Она приподнимает бровь. — Неубиваемый Зверь, конечно. Некоторые говорят, что именно поэтому он был заключён в оковы, чтобы узнать, где он спрятал Корону. — Неубиваемый Зверь? — Я повторяю, сердце бьётся быстрее. — Я уже сказала вам, он говорит со мной. Вы думаете, я могла бы просто спросить его, и он дал бы мне ответ? — Я думаю, что он зашёл слишком далеко, чтобы сообщить что-либо, кроме самых основных вещей, необходимых для выживания. Но ты мне скажи. Что ты об этом думаешь? Я вспоминаю его пещеру, как он разговаривал со мной очень короткими предложениями. Как он пытался отдать мне своё сердце. — Я не думаю, что он помнит. — Тогда у тебя есть только один выбор. Тебе нужно превратить его в человека — он так долго был в форме горгульи, что, вероятно, сошёл с ума. — Подождите, это возможно? — спрашиваю я, потому что мне кажется, что кто-то должен был мне что-то сказать. Например, оставайся горгульей слишком долго, и это может случиться и с тобой. Да, это определённо похоже на то, что я должна знать. — Столетия, Грейс. — Хадсон вмешивается в разговор впервые за долгое время. — Тебе пришлось бы оставаться в своей форме горгульи в течение столетий, чтобы это случилось с тобой. — Откуда ты знаешь? — спрашиваю я. — Потому что я изучал горгулий в течение нескольких недель. — Он закатывает глаза. — Ты думаешь, я позволил бы тебе самой во всём разбираться, если бы там было что-то, что могло бы причинить тебе боль? Конечно нет. Точно не Хадсон, который капризен, но который также никогда, никогда не позволил бы кому-то, о ком он заботится, столкнуться с чем-то ужасным в одиночку. Я улыбаюсь ему, и на секунду мне кажется, что он улыбнётся в ответ. Но в последнюю минуту он оглядывается на Кровопускательницу и спрашивает: — Так как именно мы превратим его в человека? Её зелёные глаза пристально смотрят на Хадсона, прежде чем она отвечает: — Ты освободишь его. Его цепи удерживают его в форме горгульи. Сломай их, и он снова станет человеком. — Мы уже пытались их сломать, — говорю я ей. — Мы не могли. Вампир, дракон, ведьма, горгулья, — я указываю на себя. — Никто из нас не смог этого сделать. — Это потому, что они заколдованы. — Заколдованы? — Хадсон вскидывает руки в воздух. — Ты что, издеваешься над нами сейчас? Посылаешь нас в погоню за дикими гусями, чтобы избавиться от нас? — Хадсон… — Я успокаивающе кладу руку ему на плечо, но он отмахивается. — Нет! Ни за что, Грейс. У неё есть все эти чёртовы правила, которые с каждой секундой становятся всё более дикими. Ты не можешь разорвать связь. О, да, ты можешь, но тебе нужна Корона. Но никто не знает, где Корона. Вот только, подождите минутку, кое-кто знает. Но на самом деле вы не можете узнать у него… Ну же. Это куча дерьма, и она это знает. — Может быть, так оно и есть, — шепчу я ему. — Но, может быть, это и не так. Может быть, нам стоит попробовать. — Это действительно так важно для тебя? — спрашивает он, и гнев исчезает из его глаз — вместе со всеми другими эмоциями. Я не знаю, как ответить на этот вопрос, поэтому пока я уклоняюсь от него. — Мы не должны принимать решение в эту минуту. Мы просто послушаем, что она скажет, а потом решим. Он выглядит так, будто хочет ещё немного поспорить, но в конце концов он просто вздыхает и машет рукой каким-то непонятным жестом. — Как мы сломаем заколдованные цепи? — спрашиваю я, хотя чувствую себя такой же подавленной, как, очевидно, и Хадсон. Может быть, даже больше. Кровопускательница переводит взгляд с меня на него и обратно, как будто она думает, собирается ли она вообще говорить нам или нет. Но в конце концов она слегка вздыхает и говорит: — Всё, что я знаю, это то, что тебе нужно найти кузнеца, который сделал цепи. На самом деле, — добавляет она с лёгкой улыбкой Хадсону, — он тот же кузнец, который сделал ту манжету, которую ты носишь. Сделал целый набор зачарованных наручников, которые позже были подарены Кэтмиру. Если ты хочешь разорвать цепи Неубиваемого Зверя, то тебе нужно найти его. — И как именно мы найдем кузнеца? — требует Хадсон. — Честно? — Она качает головой. — Я не представляю.