Covet/Желание

— Хорошего дня, Грейс. Голос моего учителя рисования, мистера Макклири, выводит меня из оцепенения, в котором я находилась весь день, и я оглядываюсь только для того, чтобы понять, что я последний человек в комнате. Все остальные уже собрали вещи и ушли. — Простите. — Я бросаю на него извиняющуюся улыбку, затем собираю свои вещи так быстро, как только могу. По крайней мере, у меня обед, так что мне не нужно беспокоиться о том, что я куда-нибудь опоздаю. Поскольку у меня есть час до следующего урока, я решаю пропустить туннели и вернуться в замок долгим путём. Сегодня прекрасный день, и я хочу провести несколько минут на солнце, если смогу. Холодный ветер бьёт мне в лицо в ту секунду, когда я выхожу за пределы коттеджа, но я игнорирую его. В конце концов, это Аляска, а на улице всё ещё холодно. Но это нормальный вид холода для толстовки с капюшоном и шарфом, и мне не нужен полный отвратительный костюм снеговика. Однако завтра должна разразиться буря, так что я воспользовалась хорошей погодой. Вместо того чтобы направиться прямо в замок, я петляю вокруг художественных коттеджей к тропинке, которая ведёт меня к озеру. Оно было заморожено с тех пор, как я попала сюда, но когда я иду по тропинке, я понимаю, что лёд наконец-то растаял. Озеро на самом деле снова стало озером. Я останавливаюсь на минутку и делаю пару быстрых селфи с водой и ярко-голубым небом на заднем плане. Затем я отсылаю их Хизер вместе с подписью: «Пляжная погода, стиль Аляски». Проходит всего несколько секунд, прежде чем она пишет ответное сообщение с фотографией, на которой она в шортах и футболке на променаде в Мишн-Бич. Хизер: Пляжная погода, пляжный стиль. Я стреляю ей в ответ эмодзи с закатыванием глаз. Хизер: Сильно плохо? Она следует за ним со смеющимся смайликом. Я: Тааак плохо. Она присылает мне ещё одну фотографию, на которой она стоит в очереди на старые деревянные американские горки, на которых мы катались каждый раз, когда ездили на пляж Малибу. Хизер: Жаль, что тебя здесь нет. Я: Мне тоже. Хизер: Я буду достаточно скоро. Я совершенно забыла о том, что она приедет в гости на выпускной. Злые слёзы жгут мне глаза, потому что это ещё одна вещь, которую Сайрус разрушил для меня. Хизер изначально планировала приехать на весенние каникулы, но я оттолкнула её до окончания школы, но теперь я не могу позволить Хизер приехать — не тогда, когда Сайрус и Далила будут в кампусе. И не тогда, когда я знаю, что они охотятся за мной. Сайрус не испытывал бы угрызений совести, если бы использовал человеческую девушку, чтобы причинить мне боль, и я не могу смириться с мыслью, что что-то случится с Хизер. Мои родители уже умерли из-за меня — если Сайрус что-то сделает с Хизер, я не думаю, что когда-нибудь смогу простить себя. Поэтому, несмотря на то, что это убивает меня, я посылаю короткое сообщение, которое, я знаю, разозлит её. Я: Ты не можешь приехать на выпускной. Хизер: Почему нет? Я: К нам не допускаются посетители. Это ужасное оправдание, но я не знаю, что ещё сказать. Сказать ей, что у меня на заднице вампир-убийца, звучит как очень плохая идея. Хизер: Если ты не хочешь, чтобы я приезжала, всё, что тебе нужно сделать, это сказать. Хизер: Тебе не нужно лгать. Я: Мне очень жаль. Сейчас не самое подходящее время. Я жду, когда она ответит, но она этого не делает, и я знаю, это значит, что она злится. На что она абсолютно имеет право, хотя я просто пытаюсь спасти ей жизнь. Я подумываю о том, чтобы написать ещё немного, но сейчас мне действительно больше нечего сказать. Поэтому я засовываю телефон обратно в карман толстовки и начинаю долгий путь к замку. Но я делаю всего несколько шагов, прежде чем вижу чёрно-фиолетовую вспышку в беседке на другом конце озера. Я почти игнорирую это — в конце концов, это может быть любой из студентов Кэтмира — но когда волосы встают дыбом у меня на затылке, я передумываю и приглядываюсь повнимательнее. Только чтобы обнаружить Джексона, смотрящего прямо на меня со своего места на перилах беседки. Я не разговаривала с ним с тех пор, как выгнала его из своей комнаты в субботу вечером, но это не значит, что я не хочу этого. Поэтому я улыбаюсь и поднимаю руку в знак приветствия, ожидая, проигнорирует ли он меня или помашет в ответ. В конце концов, он не делает ни того, ни другого. Вместо этого он спрыгивает с перил. Но через несколько секунд он уже обогнул озеро. — Эй, привет, — говорю я, когда он останавливается в нескольких дюймах от меня. — Привет. — Он не улыбается, но я начинаю привыкать к этому, хотя и хотела бы, чтобы это было не так. Я наклоняюсь, чтобы обнять — главным образом потому, что мне неловко этого не сделать, но также и потому, что я просто действительно хочу этого. В конце концов, это Джексон, и хотя от его взгляда у меня мурашки бегут по коже, я не собираюсь его отталкивать. Не тогда, когда он сделал усилие, чтобы прийти ко мне. У меня складывается впечатление, что он терпит объятия так долго, как может — на самом деле около десяти секунд — прежде чем отстраняется. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — Наслаждаюсь погодой перед следующим уроком. — Я оглядываю его, когда мы начинаем идти, поражённая тем, что он выглядит более худым, чем всего пару дней назад. — А что насчёт тебя? Он качает головой, слегка пожимает плечами. И продолжает идти так быстро, что мне приходится бежать, чтобы догнать его. Мне не нравится неловкое молчание между нами, поэтому я оглядываюсь в поисках того, о чём можно поговорить. Я останавливаюсь на: — Хорошо ли ты провёл… — а затем прерываюсь, потому что я уже знаю, как прошли его выходные. Большую часть времени он провёл при дворе со своими родителями, так что, вероятно, не всё так хорошо. Однако без конца предложения первая часть просто висит там, ожидая, пока я закончу её или пока он её разгладит. Но он уже несколько недель ничего не улаживал, с тех пор как наша брачная связь разорвалась, и я вдруг так нервничаю, что не могу придумать, что ещё сказать. Ни единого слова, чтобы сказать этому парню, который когда-то был моей парой. Я так сильно это ненавижу. Что с нами случилось? Куда подевались все эти разговоры ни о чём и обо всём? Куда подевались все эти чувства? Они не могли просто исчезнуть, верно? Не могли существовать только из-за брачной связи. Некоторые из них должны были быть реальными — для нас обоих. Я знаю, что мои были настоящими. Если бы это было не так, моему сердцу не казалось бы, что оно разрывается на части от всего, что мы потеряли. Я сказала Хадсону, что хочу дать нашей брачной связи шанс, и я действительно имела это в виду. Но это не значит, что я не могу оплакивать свои отношения с Джексоном. Не могу пожелать, чтобы мы могли хотя бы сейчас быть друзьями. — Что с нами случилось? — Я снова думаю, а затем замираю, осознав, что на этот раз я высказалась вслух. Лицо Джексона закрывается — я не думала, что это возможно, учитывая, как он выглядел с тех пор, как я увидела его на другом берегу озера — и на минуту я убеждена, что он не только не собирается отвечать, но и собирается уйти. Не то чтобы я его виню. Мы приложили все усилия, чтобы притвориться, что всё хотя бы немного нормально, так что это действительно отстой, что я только что выдула всё это прямо из воды. Но он не уходит и не игнорирует то, что я сказала. Вместо этого он смотрит на меня сверху вниз своими тёмными глазами, глазами, которые совсем не холодные и отстраненные, и отвечает: — Слишком много, чёрт возьми.