Covet/Желание

Все парни вокруг меня кричат и вопят о триумфе Хадсона, но я просто застыла в шоке. Я была так напугана, так уверена, что они разорвут его на части, что мне трудно справиться со страхом. Я прыгаю на него, как только он приближается, удерживаю его в объятиях. — Никогда больше так не делай! — говорю ему я. — Не делать что? — Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, приподнимает брови, на его лице появляется слегка озадаченная улыбка. — Не надирать задницу какому-то человековолку? Потому что боюсь, я не могу этого обещать. Я прищуриваюсь, глядя на него, отстраняюсь и кладу руки на бедра. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Я так боялась, что тебе сделают больно! — Я пытался сказать ей, что ты можешь справиться с несколькими собаками, независимо от того, насколько плохи их проблемы с отношением к тебе, но до неё это не доходило, — говорит ему Мекай. — В любом случае, в чём была их проблема? — требую я, оглядываясь на Хадсона, Флинта, Луку, Мекая и Джексона, которым вдруг стало интересно смотреть на кого угодно и на всех, кроме меня. — Что ты имеешь в виду? — Флинт отвечает безучастно. — Почему они просто начали нападать на Хадсона без всякой причины? В этом нет никакого смысла. Все пятеро смотрят на меня с разной степенью веселья. — Конечно, так и есть, — наконец говорит Лука. — С уходом Коула возникает вакуум власти, поскольку они борются за позицию альфы. Это была демонстрация доминирования, чистая и простая. — Почти уверен, что ты имеешь в виду отсутствие демонстрации доминирования. — Мекай хихикает. — За исключением нашего вампира Хадсона. Хадсон просто качает головой, с каждой секундой выглядя всё более озадаченным. Ещё раз я понимаю, как странно, должно быть, осознавать, что в твоей жизни есть люди, которые тебя поддерживают, которые верят в тебя и искренне хотят, чтобы ты добился успеха. По крайней мере, до тех пор, пока дядя Финн не примчится по коридору, заряженный на медведя — или, в данном случае, вампира. — Братья Вега! — выпаливает он, глядя на Хадсона и Джексона одновременно. — Идите, подождите меня в моём кабинете. — Когда они просто смотрят на него, он добавляет — Сейчас же! — командным голосом, от которого все присутствующие в комнате встают по стойке смирно, включая двух братьев Вега. — Что я сделал? — спрашивает Джексон с оскорблённым выражением на лице. Но дядя Финн тут же возвращает его обратно. — Что-то, в чём я не сомневаюсь. — Он указывает на коридор, ведущий в его кабинет, затем поворачивается к Марис — вампирше, которая управляет лазаретом — и приказывает: — Отведите всех трех волков в крыло лазарета. Попросите других помочь, если вам это нужно. Я зайду позже, чтобы обсудить с ними наказания. — А пока… — Он поворачивается, чтобы посмотреть на всё ещё переполненные общие залы и приказывает: — Расходитесь. На этот раз нет абсолютно никаких колебаний. В ту секунду, когда его взгляд обводит комнату, люди начинают разбегаться. Честно говоря, я впечатлена. Я и не подозревала, что дядя Финн способен на такое. Он всегда казался таким директором, который правит любовью, а не страхом, но, очевидно, он знает, как справиться со страхом, когда ему это нужно. Я жду, пока комната опустеет, прежде чем подойти к нему, но едва я подхожу к нему, как он говорит: — Ты тоже, Грейс. Его голос звучит намного тише, когда он обращается ко мне. И всё же я хотела бы попытаться объяснить ему, что произошло. — Но, дядя Финн, Хадсон не виноват… — Это не тебе решать, Грейс. — Впервые за всё время со мной его голос звучит холодно. Мой милый дядя Финн ушёл, а на его месте очень злой директор, который, по-видимому, ни от кого не собирается терпеть никакого дерьма. Включая меня. — А теперь иди в класс. Звонок прозвенит с минуты на минуту. Как по сигналу, послеобеденные куранты начинают играть припев старой песни «Я околдовал тебя». По-видимому, день Билли Айлиш в Кэтмире закончен — по крайней мере, на данный момент. Я сжимаю руку Хадсона, затем направляюсь в класс, заскочив в столовую, чтобы взять яблоко, но я не могу сосредоточиться до конца дня — особенно когда ни Джексон, ни Хадсон не отвечают на мои сообщения. Я знаю, что Хадсон уже был наказан, был на испытательном сроке, или как это называется, но дядя Финн не может на самом деле выгнать его за это, верно? Он просто защищался. Конечно, да, он подстрекал волков, но любому, у кого были глаза, было очевидно, что они собираются напасть на него первыми. В том, что он не забился в угол, его вины нет. С того момента, как я попала в Кэтмир, волки были ужасны. Если бы я знала тогда то, что знаю сейчас, я бы ни за что не позволила Марку и его другу уйти безнаказанными за то, что они сделали со мной в мою первую ночь. Я бы ни за что не допустила этого не зная, что всё ухудшится. Но я сделала это, и теперь Хадсона могут выгнать из-за меня. У меня перехватывает дыхание. Если Хадсона выгонят из школы, он больше не будет находиться под защитой Кэтмира, а это значит, что его арестуют и отправят в эту ужасную тюрьму. К тому времени, когда я позже столкнулась с Мэйси и Гвен, я уже совсем перепугалась. Прошло уже несколько часов, а я ничего не слышала ни от одного из братьев, что в наши дни не является чем-то необычным при нормальных обстоятельствах. Но я несколько раз писала им обоим, что волнуюсь и хочу убедиться, что с ними всё в порядке. И всё равно ничего. — Они в порядке, — говорит мне Мэйси, когда мы идем в нашу комнату, но её голос звучит странно, как будто что-то не совсем правильно. — Они, вероятно, всё ещё в кабинете моего отца, вместе с кучей других студентов. В конце концов он их вытащит. — Почему там есть другие студенты? Ты имеешь в виду волков? — Я знаю, что мой голос звучит растерянно, но это потому, что я в замешательстве. Я понятия не имею, что здесь происходит. Гвен и Мэйси обмениваются долгим взглядом. — Ты что, не слышала? — О чём? — Во время обеда. Перед тем, как произошла вся эта история с Хадсоном и оборотнем, произошёл инцидент. В обеденном зале. У меня кровь стынет в жилах. — Какого рода инцидент? — Вампиры и ведьмы на полном серьёзе занялись этим в начале обеда. — Вампиры? Ты имеешь в виду Орден? — спрашиваю я, пытаясь разобраться в своих мыслях. — Но это не имеет смысла. Я видела Луку и Мекая во время драки Хадсона с волками. Они не выглядели так, как будто участвовали в какой-либо драке. — Это был не Орден. Это была кучка второкурсников и младших вампиров — я не думаю, что ты знаешь большинство из них. — Мэйси выглядит более взволнованной, чем я когда-либо видела её. — Один схватил Симону и просто начал пить из неё, прямо там, посреди обеденного зала. Я думаю, он хотел убить ее. — О Боже. — Всё моё тело содрогается от ужаса. — О Боже мой. Симона в порядке? — Неудивительно, что дядя Финн был так взбешен тем, что произошло между Хадсоном и волками. — Она в порядке, — говорит Гвен, но что-то в её голосе заставляет меня наклониться, переспросить. — Ты уверена? — Другой схватил Гвен, — тихо говорит Мэйси. — Она успела убежать, прежде чем он смог укусить её. — Но я всё-таки сбежала, — решительно говорит Гвен. — Мэйси и Иден надрали ему задницу, а затем сразились с шестью или семью другими вампирами. — С помощью нескольких других ведьм и драконов. — О Боже, — снова говорю я, хотя знаю, что начинаю говорить как заезженная пластинка. — Что происходит? Сейчас полнолуние или что-то в этом роде? Я смотрю наружу, туда, где начинает садиться солнце, но сейчас всего четверть луны. Так что оправдание, которое волки используют для всего, просто вылетело в окно. — Это странно, — говорит Мэйси, когда мы проважаем Гвен до её комнаты, а затем идём по коридору к нашей. — Всё было хорошо, а потом бац, они просто начали нападать на нас. Они охотились примерно за семью или восмью ведьмами. Мы не могли отбиться от них всех — вот как укусили Симону. И Кэма. — Кэма? Твоего бывшего парня? — недоверчиво спрашиваю я. — Да. И после всего, что произошло во время испытания, я хочу сказать, что происходит вокруг. Но вампиры не могут просто так делать с нами всё, что им заблагорассудится. — И волки тоже не могут, — добавляю я, вспоминая троих, которые преследовали Хадсона. И что могло бы произойти, если бы они пошли за кем-то другим. — Ты думаешь, волки услышали о том, что произошло в кафетерии, и решили просто посмотреть, что им сойдёт с рук, пока мой отец отвлёкся? — спрашивает Мэйси, когда мы подходим к нашей комнате. — Я думаю, это такая же хорошая теория, как и любая другая. Они были чертовски несносны как для Хадсона, так и для меня с тех пор, что произошло на поле Лударес. — На самом деле, я удивлена, что бывшей стае Коула потребовалось так много времени, чтобы начать творить дерьмо. — С тех пор, как ты надрала задницу их альфе, ты хотела сказать? — Мэйси бросает рюкзак рядом с кроватью и идёт прямо к холодильнику — за печеньем «Бен и Джерри». — Я не собиралась так говорить, но да. — Почему бы тебе не сказать это? — спрашивает она, открывая упаковку и протягивая её мне. — Это именно то, что произошло. — Мне тоже надрали задницу на этом поле, — говорю я ей. — Пару раз. — Ты была сама по себе. Это чудо, что ты не умерла, и мы все это знаем. — Она опускается на своё любимое место в конце моей кровати. — Да, может, я и не мертва, но я сойду с ума, если в ближайшее время не получу вестей от Хадсона или Джексона. Я достаю свой телефон и проверяю его в тысячный раз за последние полчаса. Есть пара новых сообщений от Мекая и Флинта, оба они проверяют меня и одновременно выуживают информацию. Там также есть сообщение от Иден, в котором она просит меня прикрывать спину. Я посылаю ей в ответ сочувствующее сообщение, а затем говорю ребятам, что я знаю не больше, чем они, что невероятно расстраивает, так как я ем тесто для печенья с шоколадной крошкой с дочерью директора, когда он держит в заложниках мою нынешнюю пару и мою бывшую пару в своём кабинете. Учитывая, что случилось с Коулом в последний раз, когда дядя Финн был в такой ярости, я ни за что не смогу успокоиться, пока не буду уверена, что Хадсон и Джексон в настоящее время не проваливаются через какой-нибудь портал в Техас, чтобы присоединиться к нему.