Covet/Желание

Мэйси довольно быстро заканчивает с носом Иден, так как она категорически отказывается позволить ей скрыть это. Очевидно, мои повязки с единорогом не соответствуют её крутой репутации. К тому времени, как я собираю свою аптечку первой помощи, все остальные уже разошлись в сторону тако и напитков. Оказывается, Хадсон выскочил, чтобы захватить охладитель крови для вампиров после того момента с нами, и теперь мы все собрались вокруг кофейного столика в гостиной. По большей части мы говорим о финалах и о том, кто кого выбили к чёртовой матери — а также о том, кого из них выбили к чёртовой матери — на этой неделе. Но когда Мэйси вспоминает не очень приятную встречу с волком этим утром, Флинт начинает хмуриться, хотя опыт Мэйси не закончился кровопролитием. — А как насчет тебя, Грейс? — спрашивает он. — А что насчет меня? — удивлённо спрашиваю я. — У тебя были какие-нибудь проблемы в последние несколько дней? Я пожимаю плечами. — Не больше, чем обычно. — Что это значит? — спрашивает Хадсон резким, как нож, голосом. — Кто-то с тобой шутит? Сейчас все смотрят на меня с беспокойством — особенно Хадсон и Джексон, которые выглядят так, словно готовы уничтожить небольшой город или, по крайней мере, школу-интернат среднего размера. — Не больше, чем обычные людские штучки, — твёрдо говорю я им. — Некоторые из команды по вызову всё ещё злятся, поэтому они пытаются связаться со мной. В этом нет ничего особенного. Мои друзья не выглядят убеждёнными, особенно Хадсон. — Не беспокойся об этом. — Я наклоняюсь вперёд и кладу руку ему на колено. — Серьёзно. У меня всё нормально. — У тебя действительно всё нормально? — Хадсон приподнимает бровь. — Или ты просто игнорируешь и надеешься, что это пройдет? Я не знаю, что на это сказать — в основном потому, что это правда — но, к счастью, Флинт избавляет меня от необходимости придумывать ответ, когда он говорит: — Кое-что, о чём вы упомянули ранее, заставляет меня задуматься. Ты сказала, что, по-твоему, в последнее время у нас было достаточно людей, которые пытались выбить из нас всё дерьмо. — Ну, да. — Я жестом указываю на Иден и на него. — Очевидно. — Итак, мой вопрос таков. — Он оглядывает группу. — Со сколькими из вас кто-то связывался за последние несколько дней? Это не должно быть так же, как у Хадсона с волками или то, что произошло в кафетерии с вампирами. Это просто должно быть что-то из ряда вон выходящее. У кого ещё был кто-то, кто связывался с ними, кто обычно этого не делал? Я в шоке наблюдаю, как каждый из моих друзей поднимает руки — и каждый, кроме Мэйси, носит заколдованную манжету, связывающую их магию. — Все? — Мне удаётся выдавить это из себя, как только они снова опускают руки. — Со всеми связались? — Похоже на то, — тихо отвечает Лука. Его рука опускается на плечо Флинта, то ли для поддержки, то ли потому, что он пытается успокоить Флинта, я не знаю. — Я слышал, как Финн упоминал, что всё было так плохо, что на нём почти не было места для наручников. Мы с Хадсоном обмениваемся взглядами, но затем я поворачиваюсь к Джексону. — Что случилось с тобой? Он пожимает плечами. — Хоакин и Дельфина вчера думали, что сделают несколько выстрелов в меня. — Чертовски паршивые оправдания для драконов, — рычит Флинт. — Так что же случилось? — Как ты думаешь, что произошло? — Джексон отстреливается. — Они проиграли. Хадсон фыркает, но не говорит ничего, что могло бы разозлить Джексона, что я ценю. Джексон уже выглядит холодно разъярённым. Джексон поворачивается к Мекаю, который признаёт, что на этой неделе несколько ведьм сожалеют о своём выборе. Он добавляет: — Я в порядке, но тебе следует проверить Луку. — Какого чёрта? — Голос Джексона режет, как хлыст, даже когда он пронзает члена Ордена свирепым взглядом. — Почему ты мне не сказал? — спрашивает Флинт, выглядя потрясённым. — Потому что это было далеко не так плохо, как то, что случилось с тобой, — говорит ему Лука. — И я не видел тебя с тех пор, как вампиры заставили меня выйти из моей комнаты. — Вампиры? — спрашивает Хадсон голосом, в котором гораздо больше холода, чем у Джексона. Но выражение его глаз — это что угодно, только не то, когда он наклоняется вперёд. — Вампиры пошли за тобой? Лука качает головой. — Рождённые. — Кто? — спрашивает Хадсон смертельно спокойным голосом. — У них есть желание умереть? — одновременно спрашивает Джексон. Я наблюдаю за ними, когда они допрашивают Луку о деталях нападения, прежде чем переключиться обратно на Мекая, а затем, наконец, на Флинта и Мэйси, расспрашивая о каждой детали произошедшего с ними. О том, какие вампиры это сделали, как они напали и что привело к этому. Они оба царственные. Они оба настроены решительно. Они оба сосредоточены, и у них обоих удивительная глубина доброты, если вы преодолеете холодность одного и сарказм другого. И всё же, наблюдая, как они выясняют все детали нападений, я не могу не сравнивать их. Я поклялась, что никогда этого не сделаю, но, видя их такими, невозможно сдержать слово. Оба явно в ярости из-за того, что происходит с их друзьями — особенно когда вампиры являются агрессорами — но то, как они справляются с этим, настолько отличается. Джексон холоден как лёд, но почему-то выглядит так, словно готов сжечь мир дотла. Он как удар молнии — неожиданный и волнующий, но в то же время чертовски опасный. Хадсон, с другой стороны, как медленный ожог. Он просто откидывается на спинку стула и впитывает происходящее, рассматривая его со всех сторон. Он задаёт очень конкретные вопросы, ни один из которых сам по себе не кажется особенно значимым. Но к тому времени, когда он заканчивает, ты понимаешь, что он похож на солнце — тёплый и манящий, но более чем способный испепелить тебя почти без усилий. И каким-то образом мне посчастливилось породниться с ними обоими. С Джексоном, через махинации Кровопускательницы, и с Хадсоном через… Я не знаю, что именно. Через судьбу? Я просто хотела бы знать, что с этим делать. Я была так уверена, что люблю Джексона, так уверена, что парень с измученными глазами и разбитым сердцем был всем, чего я когда-либо могла желать. Но он не был моим, чтобы любить его, по-настоящему. Не тогда, когда Кровопускательница контролировала всё, чтобы мы стали парой. Что прямо противоположно тому, как всё произошло с Хадсоном. Сначала я его возненавидела. Я думала, что он злой и ужасный, и я была полна решимости не иметь с ним ничего общего. Затем я осознала невероятную глубину доброты и обиды под его колючей внешностью и подружилась с ним. А теперь? Теперь я не знаю, что я чувствую, кроме того, что чертовски растеряна. В тот момент, когда Флинт прервал меня, выражение его глаз, то, как всё моё тело, казалось, горело просто от того, что я была рядом с ним? Это настоящая химия или просто брачная связь? Настоящие эмоции или просто созданные вселенной, чтобы убедиться, что между супругами все идет гладко? Будто. — Но почему? — жалуется Мэйси, прерывая мои мысли громким и расстроенным голосом, которого я почти никогда от неё не слышу. — Что они надеются получить, делая это? — Вот почему я спросил, скольким из нас досаждали, — тихо говорит Флинт. — Потому что, как сказала Грейс, кажется, что это происходит с нами больше, чем с кем-либо другими. — Да, но это случилось и с Симоной, — возражает Мэйси. — И Кэм, и… — Неверное направление, — мягко комментирует Хадсон. — Посмотрите сюда, вы видите все эти мелкие происшествия и не видите самое основное и масштабное. — Что именно? — напряженно спрашивает Иден. — Они убирают нас с дороги, — одновременно говорят Джексон и Флинт. — С дороги? — спрашивает Лука, выглядя смущённым. — Из-за чего? Иден выглядит мрачной, когда отвечает: — Я почти уверена, что это вопрос на миллион долларов, не так ли?