Covet/Желание

— Кто? — требует Мекай. — Сайрус? — Конечно, Сайрус, — говорит ему Флинт. — Кто ещё это мог быть? — Подумайте о том, кто совершал нападения. В основном волки с несколькими прирожденными вампирами, — комментирует Хадсон. — Не забудь о ведьмах, — говорит Мекай с сердитым взглядом. — Или о драконах, — добавляет Мэйси. — Да, но единственные ведьмы и драконы, которые участвовали в нападениях — это те, о ком мы уже знаем, что они верны Сайрусу, — говорю я, когда наконец становится ясно, к чему они клонят. — Всё это было спланировано вашим отцом. — Похоже на то, — говорит Джексон, и в его голосе нет абсолютно никаких эмоций, когда он это говорит. — Война приближается к Кэтмиру — и ко всему остальному миру. Я знаю это уже два года, — многозначительно говорит Хадсон, мельком взглянув на Флинта, прежде чем продолжить. — Я думаю, что теперь мы все это знаем. Моё сердце колотится в груди. — Сайрус действительно планирует напасть на Кэтмир? — Мне приходит в голову одна мысль, и я спрашиваю Хадсона: — Ты знаешь, каким был его план в прошлом году? Что собирались сделать эти студенты, что заставило тебя, — я машу рукой, — сделать то, что ты сделал? По широко раскрытым глазам Хадсона я могу сказать, что никто раньше не удосужился спросить его об этом. По крайней мере, не в деталях. Но я хочу знать. И поскольку все глаза выжидающе уставились на Хадсона, я явно не единственная, кого интересует его ответ. Хадсон скрещивает руки на груди и прислоняется к стене. — Они планировали взять под контроль Кэтмир и держать учеников в заложниках, чтобы заставить все основные правящие семьи, чьи дети посещают эту школу, присоединиться к его нападению на людей. — Все присутствующие в комнате дружно ахают, но Хадсон продолжает. — В доказательство своей серьёзности он приказал этим студентам убить первенца в каждой семье, у которой было больше одного ребёнка в Кэтмире. — Боже мой, — шепчет Лука, и Флинт бледнеет. У Луки есть младший брат в девятом классе, что означало бы… Я вздрагиваю. Я даже не могу представить Кэтмир, нашу группу друзей, без Луки в ней. Я знала, что Кэтмир была элитной школой для вампиров, оборотней, ведьм и драконов, но я понятия не имела, что у каждой крупной правящей семьи здесь были ученики. Это был блестящий план, честно говоря. Как контролируют влиятельных мужчин и женщин по всему миру? Угрожают их детям. И как легко это сделать, когда все они оказываются в одном и том же месте в одно и то же время. — Твой отец настоящий ублюдок, — рычит Иден. — Это один из способов выразить это, — говорит Хадсон без тени юмора. — Почему ты никому не сказал? Вместо того, чтобы просто убить их? — спрашивает Флинт, и трудно не понимать, что дракону трудно проглотить эту новую информацию. Если бы это было правдой, это означало бы, что его собственный брат был готов сделать некоторые довольно отвратительные вещи для Сайруса. Хадсон пронзает его тяжёлым взглядом. — Я сделал это. Никто мне не поверил. — Ты сказал дяде Финну. — Это утверждение, а не вопрос. Я вижу это в его взгляде, ответ. — Я его не виню. Я бы, наверное, тоже себе не поверил. — Он пожимает плечами, но я вижу, что это его беспокоит. Когда наши взгляды сталкиваются, я замечаю острую боль, плавающую в его голубых глазах, прежде чем он быстро закрывает их. И я знаю, так же точно, что Хадсон винит себя. Если бы он был другим парнем, если бы он был кем угодно, кроме сына Сайруса, всё могло бы закончиться по-другому. — Так что же нам делать? — спрашивает Мекай. — И мы думаем, что это то, что происходит? Сайрус собирается снова попытаться захватить Кэтмир? — Мне жаль, что мой отец не поверил тебе, Хадсон, — тихо говорит Мэйси. — Но он бы послушал сейчас, и как только он поймёт, что Сайрус стоит за тем, чтобы подвергать своих учеников опасности, он пойдёт за ним — сначала по Кругу, а затем, если это не сработает, он пойдёт прямо к источнику. Слёзы наполняют её глаза, поэтому она закрывает их и шепчет: — И тогда Сайрус убьёт его. — Мы не позволим этому случиться, — уверяет её Иден. — Ни за что, — соглашается Мекай, когда Флинт кивает в ответ. — Мы не можем сказать ему, — говорю я. Это единственное, что имеет смысл. — Если мы скажем ему, он попытается что-то сделать — в одиночку и без доказательств, — и Сайрус позаботится о том, чтобы его убрали с шахматной доски. Так или иначе. — Ты можешь так говорить, но как мы собираемся остановить Сайруса без его помощи? — спрашивает Мэйси. — Особенно учитывая то, что Сайрус и Далила приедут на выпускной. — Серьёзно? — резко спрашивает Хадсон. — Откуда ты это знаешь? Я ничего об этом не слышал. — Они ответили на приглашение папы, как того требовали объявления об окончании школы. — Она всё вертит и вертит в руке телефон. — Он тоже был неприятно удивлён, что они придут. — Я думал, что этому мудаку потребуется больше времени, чтобы исцелиться. — Хадсон не выглядит довольным, что этого не произошло. И вдруг я понимаю, что мы должны сделать. Единственное, что мы можем сделать. Мы уже планировали найти Корону в любом случае, чтобы сорвать ордер на арест Хадсона — что ещё более логично, почему Сайрус хочет убрать с дороги единственного парня, который остановил его в прошлый раз, но теперь… теперь ставки ещё выше. Нам понадобится Корона, если у нас есть хоть какая-то надежда спасти студентов в Кэтмире… и предотвратить войну. Может быть, если нам повезёт, Сайрус даже не пошевелится, если узнает, что она у нас есть. Я пытаюсь поймать взгляд Хадсона, чтобы убедиться, что мы на одной волне с этим планом, но он смотрит на свой телефон, глубоко задумавшись. Поэтому вместо того, чтобы ждать, что он подумает, я делаю глубокий вдох и говорю: — Нам нужно найти Корону до того, как он приедет сюда. Хадсон по-прежнему не смотрит мне в глаза, но кивает. — Это единственный шанс, который у нас есть. Я продолжаю пытаться привлечь внимание Хадсона, пока Мекай объясняет всем остальным об ордере на арест Хадсона, о том, что Кровопускательница сказала о Кузнеце, и о теории Хадсона о гигантах. Но он не поднимает глаз. Вместо этого он молча смотрит на свой телефон, время от времени проводя пальцем по экрану. Я знаю, что сейчас он чувствует себя виноватым. Он убил всех этих студентов, и это ни черта не остановило. Я могу сказать по тому, как он напряжённо держит плечи, что он борется со своими решениями. Я ненадолго подумываю о том, чтобы подойти к нему, но если ему так неловко из-за того, что мы отвлеклись раньше, я чувствую, что это только сделает его ещё более смущённым. Смущение. Какое незначительное слово для описания того, что происходит каждый раз, когда мы приближаемся. Мне больше кажется, что мои чувства настолько сосредоточены на том, чтобы воспринимать всё, что есть в Хадсоне, не пропуская ни единого вздоха, ни единого подёргивания его рта, ни единой морщинки у его глаз, что у меня не осталось чувств, чтобы заметить, что мы не единственные два человека в мире. — Ты знаешь, это означает, что мы должны отправиться в Гигантский город пока не будет поздно, — говорит Лука. — Чёрт возьми, да, — ухмыляется Флинт. — Эти гиганты действительно знают, как веселиться. — Он обнимает Луку за плечи и что-то шепчет ему на ухо, и Лука краснеет. Наблюдая за ними, я улыбаюсь, несмотря на всё дерьмо, которое вот-вот обрушится на нас. Флинт заслуживает кого-то, кто без ума от него. — Как насчёт пятницы? — предлагает Мекай. — Сегодня рабочий день для персонала, так что мы его сняли. Мне всё равно не помешал бы перерыв в учёбе. — Мекай кашляет, а затем добавляет: — Я всегда хотел попробовать вызов Горбеншлама. Хочешь присоединиться ко мне на один, Мэйси? — Мекай! — Мэйси выглядит испуганной, но под этим ужасом моя кузина тоже выглядит… заинтересованной. — Я буду считать это согласием. — Мекай ухмыляется. Мэйси стонет. — Отлично. Но только один. Мекай подмигивает ей. — Я слышал, что это всё, что нужно. И теперь щёки моей кузины пылают, но я замечаю, что она не поправляет Мекая. Рядом с ней Иден переводит взгляд с Мэйси на Мекая, и я не могу не задаться вопросом, интересовалась ли она самой Мэйси. Что ж, если так, то ей лучше поторопиться. Мекай не похож на человека, который будет ждать, когда увидит что-то, что ему нужно, и если блеск в его взгляде указывает на то, что вампир определённо заинтересован в Мэйси. Наступает неловкое молчание, поэтому я спрашиваю, чтобы снять напряжение: — Что такое Горбеншлам? Могу я тоже попробовать? Хадсон отрывает взгляд от телефона и пронзает меня острым взглядом. — Это только для пар, Грейс. — Я думала… — Я начинаю говорить, что думала, что мы пара, но затем смысл ударяет меня в грудь, и я прищуриваюсь, глядя на него, в глубине души ясно давая понять, что мы поговорим об этом позже. Мэйси бросается объяснять. — Это гигантская кружка пива, и вы соревнуетесь, чтобы увидеть, кто выпьет первым. Проигравший покупает раунд — что недёшево, учитывая, что я имею в виду в буквальном смысле гигантскую кружку. Законный возраст употребления алкоголя в Гигантском городе — четырнадцать лет, и они очень серьёзно относятся к употреблению пива. — Она улыбается мне. — Ах, ладно, ну, я не большой поклонник пива, но держу пари, что мы с Иден могли бы наперегонки побороться с вами двумя, — предлагаю я, и Иден издаёт возглас, и мы ударяемся кулаками. Я бросаю изогнутый взгляд на Хадсона, и он открывает рот в ответ. Мои плечи немного опускаются; он, кажется, переживает из-за своего раздражения. Я буду первой, кто признает, что мне нравится сочетать остроумие с Хадсоном. Когда мы спорим, я забываю о своём беспокойстве, о своих проблемах, обо всём. Я чувствую себя живой в этот момент. Но это не похоже на одну из наших обычных ссор. Такое чувство, что происходит гораздо больше, и вместо того, чтобы избавить меня от панических атак, в моём животе растёт пузырь страха. — Тогда ладно, — говорит Флинт, беря тако со своей фирменной ухмылкой. — Давайте сделаем это.