Covet/Желание

После того, как Флинт уходит, я серьёзно подумываю о том, чтобы вернуться в свою комнату и забраться в постель с подушкой для тела Гарри Стайлза и моим аккаунтом на Netflix. Но правда в том, что наш разговор слишком взвинтил меня, чтобы уснуть, и если бы это было не так, то прощальный выстрел Флинта о побеге из тюрьмы, безусловно, заставил бы. Выпускной скоро, и это означает, что, более чем вероятно, мы с Хадсоном отправимся в тюрьму. Надеюсь, у нас есть план вырваться и уйти, но если последний год чему-то меня и научил, так это тому, как важно попрощаться, когда у тебя появляется такая возможность. А это значит, что я должна сделать последнее усилие, чтобы поговорить с Джексоном. Даже если никто другой этого не видит, я могу сказать, что с ним что-то не так. Что-то большее, чем просто наш разрыв, хотя я бы и не мечтала о том, чтобы свести к минимуму эту боль для кого-либо. Нет, происходит что-то ещё, и я обязана ему как его другу сообщить, что я здесь для него, если я ему понадоблюсь. Что ему не нужно отталкивать всех — именно это предполагает его подарок мне на день рождения, который он сделал. Мне кажется, я помню, что у них была репетиция церемонии вручения дипломов, которую они проводили сегодня, а это значит, что сейчас может быть идеальный момент, чтобы застать Джексона наедине. Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Передняя комната по-прежнему совершенно пуста, если не считать тренажеров, но на этот раз дверь в его спальню открыта, и, пересекая комнату, я вижу, что она тоже пуста. Исчезли инструменты, картины и книги, и на их месте нет ничего, кроме пустоты. На самом деле, единственными вещами в комнате сейчас являются кровать, письменный стол и стул. Даже моего любимого красного одеяла нигде нет. И Джексона тоже. Я не понимаю. Я не понимаю, зачем он это сделал. Я не понимаю, что с ним случилось. Я не понимаю, как ему помочь. Я просто ничего не понимаю. Я не осознаю, что сказала последнее вслух, пока в окне не появляется лицо Джексона — снаружи. Он стоит на парапете. Конечно. — Эй! — восклицаю я с улыбкой. — Как у тебя дела? Он не отвечает на вопрос и не улыбается в ответ. Но он говорит: — Заходи, — и отступает назад. Это кажется идеальным шансом поговорить с ним, поэтому я игнорирую открытый чемодан на его кровати и направляюсь к окну, всё время задаваясь вопросом, как я собираюсь выбраться наружу. Это не совсем простая вещь, по крайней мере, если ты не вампир. Но есть одна вещь, которую я забыла. Джексон, может быть, и ведёт себя странно в последнее время, но он всё ещё Джексон. И когда я подхожу к окну, он уже рядом, чтобы помочь мне пролезть. Как всегда. — Спасибо, — говорю я ему, как только мои ноги твёрдо стоят на каменном полу парапета. Он качает головой в жесте «не беспокойся об этом» и возвращается к зубцу, где просто стоит и смотрит на горизонт. Впервые за долгое время я нервничаю рядом с ним. Но это не дрожь от поп-рока, которая наполнила меня, когда мы впервые встретились. Нет, это совсем другой вид нервозности, и мне не нравится, как мне от этого неловко. Не больше, чем мне нравится то, что это говорит о моих отношениях с Джексоном и о том, где они сейчас. Я прослеживаю за его взглядом и понимаю, что он смотрит на пруд с беседкой. Моё сердце немного разбивается, когда я понимаю, как далеко мы зашли… и как много мы потеряли. — Ты помнишь тот день? — шепчу я. — Когда ты повёл меня туда и мы слепили снеговика. Он даже не смотрит на меня. — Да. — Мне всегда было интересно, откуда у тебя эта вампирская шляпа. — Я прислоняюсь к мерлону прямо рядом с тем местом, где он стоит. — Кровопускательница связала её для меня. — Правда? — Мысль о том, что она сделала это для Джексона, щекочет меня, даже после всего, что она сделала. Все эти неприятности, которые она устроила. Опять же, я подумываю о том, чтобы рассказать ему всё, но боюсь, что это только ухудшит его положение, и, честно говоря, я не думаю, что в данный момент он может справиться с чем-то большим. Поэтому вместо того, чтобы разрушать самые последние его иллюзии, я сосредотачиваюсь на позитиве настолько, насколько могу. — Я думаю, что это удивительно. Мне нравится эта шляпа. Он пожимает плечами. — Теперь её нет. — Нет, это не так! — Я удивлённо смотрю на него. — Это то, о чём ты подумал? Кто-то просто взял её? — Это не то, что случилось? — Нет! О Боже, я совсем забыла! Она у меня в шкафу. Я вышла и забрала её на следующий день, потому что не хотела, чтобы с ней что-то случилось. Я хранила её в своём шкафу, чтобы отдать тебе позже, потому что опоздала на урок рисования. Но тогда, ты знаешь… Я на какое-то время окаменела. Мне так жаль, я совсем забыла об этом. Я уверена, что она всё ещё там. Он впервые смотрит на меня, и я вижу в его глазах спор, бушующий внутри него. Я понятия не имею, какая сторона выигрывает, но я знаю, что в его голосе чуть больше теплоты, когда он говорит: — Спасибо. — Конечно. — Я на секунду замираю, проглатывая свой страх. Затем спрашиваю: — Ты когда-нибудь хотел, чтобы мы могли вернуться в тот день? Когда всё было просто? Идеально? — Бывшая пара Хадсона тогда чуть не убила тебя в дьявольском заговоре, чтобы воскресить его, — отвечает он. — Насколько это может быть идеально? — Я говорила не о Лие, — говорю я ему. — Я точно знаю, о чём ты говорила. — Он сглатывает, затем качает головой. — Мы были детьми, Грейс. Мы понятия не имели, что нас ждёт. — Это было всего полгода назад! — говорю я со смехом. — Я бы не стала называть нас детьми. — Да, ну, за шесть месяцев многое может случиться, — говорит он. И в одном он абсолютно прав. Посмотрите на нас. Я хочу сказать ещё так много, но, возможно, подход Джексона правильный. Может быть, мне стоит просто держать рот на замке и забыть об этом. Я не знаю. Вот почему я делаю единственное, что приходит мне в голову. Я оглядываюсь на чемодан на его кровати и спрашиваю: — Почему ты всегда собираешь вещи, когда я прихожу сюда? Или Флинт уже спросил у тебя? — Спросил меня о чём? — Он собирается в Драконий Двор в эти выходные и хочет, чтобы мы пошли с ним. Там фестиваль по случаю самого большого праздника… — Уивернхорд, да. Эйден и Нури устраивают его каждый год. — Впервые за несколько дней его губы изгибаются в лёгкой улыбке. — Это очень весело. — Ты был там? — Давным-давно. Как часть контингента Вампирского Двора, в те времена, когда отношения между Дворами были не такими плохими, как сейчас. — Ну, тогда тебе стоит прийти ещё раз, — настаиваю я. — Держу пари, что это веселее, когда сам принц-дракон показывает тебе окрестности. На секунду он выглядит соблазнённым. Но потом он качает головой и отвечает: — Я не могу. Меня вызвали обратно в Лондон. — Опять? — спрашиваю я. — Ты только что был там. — Да, ну, я ушёл довольно резко. — Он пожимает плечами. — Далилу это не впечатлило. Во мне вспыхивает раздражение на его маму. — Я не знала, что тебя волнуют её чувства. — Я не знаю. Но если я хочу, чтобы она использовала своё влияние на Сайруса, чтобы снять обвинения с Хадсона, это должно, по крайней мере, выглядеть так, как будто я подчиняюсь. — Ты думаешь, она это сделает? — Честно говоря, меня шокирует сама эта идея. Далила не совсем похожа на мать. — Я не знаю. — В первый раз он теряет бдительность и выглядит… измученным. И я не думаю, что он даже осознает, что потирает свой шрам — или что он вернулся к тому, чтобы скрывать его. — Хадсон всегда был её любимчиком, так что… может быть? Это лучший шанс, который у нас есть. Мне неприятно это слышать, потому что то, что я знаю о Далиле, не даёт мне уверенности в том, что она сделает всё, чтобы помочь своему старшему сыну, особенно если это причинит ей неудобства. — Будь осторожен, — говорю я ему, потому что не знаю, что ещё сказать. — Говорит девушка, которая изо всех сил старается попасть в беду, — отвечает он, качая головой. — Я не сбиваюсь с пути. Это просто случается. — Да, я уже слышал это раньше. — Он подходит к окну. — Мне нужно идти. — Сейчас? — спрашиваю я, хотя не знаю, почему я так шокирована. — Мне действительно нужно вернуться на выпускной через несколько дней, так что да. Сейчас. — Он забирается обратно в свою комнату, затем протягивает руку, чтобы затащить меня за собой. Когда я смотрю, как он собирает свой телефон и ключи, меня охватывает дурное предчувствие. Обычно я не из тех, кто верит во всё это, но на этот раз… Я просто не могу игнорировать боль в животе. Или тот факт, что мы не обсудили, что с ним происходит. Мне нужно сказать ему, что у него есть друзья, люди, которые всё ещё заботятся о нём. — Не уходи, — шепчу я, хватая его за руку. — Пожалуйста. Мне нужно сказать тебе… — Остановись, Грейс. — Он убирает свою руку, затем берёт свою сумку и перекидывает ремень через плечо. — Мне пора идти. Затем он снова забирается на парапет и слегка кивает мне, прежде чем перепрыгнуть через край. Я думаю о том, чтобы снова забраться на парапет, просто чтобы посмотреть, как он уходит. Но в чём смысл? К тому времени, как я доберусь туда, он уже уйдёт. Это знакомый способ работы Вега. Так что вместо того, чтобы гнаться за Джексоном, я медленно спускаюсь по лестнице. Когда я это делаю, я много думаю об этом снеговике… и обо всём остальном, что растаяло в весеннюю оттепель. Может быть, все эти годы нам приходилось опасаться не прихода зимы, а весны, которая расцветает в своём опустошительном разрушении.