Covet/Желание

— О, Боже мой! — говорит Мэйси, как только заходит в мою комнату. — Я знаю, — отвечаю я, двигаясь со своего места на кровати впервые с тех пор, как легла туда полчаса назад. Я пересчитала каждую розу в формовке короны по крайней мере десять раз и рада сообщить, что их 227 с восемью лепестками в каждом, что составляет в общей сложности 1816 лепестков. Не то чтобы кого-то это волновало, но это дало мне кое-что для занятий, помимо навязчивой проверки моей голубой брачной связи. — Просто, о Боже мой, Грейс. — Я знаю. — Что мы собираемся делать? — Я не знаю. — Я лезу в рюкзак и достаю Twix, затем протягиваю один из батончиков Мэйси. У Нури были маленькие корзинки с фруктами и сыром, расставленные в наших комнатах, но на данный момент я не только ничего не хочу от неё, я ей не доверяю. — Ты имеешь в виду, кроме того, чтобы вытащить Хадсона из тюрьмы, прежде чем он сровняет с землёй все это чертово здание? Я почти уверена, что он отправится в настоящую тюрьму за это, а не только чтобы найти кузнеца. — Да, — вздыхает она. Я откусываю кусочек Twix, чтобы набраться шоколадной смелости, а затем спрашиваю, что у меня на уме с тех пор, как Нури показала своё истинное лицо. — Как ты думаешь, Флинт знал, что это должно было произойти? — Что? — спрашивает Мэйси, искренне шокированная. — Он бы так с тобой не поступил. Я хочу верить в то же самое, но я и раньше ошибалась на его счёт. И хотя я твёрдо верю в то, что прошлое должно остаться в прошлом, это трудно сделать, когда прошлое продолжает бить меня по лицу. Повторно. — Я не знаю. Я хочу верить, что он не стал бы намеренно обманывать нас таким образом, но что, если всё это было просто хитрым трюком, чтобы заманить Хадсона сюда? Она выглядит смущённой. — У них фестиваль каждый год. Это не трюк… — Не на фестивале. Деловые вопросы Круга. И обещание дракона, который вернулся из тюрьмы через день. Что, если всё это было неправдой? Что, если это просто погоня за дикими гусями, которая в конечном итоге всё разрушит? — Мой голос срывается, и я делаю глубокий вдох, решив подавить панику, которая мучила меня с того момента, как открылись двери лифта. Жаль, что это легче сказать, чем сделать. — Что, если Флинт думает… — Я замолкаю, даже не зная, что хочу сказать. А также, может быть, немного слишком напугана, чтобы выразить словами то, чего я боюсь больше всего. — Что, если я думаю что? — спрашивает Флинт из-за двери, лицо напряжённое, а фирменная ухмылка давно исчезла. Лука стоит у него за спиной, но не в хорошем смысле. Между ними определённое пространство, и даже отсюда я чувствую, как от вампира исходит ледяная вибрация. Очевидно, я не единственная, у кого есть некоторые сомнения. — Я не знаю, — говорю я ему, когда предательство захлёстывает меня, скручивая мой желудок в узлы. — Может быть, если бы я знала, я бы не чувствовала себя такой облажавшайся. Его челюсть работает. — Это нечестно, Грейс. — Нечестно? — Говорю я ему. — Серьёзно? Ты собираешься пойти туда? Хадсон сейчас в камере… — За убийство моего брата! — рычит он. — Он заперт, потому что убил Деймона. Ты всё время забываешь об этом. — Я ни черта не забыла, — говорю я ему. — О Боже мой. Ты же знал, — говорит Мэйси, и в её голосе звучит тошнота. — Я этого не знал. — Он решительно качает головой. — Я бы никогда не привёл тебя сюда, если бы знал. Но ты тоже должна посмотреть на это с её стороны. Это тот парень, который убил её сына. — Потому что её сын работал с Сайрусом, чтобы захватить этот грёбаный мир, — говорю я ему и не могу поверить, что мы вообще обсуждаем это. — Он собирался причинить боль многим людям. Он… — Он был моим братом! И я любил его. Теперь выясняется, что он не был хорошим парнем — и я сожалею об этом. Но ты не можешь убивать людей за то, что они придурки. Ты действительно думаешь, что Хадсон должен остаться безнаказанным за то, что он сделал с Деймоном? За то, что он сделал со всей моей семьей? — Ты имеешь в виду то, как ты оставался безнаказанным за то, что пытался убить меня снова и снова? — спрашиваю я. — Или я не имела значения, потому что Лия уже убила моих родителей, и не осталось никого, кто скучал бы по мне? — Мы с папой скучали бы по тебе, — тихо говорит Мэйси. — Ну что ж, тогда. — Я одариваю Флинта улыбкой. — Вот так. — Это не одно и то же, Грейс. Я пытался спасти… — Что? Весь мир? — спрашиваю я сладко-приторно, широко раскрыв глаза. — От кого? От меня? Я бросаю на Мэйси и Луку свой самый невинный взгляд. — Но это немного странно по твоей логике, учитывая, что я ни черта не сделала. Я даже не знала, что происходит. У Лии был злой план. Лия была той, кто пытался «уничтожить мир», вернув большого, плохого Хадсона Вега. Но она была слишком сильна, чтобы справиться с ней, поэтому ты решил, что я должна умереть. Ты решил, что я была сопутствующим ущербом в твоём заговоре по спасению мира. Разумная потеря. Моё горло сжимается от эмоций, но мне требуется секунда, чтобы прочистить его, потому что я ещё не закончила. — И что я сделала, Флинт? Выдвигала ли я обвинения? Разве я требовала, чтобы тебя посадили в тюрьму за покушение на убийство? Нападение? Соучастие в грёбаном человеческом жертвоприношении? Нет, я этого не сделала. Я отпустила это; я пошла дальше. Потому что я поняла, что ты застрял, что не было хороших вариантов, и ты пытался спасти кого мог. — И я согласна с этим решением. Я всё ещё верю, что это было правильно. Я думала, что мы могли бы оставить прошлое в прошлом, и всё было бы хорошо. Но сейчас ты не можешь быть таким ханжой со мной, жалкий сукин сын. Потому что единственная разница, которую я вижу между тем, что сделал Хадсон, и тем, что сделали вы, заключается в том, что он преуспел. И его цель этого добивалась. — Так что пошёл ты на хрен со всем своим Драконьим двором. Я собираюсь найти это подземелье, или подвал, или где там они держат его, самостоятельно, собираюсь забрать Хадсона, а затем мы собираемся убраться отсюда к чёртовой матери. И если мы с тобой больше никогда не поговорим, что ж, меня это устраивает. Я всё равно никогда не выносила лицемеров.