Covet/Желание

Мои руки так сильно дрожат, что я засовываю их в карманы, чтобы Нури не заметила. Она может думать, что мы на одной стороне, но я ни на секунду не сомневаюсь, что она воспользовалась бы моей слабостью, если бы думала, что это поможет сохранить жизнь Флинту — или её драгоценному двору. Похоже, Хадсон был прав раньше со всем этим: какая мать, такой и сын. Я не знаю, как я отношусь к тому, что она сказала, не знаю, как я отношусь ко всему этому, если честно. Но война приближается — мы все это знаем — и я могу только представить, что лучше иметь союзников, чем врагов. — Что мне нужно сделать? — спрашиваю я, когда тишина становится неловкой. — Ты должна отпустить Хадсона в тюрьму, — говорит она. — Он не может прятаться вечно. Большая часть Круга будет в Кэтмире на выпускном на следующей неделе. — Они не могут тронуть его, пока он в Кэтмире! Вот как это работает… — Потому что Сайрус так хорошо зарекомендовал себя в игре по правилам? — Она бросает на меня жалостливый взгляд. — Кто остановит его, если он решит, что хочет арестовать Хадсона? Финн Фостер? Куча детей? Новая королева горгулий? — Так что же вы хотите, чтобы я сделала? Просто оставила его в своей камере, чтобы вы могли передать его Сайрусу? — Только не Сайрусу, — говорит Нури. — В тюрьму. Он твоя пара. Наверняка ты думаешь, что для него лучше попасть в тюрьму, чем быть мертвым, верно? — В неизбежную тюрьму, где он может оставаться вечно, связанный нерушимым проклятием? — Я рычу на неё, только чтобы остановиться, когда в её глазах появляется удивление. — Вы же не думали, что я не знаю об этом, не так ли? Она игнорирует мой вопрос, но я знаю, что Нури игнорирует всё, чего она не хочет признавать. — Лучше быть живым в тюрьме, чем мёртвым. Даже Хадсон не может дважды бросить вызов судьбе. — Вы думаете, его следует запереть на вечность? — спрашиваю я. — За то, что защитил мир от махинаций Сайруса? — Это будет не вечность. — Нури небрежно машет рукой. — Мы сможем освободить его, как только победим Сайруса. И защищая свою пару или нет, он пугал людей. Вот настоящая причина, по которой он должен быть заперт. У него слишком много власти, и это пугает тех, кто делает всё, чтобы удержать её. — Как Сайрус. — Да. — И вы, — шепчу я. Она этого не отрицает. — Ты видела, на что он способен. Один взмах его руки, и он разрушил каждую кость в теле своего отца. Одна мысль, и он обрушил стадион. Такого рода власть непостижима… и бесконечно развращаема. Мы уже видели, что он сделал с Деймоном. Что ещё он сделает, если у него будет такая возможность? Если он действительно попадёт в Круг? Ничего, хочу я ей сказать. Он ничего не будет делать, кроме как пытаться править наилучшим образом, каким только может. Но она не знает Хадсона, не так, как я, и даже если бы знала, всё равно не поверила бы мне. Независимо от того, спасло это людей или нет, Хадсон всегда будет человеком, ответственным за смерть её сына. Поэтому вместо того, чтобы говорить ей что-либо по этому поводу, я сосредотачиваюсь на следующем недостатке в её плане. — Я думала, паре разрешено отправиться в тюрьму вместе? — Ах, но ты игнорируешь ключевое слово «выбор». Пара может выбрать, чтобы отправиться в тюрьму вместе. Но им и не нужно этого делать. — Я не уверена, что это сложный выбор. — Я вспоминаю бедную, безумную, отчаявшуюся Фалию. Она отмахивается от моих опасений. — Ты сильная девушка, Грейс. Сильнее, чем ты когда-либо себе представляла. Будет ли это больно? Да. Но вы можете пройти через это, и когда вы это сделаете — когда вы выйдете с другой стороны — вы будете несокрушимы, ваша сила будет желанной для всех, кто вас встретит. Ты та девушка, та женщина, которая может спасти нас всех. — Уничтожив мою собственную душу? — недоверчиво спрашиваю я. — Если понадобится, — отвечает она со спокойствием, от которого у меня всё внутри леденеет. — Помнишь, с чего мы начали этот разговор? Говорили, что сделаем всё возможное, чтобы обезопасить людей, которых мы любим? Вот как мы это делаем. Я издаю недоверчивый звук глубоко в горле. — Вы когда-нибудь думали, что это грандиозный план Сайруса? Убрать Хадсона, чтобы единственный человек, у которого действительно есть возможность остановить его, никогда не получил шанса? Нури снова начинает отмахиваться от моих слов, но потом останавливается. Прищуривает глаза. Прижимая палец к губам, она смотрит в пространство, глубоко задумавшись. Что заставляет меня решиться испытать удачу. — Вы хотите защитить своё королевство от Сайруса? Я согласна, что мы с вами составим грозную силу — и, может быть, только может быть, мы переживём всё, что он готов бросить на нас. Но мы вдвоём, с Хадсоном на нашей стороне? Это единственный реальный шанс, который у нас есть. Нури всё ещё погружена в свои мысли, но когда она снова складывает руки на коленях, я знаю, что она у меня в руках. Ещё до того, как она сказала: — Флинт упомянул, что вы с Хадсоном на самом деле хотели попасть в тюрьму. Он не уточнил, почему, просто сказал, что тебе нужна моя помощь, чтобы найти способ выбраться. Это всё ещё правда? Теперь моё сердце бьётся так быстро, что я уверена, Нури его слышит. Это было то самое? Неужели мы наконец-то получим нужный нам ответ? Я киваю. — Ну, может быть, мы обе сможем получить то, что хотим, и стать сильнее. — Она делает паузу и смотрит на маленькую статуэтку дракона, крылья которого изогнуты так, что почти закрывают маленького дракончика, находящегося под его защитой. — Я могу согласиться на это. Если Хадсон сядет в тюрьму, я смогу выслужиться перед Сайрусом, может быть, даже создам впечатление, что Драконий двор снова захочет заключить союз. Но я также помогу тебе найти способ сбежать из тюрьмы, чтобы ты была готова сражаться на нашей стороне, когда придёт время. Я уже наклоняюсь вперёд, желая, чтобы она продолжала. Потому что правда в том, что нам нужно больше времени на подготовку. Никто из нас ещё не готов противостоять Сайрусу, особенно когда у него было тысячелетие, чтобы подготовиться к этому моменту. — До меня дошли слухи о ведьме, Старухе, которая помогла построить тюрьму. Она живёт отшельнической жизнью, и никто точно не знает, насколько она в здравом уме. Но предположительно, если вы сможете заставить её поговорить с вами, вы сможете узнать секреты тюрьмы. И способ сбежать. Однажды она помогла дракону сделать именно это — но предупреждаю, её цена была слишком высока. Крошечные крылышки надежды трепещут у моей грудной клетки впервые с тех пор, как открылись двери лифта. — Какова была цена? — Сердце дракона, что для дракона хуже смерти. Мы не можем принять форму дракона без него, — говорит Нури, и трагическая боль в её глазах говорит обо всём. Нам нужно было бы заключить гораздо более выгодную сделку, иначе в этом не было бы смысла. Цена была бы слишком высока. — Но я должна сказать тебе, Грейс, что шансы невелики. Это правда. И всё же: — Ничто из того, что я делала с тех пор, как впервые попала в Кэтмир, не имело хороших шансов, Нури. Но плохие шансы лучше, чем ничего. — Особенно для девушки, которая продолжает их бить, — вздыхает она, а затем говорит: — Я могу дать тебе неделю. — Неделю? — Мои глаза округляются. — Чтобы найти ведьму? — Найти её не проблема. — Она достаёт листок бумаги и записывает адрес, прежде чем протянуть его мне. — Заставить её поговорить с тобой и убедить её помочь тебе? Это будет немного сложно. Но ещё немного, и Сайрус захочет знать, почему я не взяла Хадсона в плен. Драконий двор будет выглядеть слабым — или как будто он делает шаг против него. Я не могу позволить, чтобы случилось что-то из этого. Я поняла. Я сделаю. Во многих отношениях Нури застряла так же, как и я. Но я добавляю: — Я могу выбрать, какую неделю я хочу, или вы говорите об этой предстоящей неделе, которая, я не знаю, включает и то, что почти все мои друзья и я должны быть в Кэтмире? На выпускном? — Определённо на этой неделе. — Я так и думала, что вы это скажете, — отвечаю я, всерьёз подумывая о том, чтобы стукнуться головой о край её стола. Может быть, если я вырублюсь, когда проснусь, всё это будет просто дурным сном. Она усмехается. — Хорошо, что ты та девушка, которая превосходит все шансы, а? — Да, хорошо, — слабо отвечаю я. — Разве тебе не нужно освободить вампира? — Она многозначительно смотрит на ключ в моих руках. — Да. — Теперь моя очередь вздыхать. — Да, я знаю. — Тогда лучше заняться этим. Банкет начинается в восемь, а я терпеть не могу, когда люди опаздывают.