Covet/Желание

Я не совсем понимаю, о чём он говорит — я слишком занята, разглядывая комнату и город за её панорамными окнами. Из бального зала открывается вид на большую часть Манхэттена, поэтому вид захватывает дух, когда яркие огни города отражаются от реки. Флинт был прав, когда сказал, что драконы рано вычислили стоимость недвижимости — это, должно быть, один из лучших видов во всём городе. — О Боже мой! Это великолепно. — Совершенно великолепно, — соглашается Хадсон. Я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться ему, а затем понимаю, что он не смотрит на вид. Он смотрит на меня. Наши взгляды встречаются и задерживаются, и я забываю, как дышать. По крайней мере, пока меня не ударит по голове что-то твёрдое. — Что это такое? — Я резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что меня только что ударило. — Похоже, что рубин летит немного низко из сокровищницы, — со смехом говорит Хадсон. Он выхватывает его из воздуха где-то позади нас, чтобы показать мне. — Рубин? — спрашиваю я. — Что ты имеешь в виду? Он только ухмыляется и показывает вверх. И, БОЖЕ МОЙ. Я была так загипнотизирована видом города, что каким-то образом упустила тот факт, что воздух в верхней половине бального зала — начинающийся примерно в футе над головой Хадсона и доходящий до самого потолка — наполнен сокровищами. Драгоценные камни, золото, серебро, ключи и крошечные фиолетовые конверты по отдельности парят в воздухе. Но они не просто висят там, они очень, очень медленно кружат по элегантно оформленной комнате, давая каждому присутствующему здесь человеку возможность увидеть как можно больше из того, что там наверху. — О Боже мой! Что происходит? — спрашиваю я. — И это реально? Хадсон смеётся. — Конечно, это реально. Это сокровища. — Ты имеешь в виду кучу сокровищ дракона, о которой мне рассказывал Флинт? — Я не могу оторвать глаз от сверкающих, летающих в воздухе драгоценных камней. Дело не в том, что я жажду чего-то из сокровищницы; просто мне трудно представить себе миллионы и миллионы долларов, которые просто кружат по бальному залу над нашими головами, как будто в этом нет ничего особенного. — Не похоже, — говорит Хадсон. — Это куча сокровищ дракона, просто зачарованная, чтобы быть немного более эффектной, чем обычно. У каждого дракона здесь будет шанс забрать из неё что-нибудь сегодня вечером. Флинт сказал мне то же самое, но я представляла себе золотую монету для всех или что-то в этом роде. Ни бриллиантового ожерелья, ни сапфира размером с детский кулак. Это ошеломляет, даже до того, как Хадсон подбрасывает рубин обратно к потолку. — Что… Почему… — Я вскрикнула от удивления, ожидая, что он снова упадёт. Но это не так. Он просто зависает там на секунду, прежде чем присоединиться к медленному вращению остальной части сокровищ. — Почему у тебя такой удивлённый вид? — бормочет Хадсон, когда мы следуем за Лукой, Флинтом и Мэйси, все трое в основном идут рука об руку, все помирились с ним после моего разговора с Нури — ну, кроме меня. Я наблюдаю, как Флинт ведёт их к столику в самом начале бального зала, где уже стоит Иден, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ей явно понравилось платье, которое мы оставили для неё сегодня. Она выглядит сногсшибательно в чёрном бархатном платье длиной до пола. Но она не была бы Иден, если бы не сочетала его со стальным носком Дока Мартенса и дерзким кольцом в носу. Она одаривает Мэйси широкой улыбкой, и они садятся рядом друг с другом через стол от того места, куда Хадсон ведёт меня. Хадсон продолжает. — Название праздника — Уивернхорд. — Да, теперь я понимаю. Наверное, я просто подумала, что некоторые праздники со временем становятся более символичными… Он смеётся. — Только не этот. — Очевидно, что нет. — Я снова смотрю на летающее сокровище. — Для чего нужны ключи? А конверты? — Если я правильно помню, с прошлого раза, когда я был здесь, ключи от недвижимости или транспортных средств, а в конвертах хранятся сертификаты акций таких компаний, как Apple и Facebook, или наличные деньги. — Конечно, — говорю я самым беззаботным тоном, на который только способна. Но давайте же! Какое богатство вам нужно собрать, чтобы быть таким пресыщенным, как Хадсон прямо сейчас? Если он правильно помнит? Я обещаю себе, что никогда не забуду этот момент. Это самая крутая и сногсшибательная вещь, которую я когда-либо видела. И я хожу в школу с драконами и вампирами… Как только я, наконец, перестаю смотреть на сокровища и снова сосредотачиваюсь на людях в бальном зале, я не могу не заметить, как все смотрят на нас, когда мы идём искать свои места. Отчасти это, я знаю, происходит из-за того, что мы с Флинтом, очевидным наследником трона дракона. Но не все взгляды направлены на него… или на нового королевского парня, Луку. Многие из них также направлены на Хадсона и меня. И хотя я узнала, что вампиры — особенно члены королевской семьи вампиров — немного похожи на рок-звёзд в этом мире, я понятия не имею, почему они смотрят на меня. Никто ещё не знает, кто я такая. Это не похоже на то, что по всему Интернету есть фотографии «этой новой девушки-горгульи» или что-то в этом роде. По крайней мере, до тех пор, пока я не пойму, что большинство женщин, мимо которых мы проходим, смотрят на меня и моё красное платье с нескрываемой ревностью, и они буквально пялятся на Хадсона. Я говорю себе, что это просто потому, что он принц вампиров, но у меня есть глаза. Я узнаю зависть, когда вижу её. В этой комнате много молодых женщин, которые готовы на всё, чтобы занять моё место. Не то чтобы я их виню. Чем больше времени я провожу с Хадсоном, тем больше понимаю, что он действительно настоящая находка. Кажется, никто совсем не расстроен тем, что вампир, убивший очевидного наследника, находится среди них, и я не могу не задаться вопросом, была ли Иден права, и все видели, каким мудаком был Деймон. Все, кроме его собственной матери, конечно. Мы одни из последних в бальном зале — все должны знать об одержимости Нури своевременностью — и как только мы занимаем свои места за вторым главным столом, Нури и Эйден направляются к микрофону на возвышении. Эйден тоже одет в смокинг, но, как и его сын, его пиджак немного более индивидуален, чем обычный чёрный. В то время как у Флинта чёрный на чёрном узор зебры с кожаными лацканами, его отец стал полноцветным, в фиолетовом бархатном смокинге и галстуке-бабочке в тон, который идеально подчеркивает его яркие ирландские рыжие волосы. Он должен был бы выглядеть неуместно среди этого моря людей в чёрном, но выглядит он потрясающе. С другой стороны, принадлежность к королевской семье должна дать вам эту способность. Нури тоже выглядит фантастически. Её янтарные глаза светятся, а тугие чёрные кудри распущены впервые, как я когда-либо видела. Когда свет бального зала освещает её платье, я понимаю, что оно не просто чёрное, как я думала, а глубокое, тёмное, переливающееся фиолетовое, которое сверкает каждый раз, когда она двигается. Теперь выбор одежды Эйдена начинает обретать гораздо больше смысла. Королева драконов берёт микрофон первой, приветствуя всех на праздновании Уивернского фестиваля в этом году. Она звучит легкомысленно, как маленький ребёнок, и улыбка на лице Флинта, когда он наблюдает за своей матерью, сигнализирует мне, что она абсолютно искренна, когда говорит всем, что это её любимый праздник. — Это навсегда останется одной из величайших почестей в моей жизни, — продолжает она, оглядывая бальный зал, в котором почти тысяча человек — возможность пригласить вас в мой дом на этот праздник. Тысячи лет назад драконы были оскорблены, бездомны, прятались везде, где только могли, в тщетной попытке пережить человеческий гнев и разоблачение. Она переводит взгляд с одного лица на другое. — Но больше нет. Мы присоединились к Кругу, получили Драконье кладбище, чтобы останки наших близких не были осквернены людьми, боролись за наше законное место рядом с вампирами, ведьмами и волками. — Последнее она произносит с лёгкой усмешкой, которая заставляет её плененную аудиторию смеяться. — Благодаря нашему союзу с ведьмами мы объединили нашу магию, чтобы создать необходимые иллюзии, чтобы жить в таком городе, достойном сокровищ, и при этом незамеченными летать в форме дракона. — И вот мы здесь! — Она раскидывает руки достаточно широко, чтобы охватить не только бальный зал и сокровищницу, но и весь город, сияющий прямо за окнами. — Теперь этот мир принадлежит нам, и у нас будет всё это!