Covet/Желание

— Ты в порядке? — спрашивает он, когда моё дыхание наконец приходит в норму. — Да, я в порядке. — Хорошо. — Он улыбается мне, даже когда снимает меня со своих колен. — Мне, наверное, следует… Я останавливаю его поцелуем. Не один из тех обжигающих поцелуев прошлой ночи, а сладкий поцелуй. Тёплый поцелуй. Поцелуй, который пытается показать ему всё, что я чувствую внутри, но не могу заставить себя сказать. — Хэй. — Он отстраняется. — Тебе не обязательно это делать. — Я хочу, — говорю я ему, забираясь обратно к нему на колени. Когда я оседлала его бедра своими коленями. Когда я прижималась своим телом к его собственному. — Я не могу выразить тебе, что я чувствую, Хадсон. — Всё в порядке, — говорит он. Но его руки на моих бедрах, и я знаю, что он собирается оттолкнуть меня. — Я не могу тебе сказать, — говорю я. — Но я могу показать тебе. Я наклоняюсь вперёд и снова прижимаюсь губами к его губам. Долгое время он позволяет этому случиться, его губы двигаются под моими. Его губы прикасались, дразнили, пробовали на вкус. А потом он отстраняется, обхватывает мою щёку ладонью, несколько раз нежно целует меня в лоб, в нос, даже в подбородок. — Тебе не нужно мне ничего доказывать, — шепчет он. — Тебе не нужно ничего делать… — Это не то, что есть. — Тогда в чём дело? — спрашивает он. Доверься Хадсону, он задаст трудные вопросы, поставит всё на карту, просто чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Что я не делаю ничего, что могло бы причинить мне боль или могло бы быть не тем, чем я действительно хочу заниматься. Я благодарна ему за ту его часть, которая всегда заботится обо мне, несмотря ни на что. Но прямо сейчас я хочу присмотреть за ним. Для нас обоих. — Я хочу этого, — говорю я ему, потому что легко говорить о потребности, которая так ярко горит между нами. — Я хочу тебя. На этот раз, когда я целую его, он весь в себе. И я тоже, даже если не могу ему сказать. Даже если я пока не могу сказать себе. На этот раз, когда его руки опускаются на мои бёдра, это ничего — и всё — как я и думала. Его рот, томный и властный. Его кожа, тёплая и ароматная. Его руки, твёрдые, но нежные во всех нужных местах. И его тело, его прекрасное, сильное, мощное тело, защищающее меня, выгибающееся против меня, прижимающееся ко мне, принимающее всё, что я предлагаю, и дающее мне гораздо больше взамен. Никогда ещё мне не было так хорошо. Никогда ещё ничто не казалось таким правильным. И когда всё заканчивается, когда мои руки наконец перестают дрожать, а сердце наконец перестаёт бешено колотиться, я понимаю, что звёздная пыль ещё не осела. Все части меня и все части его смешиваются вместе, пока невозможно сказать, где заканчиваюсь я и начинается он. До тех пор, пока невозможно будет сказать, кем один из нас является, был или станет без другого.