Covet/Желание

Мы с Хадсоном проснулись, позавтракали в постели и валялись без дела, смотря Netflix так долго, как могли, но в конце концов он сказал, что хочет вернуться в свою комнату и принять душ. Его не было около часа, когда Мэйси осторожно постучала. Я открываю дверь и могу сказать, что она пытается не быть очевидной — но это совершенно очевидно — когда она проверяет, есть ли кто-нибудь в моей постели. Я закатываю глаза, но не могу сдержать лёгкий румянец, согревающий мои щёки. — Хадсон в своей комнате, принимает душ. Она улыбается и потирает руки. — Я собираюсь узнать все подробности. Я поворачиваюсь обратно к кровати, чтобы она не могла видеть, как мой румянец превратился в сильный алый ожог. — Да, этого не произойдет. Она надувает губы. — Отлично. Но когда у меня появится пара... Я скажу так же. — Договорились, — хихикаю я. Она уже готова плюхнуться на кровать рядом со мной — вероятно, чтобы начать законный допрос лучшей подруги — когда раздаётся ещё один стук в дверь, а затем Иден зовёт: — Поторопись! Мои руки заняты! Через несколько секунд Мэйси открывает дверь, и входит Иден, неся сумку с самой потрясающе пахнущей едой на свете. Я вскакиваю, чтобы забрать у неё сумки. У меня разыгрался серьёзный аппетит. — Что бы у тебя здесь ни было — я возьму всё. Она смеётся. — Это Нью-Йорк, детка. Шаурма, картофель фри, долма и чизкейк. Всё, что нужно дракону, чтобы впасть в пищевую кому. Но вампиры сами по себе. Я вытряхиваю пакеты на комод и краду картошку фри. Ладно, пакет картошки фри. Менее чем через минуту Лука и Флинт высовывают головы в открытый дверной проём. — Боже, здесь пахнет как дома, - говорит Флинт со счастливым стоном. — Ты моя любимая, Иден. Он одаривает её гигантским, чмокающим поцелуем в макушку, но она просто закатывает глаза. — Кто сказал, что у меня есть что-нибудь для тебя? — Сообщение, которое ты отправила мне менее пяти минут назад, в котором говорилось, чтобы я тащил свою задницу в комнату Грейс. — Он показывает свой телефон в качестве доказательства. — Должно быть, у меня был опыт выхода из тела, — бросает она в ответ — прямо перед тем, как бросить завёрнутый бутерброд в его сторону. Хадсон ловит его, когда входит в дверь, выхватывая прямо из воздуха перед Флинтом. — Иден, тебе не следовало этого делать, — сухо говорит он. — Братан. — Флинт прищуривает глаза. — Убери шаурму, и никто не пострадает. — Я, в буквальном смысле, дрожу от страха. — Хадсон поднимает бутерброд — твёрдой, как скала, рукой. Я бросаю Флинту гигантский кусок чизкейка. — Сначала съешь десерт. В конце концов ему наскучит мучить тебя. — Ты так думаешь? — с сомнением спрашивает Флинт. — Он всегда довольно быстро бросает со мной возиться. — Это потому, что он не хочет, чтобы его пара ненавидела его, — возражает Флинт, вонзая вилку в кусок чизкейка. — Ему всё равно, ненавижу я его или нет. — Правдивая история, — соглашается Хадсон, плюхаясь рядом со мной на кровать. Я начинаю предлагать ему кусочек чизкейка — я всегда даю совет, который готова принять только сама — затем краснею, когда понимаю, что делаю. — Прости. Я... забыла. Он качает головой. — Не беспокойся. — Но что-то есть в его глазах, когда он смотрит на меня, и я знаю, что это заставляет меня извиваться наилучшим из возможных способов. — Так что же произойдёт сегодня вечером? — спрашивает Мэйси в перерыве между тем, как закидывает картошку фри в рот. — Например, что нам нужно надеть? Мы будем гулять или... Флинт смеётся. — Наверное, не так уж много ходить пешком. Но надень что-нибудь удобное — только не забудь захватить с собой куртку. Мэйси корчит ему рожу. — Это мне абсолютно ни о чём не говорит. — Я знаю. — Он выглядит очень довольным собой. — Лука, пожалуйста, сделай что-нибудь со своим парнем. — Ною я. — Я много чего с ним делал, — парирует он в ответ. — Так что тебе придётся быть более конкретной. — Эй! — Флинт выглядит смущённым, но в то же время очень довольным, и Мэйси срывается... и все остальные тоже. Иден наклоняется и стукается костяшками пальцев с Лукой, который тоже выглядит очень гордым собой. И я просто наблюдаю за всем этим с огромной ухмылкой на лице. Потому что именно это я вчера говорила Нури. Это, прямо здесь, то, за что я борюсь. И за что я умру, если придётся.