Covet/Желание

Я должна передать это Нури — координаты, которые она дала нам для дома Старухи, верны, хотя мы все сомневались в ней, когда искали их, потому что, согласно картам Google, здесь ничего нет. Тем не менее, мы всё равно решили рискнуть. И да: Нури 1, Гугл 0. Поскольку Мэйси никогда не посещала эту ведьму, и мы не хотели рисковать, спрашивая дядю Финна, мы не могли построить портал и должны были ездить на спинах драконов Флинта и Иден. Это был холодный и долгий полёт, но, по крайней мере, он дал мне много времени на размышления. Хадсон потратил час, пытаясь отговорить нас от поездки, настаивая на том, что Старуха собирается потребовать цену, которую он никогда не позволит нам заплатить, чтобы спасти его. Но я не могла придумать другого способа. Сайрус собирался так или иначе засадить его в эту тюрьму. Я предполагала, что настоящая причина ордера заключалась в том, что Хадсон был слишком силён, чтобы оставить его на шахматной доске для того, чтобы Сайрус планировал дальше. И хотя нам было неприятно это признавать, Сайрус что-то замышляет. Мы абсолютно не можем позволить ему забрать Кэтмир. Так что да, нам нужна Старуха, чтобы спасти Хадсона и меня от пожизненного заключения в тюрьме пыток. Это определённо победа в моей книге. Но, может, нужно быть достаточно удачливой, чтобы освободить кузнеца, затем освободить зверя и получить Корону, чтобы остановить войну, кажется беспроигрышным-беспроигрышным-беспроигрышным. Чего бы это ни стоило. Я вздрагиваю, и Хадсон крепче обнимает меня за талию. Он наклоняется вперёд и говорит мне на ухо, перекрывая шум ветра: — Всё будет хорошо. Я киваю и ненадолго сжимаю нашу брачную связь. Это разговор, который я не могу вести с ним. В кои-то веки Хадсон отказывается с чем-то столкнуться — и это должно быть моей первой подсказкой о том, насколько плохо, по его мнению, закончится эта поездка. Но нам нужно выяснить, какова цена за способ выбраться из тюрьмы. Чем бы я была готова пожертвовать, чтобы спасти его? Всем. Ответ действует мне на нервы — и это должно быть моей первой подсказкой о том, насколько всё будет плохо на самом деле. Однако я оглядываюсь на всех своих друзей и понимаю, что мой ответ был бы одинаковым для любого из них. Теперь это моя семья, и я буду защищать их любой ценой. Мы облетаем остров один раз, просто чтобы получить представление о местности. Не то чтобы там было что наблюдать, кроме гигантского дома в центре острова. И, честно говоря, называть это место «домом» немного похоже на то, чтобы называть пятизвёздочный отель мотелем. Это настоящий особняк здесь, посреди Тихого океана. Я бы хотела сделать ещё несколько кругов, попытаться понять, как именно мы хотим подойти к дому — я немного стесняюсь после всего этого опыта с женой кузнеца. Но мы мчимся на рассвете через горизонт, а это значит, что у Хадсона и Луки почти не осталось времени. По крайней мере, Мэйси сможет сделать портал обратно в школу, когда мы закончим здесь. Флинт и Иден спускаются первыми, в то время как Джексон пристраивается сзади. Совершенно очевидно, что Хадсона раздражает, что Джексон может просто «плавать», в то время как ему приходится ездить на спине Флинта. Обычно он бы исчез, но даже Хадсон Вега ещё не придумал, как пересечь океан. Я тоже предложила прокатиться, и это, казалось, делало всё лучше. Честно говоря, я просто не думала, что мои мышцы верхней части спины ещё достаточно сильны для транспацифического полета, и я беспокоилась, что замедлю всех. Однако Хадсон ничего не говорит Джексону, пока мы стоим и смотрим на дом. Но я почти уверена, что это имеет большее отношение к дому, чем какие-либо реальные ограничения со стороны Хадсона, когда речь заходит о его младшем брате. — Дело не только во мне, верно? — спрашивает Иден. — Вы все тоже это видите? — Это трудно не заметить, — соглашается Мекай, и его глаза шире, чем я когда-либо видела. — Что именно ты называешь такого рода архитектурой? — спрашивает Флинт, глядя при этом на Мэйси. — Почему ты спрашиваешь меня? — спрашивает она. — Разве я похожа на человека, который стал бы жить в таком доме, как этот? — Значит, это не похоже на ведьминские штучки, так? Вы не все живете в таких домах, как этот? — Лука поднимает брови. — Я живу в замке, большое вам спасибо. Кстати, в том же самом замке, в котором вы все живете, на случай, если вы забыли. — Да, но это же выбор, верно? — Флинт продолжает, изучая глазами каждую деталь внешнего вида дома. — Вы не просто случайно строите дом, который выглядит вот так. — Как ты думаешь, у нее есть духовка? — спрашивает Мекай. — Стоит ли нам беспокоиться, есть ли у неё духовка? — Я почти уверена, что у неё есть духовка, — говорю я ему. — У большинства людей она есть. — Может быть, она предпочитает гриль, — сухо предполагает Хадсон. — Это что такое? — спрашивает Флинт, дико озираясь среди нас. — Поджариваешь на гриле? — Ты ужасно брезглив для дракона, — говорю я ему. — Что это значит? — спрашивает он высоким тоном с явным оскорблением. — Это не похоже на то, что я летаю по кампусу, поджаривая местную дикую природу своим пламенем. — Я сам думаю о печи для пиццы. — Джексон подхватывает предыдущую тему разговора, даже не моргнув глазом. — Мне кажется, я видел большую сзади, когда мы кружили. — В таком случае, пойдём, — говорит Иден, направляясь к входной двери. — Эти штуки становятся действительно горячими, так что, по крайней мере, мы знаем, что это будет быстро. — Например, насколько горячо? — спрашивает Мекай, следуя за ней по усаженной цветами дорожке. — Кто-нибудь когда-нибудь решал, как они называют этот вид архитектуры? — снова спрашивает Флинт, разинув рот, глядя на украшенные ленточками фонарные столбы по краям лужайки, на каждом из которых сверху светит лампочка разного цвета. — Пряничный домик? — Иден огрызается. — Больше похоже на пряничный особняк, — говорит ей Хадсон, поднимаясь по лестнице к входной двери. — Пряничная вилла? — предлагаю я, поднимаясь прямо за ним. — Пряничная лыжная база, — решительно говорит Лука. — На тропическом острове. — Что делает её чем? — Флинт размышляет. — Архитектурной проблемой, — шепчу я, когда мы, наконец, добираемся до входной двери. — Не слишком ли рано стучать? — спрашивает Мэйси. — Я знаю, что нам нужно убрать Хадсона и Луку с солнца, но что, если она спит? — Я не сплю, — говорит лёгкий, мелодичный голос прямо у нас за спиной. Мы оборачиваемся и видим высокую красивую женщину в длинном цветастом платье, наблюдающую за нами. Она несёт на предплечье корзину, наполненную цветами и травами. — Час до рассвета — лучшее время, чтобы собрать ингредиенты для моих зелий, — говорит она, танцуя на цыпочках, поднимаясь по лестнице и глядя на каждого из нас по очереди. — Но я вернулась рано, когда увидела, как вы приземлились. — Мы сожалеем, что побеспокоили вас, — говорит Мэйси своим самым сладким голосом. — Ничего страшного. Я всё гадала, когда вы придёте. — Она машет элегантной рукой с пальцами цвета лаванды, и двойные двери, ведущие в дом, распахиваются. — Заходите, и я приготовлю вам всем по чашечке чая. Это приглашение, которого мы так долго ждали, но я не могу не задаться вопросом, действительно ли это та женщина, с которой мы пришли сюда встретиться. Это не может быть Старуха. Я представляла себе сутулую старуху, а вместо этого… она похожа на греческую богиню. Длинные распущенные волосы, идеальная фарфоровая кожа, ярко-голубые глаза, которые, кажется, видят всё о нас. Но нет никакого способа узнать это, если мы не последуем за ней внутрь. И даже тогда я не уверена. Что мы должны сказать? Извините, но вы та самая Старуха? На самом деле это кажется чертовски грубым. Особенно когда мы пришли просить её о помощи. Она проходит в дверь, её длинные волосы развеваются на ветру позади неё. Флинт следует за ней, затем Иден, Хадсон и я. Но когда Джексон начинает входить, она оборачивается и кричит: — Нет! Он замирает, почти отскакивая от невидимого барьера, который её отказ рушит перед ним. — Что-то не так? — спрашиваю я. — Это Джексон Вега. Он… — Я точно знаю, кто он, — говорит она мне. Её взгляд скользит к Хадсону. — И с кем он здесь в родстве. Но я не позволяю бездушным существам входить в мою обитель. — Бездушным? — Повторяю, в данный момент я совершенно сбита с толку. — Он не бездушный. Он вампир, как и Хадсон… — Мне жаль, но таковы мои правила. — Её голубые глаза сверкают, как лазер, когда она поворачивает их ко мне. — Вы и те друзья, которые хотели бы присоединиться к вам, можете остаться внутри со мной, пока он остаётся снаружи. Или вы все можете уйти. Но поторопись и реши. Мне нужно обработать цветы. Она проходит через гостиную, подходящую для европейского дворца, и ставит корзину с цветами на кофейный столик, прежде чем повернуться ко мне. — Что выберешь, Грейс? — Вы знаете моё имя? — спрашиваю я. Она выгибает одну идеальную бровь, но не отвечает мне. Правда в том, что на её вопрос есть только один возможный ответ — мы должны принять её выбор и оставить Джексона снаружи, каким бы странным и необоснованным ни было ее обвинение. — Конечно, мы хотим остаться, — говорю я ей, даже когда бросаю на Джексона извиняющийся взгляд. Остальные всё ещё кажутся сбитыми с толку, но они не спорят. Они так же хорошо, как и я, знают, в каком мы положении. Джексон — который, похоже, не возмущен её оценкой, просто смирился — подходит к одной из двух качелей на крыльце и садится на неё, вытянув свои длинные ноги перед собой, когда он начинает скользить взад и вперед. При этом он старается никому не смотреть в глаза, и мне ужасно за него жаль. У него совершенно бесстрастное лицо, но я знаю этого парня, и мне очевидно, как сильно его беспокоит её необоснованное обвинение. Что меня удивляет, так это то, что он не сказал ни слова в свою защиту. Остальные, должно быть, чувствуют то же самое, потому что ясно, что они разрываются между тем, остаться ли с Джексоном или со мной. В конце концов, Мекай и Иден решили выйти с ним на улицу, и я знаю, что Лука выбрал бы то же самое, если бы ему не нужно было находиться вне солнца. Мэйси, Флинт, Хадсон, Лука и я остаемся в доме. Как только это решено, двойные двери закрываются за нами, и ведьма указывает на два жемчужно-серых дивана, которые стоят посреди её гостиной. — Присаживайтесь. Пожалуйста. Как только мы делаем, как она «просит», она подходит к кроваво-красному креслу справа от диванов и садится, глядя на весь мир, как королева при дворе. Серьёзно, Нури и Далила ничего не имеют против этой женщины с точки зрения королевского влияния, и я могу сказать по тому, как два принца в комнате ёрзают на своих местах, что они тоже это понимают. — Хотите чего-нибудь выпить? — спрашивает она, её мелодичный голос звенит в воздухе, как колокольчики, теперь, когда всё в этой ситуации устроено именно так, как она хочет. На самом деле мне очень хочется пить — это был долгий перелёт, и у меня закончились бутылки с водой где-то недалеко от Гавайев — но я не приму ничего из того, что может предложить эта женщина, пока не смогу получше её прочитать. Потому что мне её сладость кажется скорее сахарином, чем сахаром, и мне действительно не нравится послевкусие.