Covet/Желание

— Ты готова? — спрашивает Флинт несколько часов спустя, поднимая меня и кружа. — Настолько готова, насколько я когда-либо буду готова, — отвечаю я, как только он ставит меня на ноги. Я окидываю его взглядом. — Ты выглядишь как гигантский баклажан. — Да, ну, это лучше, чем мини-баклажан, — говорит он, определённо покачивая бровями. — Так кто же смеётся последним? — Очевидно, ты, извращенец. — Эй, ты та, кто вырастил баклажаны. — Он бросает взгляд на импровизированные трибуны — наспех построенные ведьмами для выпуска после того, как Хадсон сравнял стадион «Кэтмир» — и машет рукой. — Я просто пришёл, чтобы обнять тебя и завести разговор. — Твои родители вошли? — спрашиваю я, пытаясь проследить, куда он смотрит, но на трибунах так много людей, что трудно выделить кого-либо — даже королеву и короля драконов. — О, да. Они здесь, — говорит он, но затем его улыбка тускнеет по краям. — И Сайрус с Далилой тоже. — Конечно, это так. — Я оглядываюсь вокруг. — Джексон и Хадсон в порядке? Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — После прошлой ночи? Я не уверен, что кто-нибудь из нас когда-нибудь снова будет в порядке. — Это правда, — говорю я ему, и чувствую, как у меня сжимается живот. — Грейс… — Он начинает что-то говорить, но замолкает, когда Иден и Мекай подходят к нам. — Есть фиолетовый, а потом слишком много фиолетового, — говорит Иден, закатывая глаза. — Это, — она показывает на свой чепец и платье, — слишком фиолетовое. — Я думаю, что ты выглядишь мило, — говорит ей Мекай, и он, должно быть, сегодня действительно чувствует себя храбрым, потому что заходит так далеко, что бьёт её по носу. Она прищуривается, глядя на него. — И я думаю, что ты выглядишь так, словно хочешь умереть. Он смеётся. — А где все остальные? — Наверное, пытаются сбежать, — огрызается Иден. — Потому что серьёзно, ты можешь представить Хадсона в этом наряде? — Я бы хотел, чтобы я не видел себя в этом наряде, — говорит Лука, идя позади Флинта и обнимая его за талию. — О Боже мой! — Подбегает Мэйси с телефоном в руке. — Вы, ребята, так здорово выглядите! Мне нужно сделать несколько фотографий. Мы много ворчим, но в конце концов переходим к некоторому подобию фотоформирования — если не считать того, что Флинт корчит рожи в камеру или «драконьи уши» над нашими головами. Хадсон присоединяется к нам примерно в середине импровизированной фотосессии. На нём шляпа, но мантия перекинута через руку. — Знаешь, ты должен был это надеть, — поддразнивает его Мэйси. Он бросает на неё испуганный взгляд. — Это Armani, — говорит он, указывая на сшитый на заказ костюм, который на нём. — Какое это имеет отношение к чему-либо? — спрашивает Мекай. — Это имеет отношение ко всему, и я не собираюсь прикрывать его этим чудовищем ни на секунду раньше, чем мне придётся. Мэйси закатывает глаза. — Ты придурок, ты же знаешь это, верно? — Говорит единственный другой человек, стоящий здесь не в пурпурной мантии, — отстреливается он в ответ. — Только потому, что я не могу быть в одной из них. — Её подбородок слегка дрожит. — Я не могу поверить, что мне придётся быть здесь в следующем году без вас, ребята. Что мне теперь делать? — Приходи к нам почаще, — говорит Иден, обнимая её за плечи и крепко обнимая. — Мы могли бы использовать небольшую перспективу ведьмы в Драконьем дворе. — Итак, ты решила? — спрашивает Мэйси, широко раскрыв глаза. — Ты идёшь на подготовку охранника. — Да, я так думаю, — она бросает взгляд на Флинта. — Кто-то должен держать этого парня в узде. — Остальные из нас скоро будут при дворе вампиров, — говорит Лука, — Надеюсь, мы снова соберёмся вместе, как только вытесним Сайруса раз и навсегда. Так что не стесняйтесь приходить к нам тоже. Лондон великолепен. — И я никуда не уйду на некоторое время, — говорю я ей, обнимая её с другой стороны. Затем я думаю о Короне, которую я должна вернуть… и о том, что я должна сделать, чтобы получить её. — Кроме тюрьмы, но это не считается, верно? Мэйси смеётся, но прежде чем она успевает сказать что-нибудь ещё, подходит Джексон — в джинсах и чёрной футболке, без шапки выпускника и мантии. — Где твои вещи? — спрашивает Мэйси. — Церемония начнётся примерно через десять минут. — В моей комнате, где им и место. — Ты вообще не собираешься их надевать? — спрашиваю я. — И быть похожим на гигантский пенис? — Он смотрит на других парней со смутным весельем. — Я так не думаю. — Вот и всё. — Мэйси всплеснула руками. — Я полностью убежу папу изменить цвет костюмов перед церемонией в следующем году. — Это на год опоздало, — бормочет Лука. Но Мэйси только закатывает глаза. — Не для меня! Кроме того, лучше поздно, чем никогда. А теперь давайте, ребята, протискивайтесь. Я хочу сфотографироваться со всеми вами. Джексон закатывает глаза в ответ, но я не могу не заметить, что, когда приходит время сделать снимок, он находится прямо в середине группы — и он чертовски крепко держит и Хадсона, и меня. Я могу сказать, что Хадсон тоже это замечает, потому что, несмотря ни на что, он так же крепко держит своего брата. — Всё будет хорошо, — шепчу я, и даже произнося эти слова, я не знаю, говорю ли я Джексону, вселенной или себе. Я знаю только, что когда поднимается ветер и уносит слова прочь, я не могу отделаться от мысли, что, может быть — только может быть — мы справимся с этим, если все мы сможем просто держаться за тот факт, что мы действительно любим друг друга. И что единственные люди, с которыми нам нужно сражаться, находятся на другой стороне. — Хорошо! У меня есть фотография! — взволнованно кричит Мэйси. — Нет, — говорю я ей. Она выглядит смущённой. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что это не та фотография, если только ты на ней не изображена. Так что иди сюда и давай сделаем это. Мэйси краснеет от восторга, даже когда смаргивает слёзы. А потом мы все толпимся вокруг неё так плотно, как только можем, когда она поднимает камеру. — Когда я досчитаю до трёх, скажите «к чёрту Сайруса» как можно громче, — говорит она нам. — Раз, два, три! — К чёрту Сайруса! — кричим мы все, и она делает снимок. И когда я открываю его пару минут спустя и смотрю на восемь улыбающихся лиц, я изо всех сил молюсь Вселенной, чтобы каким-то образом, каким-то образом мы все прошли через то, что должно произойти, в целости и сохранности… и вместе.