Covet/Желание

— Что мы сделаем в первую очередь? — спрашивает Флинт, пока мы ждём самую крутую и узкую лестницу, которую я когда-либо видела, чтобы спуститься с мучительно ледяной скоростью. Это происходит так медленно, что я почти уверена, что могла бы спуститься быстрее, а я ужасно лазаю по скалам. — Мне нужно сделать несколько обходов — доставить пару посылок, — говорит Реми. — Ты можешь пойти со мной, если хочешь. — Или ты можешь пойти со мной, — говорит Колдер. — В любом случае, я намного веселее Реми. Реми не спорит, просто печально наклоняет голову, как бы говоря: «Да, это так». — Что ты собираешься делать? — Я спрашиваю её, потому что не уверена, что у нас с Колдер одинаковое определение «веселья». Вроде бы, вообще. Её зубы блестят в ярком свете нашей комнаты. — Найти себе игру, конечно. — Игру? — спрашивает Флинт, как будто это последний ответ, которого он ожидал. — Мы собираемся быть в Яме через несколько дней, — объясняет она. «А это значит, что нам понадобятся деньги. Что означает… — Нам нужно найти игру, на которую можно сделать ставку? — Я заканчиваю за неё. — Именно, — отвечает она. — О каких играх мы здесь говорим? — спрашивает Хадсон. — Не волнуйся. Есть игра на любой вкус, — говорит ему Колдер, оглядывая его с ног до головы, как будто он призовая лошадь…разновидность жеребца. — Нам повезло, — отвечает он, обнимая меня за плечи. Я почти уверена, что это в целях самообороны — Колдер становится всё более и более наглой, —но это нормально. Я более чем счастлива немного вмешаться в его дела. Кроме того, мне нравится, как он относится ко мне. И то, как он наконец смотрит на меня, когда я ещё теснее прижимаюсь к нему. Как будто я — всё, что он хочет, в одном лице. И я знаю — я знаю — это плохая идея, играть в товарищей, когда мы знаем, чем это должно закончиться. Но трудно игнорировать притяжение между нами сейчас, когда мы заперты в таком тесном помещении. Ещё труднее игнорировать то, как он относится ко мне, когда это написано у него на лице… А также труднее игнорировать моё подозрение, что я тоже влюбляюсь в него. Или ещё хуже, что я уже влюбилась в него. И что мысль о том, чтобы бросить его, ранит меня гораздо сильнее, чем я этого хочу, гораздо сильнее, чем я могу вынести прямо сейчас. Но что ещё мне остаётся делать? Позволить Джексону потерять свою душу — позволить ему стать тем, кого он боится больше всего, — когда у меня есть шанс предотвратить это? Я не могу этого сделать. Более того, я не буду этого делать. Но боль уже там, ждёт меня — ждёт нас. Что будет больно, если я хоть ненадолго притворюсь, что Хадсон мой? И позволю ему притвориться, что я принадлежу ему? — Как раз вовремя! — говорит Флинт, и я понимаю, что лестница упала на землю. — Пойдём. — Готова? — спрашивает меня Хадсон, приподняв бровь. — Ни капельки. — Ой, да ладно тебе. Это будет весело, — говорит мне Колдер с широкой ухмылкой. — В последнее время появилась куча новых заключенных — я знаю, что мы можем заставить некоторых из них заняться армрестлингом. — Ммм… — Я перевожу взгляд с её гигантских бицепсов на свои очень-очень-не-гигантские и предлагаю: — Может быть, мне стоит отсидеться в этой игре. — Ну, очевидно, Кудряшка. — Она дружелюбно закатывает глаза. — Я разговаривала с вампиром. — Моя ошибка, — говорю я со смехом, выныривая из-под руки Хадсона. — Во что бы то ни стало, убирайся отсюда. — Я собираюсь, — говорит она, играя бровями. Как раз перед тем, как она шлёпнет Хадсона прямо по заднице. — Шевелись или потеряешь его, партнёр. А потом она ныряет вниз по ступенькам. — Неужели она… — Хадсон смотрит на меня ошеломлёнными глазами. — Она это сделала, — говорю я ему. — Я думаю, что это было дело товарища по команде. Ну, знаешь, как футболисты шлёпают друг друга по заднице прямо перед тем, как отправиться в бой. — Язнаю. Но я думаю, что это первый раз, когда кто-то шлёпнул меня по заднице с тех пор, как я был… — Он делает паузу, чтобы подумать об этом, затем качает головой. — Нет, это первый раз, когда кто-то шлёпнул меня по заднице. Он звучит не столько расстроенным, сколько задумчивым. — Посмотри на себя, — поддразнивает Флинт, следуя за Колдер вниз. — Всевозможные новые впечатления в тюрьме. — Если тебе от этого станет легче, я могу похлопать тебя по другой стороне, — невозмутимо заявляет Реми. — Уравняю тебя. Хадсон закатывает глаза. — Я думаю, что я в порядке. Хотя, спасибо. Реми философски пожимает плечами. — Твоя потеря, товарищ по команде. — А потом он тоже исчезает, спускаясь по лестнице. Я бросаюсь за ним, но Хадсон хватает меня за руку и притягивает обратно в свои объятия. — О, да? — спрашиваю я с кокетливой улыбкой, обнимая его за талию. — Ты хочешь, чтобы я шлёпнула тебя по заднице вместо Реми? Он делает вид, что думает об этом, затем ухмыляется и говорит: — В любое время. — Прямо перед тем, как он прижимается своим ртом к моему. Это сладкий, быстрый поцелуй, и всё равно от него у меня внутри всё становится мягким и тающим. Может быть, поэтому я опускаю руку немного ниже и шлёпаю по другой ягодице, как и предлагал Реми. Хадсон смеётся — как будто раскалывается по полной — и я знаю, что сделала это, потому что ничто в мире не делает меня счастливее, чем видеть, как Хадсон смеётся. — Пойдём, — говорю я ему, направляясь к лестнице. — Последний из них должен сразиться с Колдер в армрестлинге. Тот факт, что он даже не пытается опередить меня, показывает, какой на самом деле джентльмен Хадсон.