Covet/Желание

Десять минут спустя я смотрю на витрину магазина, в который Реми хочет меня пригласить. Трудно. — Я бы предпочла заниматься бойцовскими клубами, — говорю я ему, широко раскрыв глаза. — Да, ну, это работа Хадсона. Это твоё. Я качаю головой. — Я предлагаю поменяться. Он смеётся, придурок. Он действительно смеётся. Даже когда он начинает вести меня прямо к двери. — Я боюсь, что это так не работает. — Чувак, я не собираюсь краситься. — Ты должна. — Прошу прощения? — Я свирепо смотрю на него. — Ты не можешь принимать это решение за меня. Он вздыхает. — Я не пытаюсь тебя ни к чему принуждать. За исключением того, что если мы хотим вытащить всех нас из этого места, это единственный известный мне способ сделать это. — С татуировкой? — скептически спрашиваю я. — С одной из татуировок Викрама, — отвечает он, придерживая для меня дверь. — У меня есть теория. — Я собираюсь расписаться за теорию? — Тебя вот-вот накажет один из самых могущественных колдунов в Преисподней за теорию. — Он подмигивает. — Это не одно и то же. — Так в чём же тогда дело? — спрашиваю я его. — Я думал об этом с тех пор, как ты затащила меня в адский пейзаж Хадсона. Ты ведь можешь направлять магию, верно? — Ты же знаешь, что я могу. — Я оглядываю помещение, которое больше похоже на высококлассную парикмахерскую, чем на любой тату-салон, который я когда-либо видела. Не то чтобы я видела их много, но если только фильмы не врут — не говоря уже о каждом тату-салоне, мимо которого я когда-либо проезжала, — это действительно чичи. Что не так уж плохо, решаю я, когда зеленоволосая секретарша предлагает нам огуречную воду, пока мы ждём. — Но я не могу использовать твою магию так, как можешь ты. Я могу только направить её. Он кивает. “ — Я это заметил. Я думаю, это потому, что ты не создана для удержания магии — поэтому она покидает тебя, как только ты её получаешь. Ты — проводник Ну, кому не нравится, когда его сравнивают с электрическим шнуром? Хотя, должна признаться, мне любопытно, к чему он клонит. — Допустим, я с этим согласна. Какое отношение к этому имеет татуировка? — Татуировки Викрама могут делать всё, что угодно. Поэтому я думаю, что с правильной татуировкой ты можешь вытянуть из меня мою магию, в том числе магию, к которой я никогда не мог получить доступ, и удержать её в татуировке, а затем отправить её обратно мне, освобождённому из волшебных замков тюрьмы. — Он делает паузу, пока я обдумываю эту идею, затем наклоняется вперёд, и я не знаю, меня ли он пытается убедить в своём следующем заявлении или самого себя. — Я не знаю, кем был мой отец, но моя мама рассказывала мне сказку на ночь, что он дал мне достаточно силы, чтобы проделать дыру в этой тюрьме. Чтобы выровнять её— когда я буду готов. Я вспоминаю ту минуту, когда впервые обхватила его запястье своей рукой — у него была сила, но не очень большая. Было ли это просто скрыто от меня? — Так вот как мы выберемся отсюда? Он качает головой. — Я не знаю. Но я знаю, что когда ты даришь мне цветок, у тебя на руке татуировка. И поскольку у тебя сейчас нет татуировки на руке…ты должна сделать её в Яме. И зачем ещё, кроме как помочь освободить мою магию, чтобы освободить нас? — Так что эта татуировка может понадобиться, чтобы вытащить нас, а может и нет. Всё, что ты знаешь, это то, что я поняла? — Я думаю об этом, а затем вздыхаю. Я хочу сказать ему, что с татуировкой ничего не выйдет, но что, если он прав и это наш единственный выход? Мне бы не хотелось всё испортить, потому что я держала своё мнение открытым. — Может ли она быть хотя бы маленькой? И где-нибудь, где мой дядя Финн этого не увидит? Он просто смеётся. — Она может быть где угодно, Грейс. Я не думаю, что место, в котором я его видел, имеет значение. За исключением того, что это оказывается неправдой, потому что, когда Реми называет своё имя секретарше, её глаза расширяются. Она извиняется и спешит в заднюю часть магазина. Через несколько секунд татуировщик выходит поприветствовать нас, и она совершенно потрясающая. Ей, вероятно, около пятидесяти или шестидесяти, и у неё короткие бело-седые волосы, которые она заплетает в две косички, смоченные в оттенках синего, так что они похожи на капающие сосульки. Она одета в чёрную майку, которая демонстрирует обе её руки с татуировками — один полный водный пейзаж, другой полный земной пейзаж — и они абсолютно красивы. — Реми? — спрашивает она. — Это ты? — Да. — Он кажется смущённым. — Мне жаль. Мы уже встречались? — Твоя мама привела тебя сюда, когда ты был маленьким мальчиком, слишком маленьким, чтобы помнить, я полагаю. Она протягивает руку. — Я Элиза. Он берёт её и трясет. — Я… — Его щёки вспыхивают, когда он понимает, что собирается снова представиться, и я замечаю, что впервые вижу его смущённым. Интересно, это потому, что она знала его маму, или потому, что — впервые с тех пор, как я здесь, — кто-то знает о ситуации больше, чем он. Он жестом указывает на меня. — Это Грейс. — Грейс? — спрашивает она, широко раскрыв глаза. — Итак, это та девушка, которая вступила в ковен Ночных Блумов…и выжила, чтобы рассказать эту историю. Я слышала о тебе много хорошего, Грейс. Теперь моя очередь чувствовать себя неловко. — О, эм, спасибо. Это был скорее шанс, чем что-либо другое. Она смеётся. — Так много в жизни есть, — она машет нам в заднюю часть магазина. — Давай, давай начнём. — Но мы ещё не выбрали дизайн, — протестую я. Она классно выглядит и всё такое, и мне нравятся её чернила, но я не хочу, чтобы полный рукав закрывал всю кожу на моей руке. По крайней мере, не сейчас. Элиза выглядит смущённой. — Но я уже создала дизайн. Мама Реми заплатила мне за это двенадцать лет назад и сказала, что ты появишься, когда тебе это понадобится. Я просто предположила, что, когда ты пришла сегодня… — Моя мама сделала всё это? — спрашивает Реми, и в его голосе звучит удивление…но также и растроганность, которую он, похоже, не в состоянии переварить. — Я думаю, она всегда знала, что однажды тебе понадобится, чтобы она это сделала, — говорит Элиза, протягивая руку и сжимая его плечо. — Я знала твою маму — делала на ней тату несколько раз за эти годы. И если я что-то и знаю, так это то, что она любила тебя, малыш. Реми сглатывает. Затем шепчет: — Спасибо. — Не за что. — Она резко кивает, как будто исчерпала свою норму эмоций на этот день, а потом ещё немного. — Итак, готова? — Да, — говорю я ей, хотя в животе у меня немного пусто. — Могу я, по крайней мере, сначала посмотреть дизайн? — Поскольку это я буду носить её всю оставшуюся жизнь, мой тон подразумевает. — Не-а, — ухмыляется Элиза. — Я думаю, что это должно быть сюрпризом.