Covet/Желание

Ну, я не ожидала, что всё пойдёт именно так. Я думала, может быть, я получу «Я люблю тебя», поцелуй на прощание, и я буду скучать по тебе. А не: — Ты, чёрт, издеваешься надо мной прямо сейчас, Грейс? Ты, чёрт, издеваешься надо мной? Позади нас гиганты расхаживают со своими вещами, громкая музыка разносится по бальному залу, когда они исполняют небольшой победный танец. Что только заставляет Хадсона кричать громче, когда он продолжает. — Я был с тобой, когда мы были в камне. Когда ты потеряла свою пару. Когда тебе пришлось в одиночку выигрывать чемпионат Лударес и когда ты пережила грёбаный вечный укус моего отца-придурка. А это? Он обводит рукой бальный зал, прежде чем снова присесть на корточки рядом со мной. — Это то, что ты хочешь, чтобы тебя подвели? Два гиганта, едва ли достаточно умные, чтобы не пускать слюни на себя, и десятилетний социопат с комплексом Бога? Ну, когда он так это формулирует… Я вздыхаю. Когда он так говорит, это всё равно не имеет значения. — Я устала, Хадсон. — Я снова вздыхаю. — Я устала и в конечном итоге тебя убью, — говорю я ему, поднося дрожащую руку к его щеке. — Я не смогла бы жить спокойно, если бы с тобой что-то случилось. — Господи, как, чёрт возьми, сильно ты ударилась головой? — рычит он, и за все наши пререкания, все наши ссоры, я никогда не видела его таким злым. Или таким разочарованым. — Где девушка, которая никогда не уступает ни на дюйм? Девушка, которая всегда вмешивается, когда дела идут плохо? Девушка, которая всегда со мной спорит? — Я не всегда… — Это дерьмо, и ты это знаешь. — Он прищуривается, глядя на меня. — С того дня, как мы встретились, ты только и делала, что спорила со мной. По всему, начиная с того, что «Империя наносит ответный удар» — лучший фильм, когда-либо снятый, и заканчивая плаксивыми экзистенциальными авторами, и до того, позволено ли мне сказать тебе, что я люблю тебя. Чёрт возьми, однажды мы поссорились из-за чёрного цвета. — Это не одно и то же… — начинаю я, но он обрывает меня. — Ты чертовски права, это не так. Ты можешь, чёрт, прочитать мне лекцию о колпачке от зубной пасты — и о том, как не завинчивать его обратно, тратя впустую тридцать процентов тюбика, — и каким-то образом превратить это в диссертацию о личном пространстве. Но это, это приходит, и ты такая: «Извини, я ухожу»? — Зубная паста не имеет значения, — говорю я ему. — Это не может убить тебя. — Может быть, и нет, но Неубиваемый Зверь, чёрт возьми, мог бы. Где девушка, которая столкнулась с ним лицом к лицу и в конце концов приручила его? Кто взял на себя Джексона Вегу, когда весь мир боялся его? — Его голос становится мягким. — Кто дал мне мужество бороться со своими собственными кошмарами и победить — даже когда угроза того, что она может умереть, спасая меня, была очень, очень реальной? — Эта Грейс ушла, — говорю я. — Единственная Грейс здесь сейчас—слабый человек, и я, чёрт возьми, убью тебя! Он изучает меня несколько долгих секунд, его голубые глаза запоминают каждый дюйм моего лица. А потом он откидывается назад и рычит: — Подними свою задницу. — Прошу прощения? — Мне приходится напрягаться, чтобы расслышать его сквозь громкую музыку и праздничный топот гигантов, но он никогда так со мной не разговаривал, какими бы яростными ни были наши ссоры. Он повышает голос. — Ты слышала меня. Ты встанешь прямо сию минуту и используешь свой большой, прекрасный мозг, чтобы найти способ для нас победить. Ты меня слышишь? Я не могу сражаться с двумя великанами и заботиться о тебе — только потому, что ты решила устроить сегодня чёртову вечеринку жалости. Я вздрагиваю, но он не понимает. Я тянусь к его руке, мои глаза умоляюще смотрят на него. — Ты можешь взять их обоих, если тебе не нужно беспокоиться обо мне. Он недоверчиво смотрит на меня. — Ты думаешь, я беспокоюсь о двух грёбаных великанах? Мне было на них наплевать. Как только ты соберёшься с мыслями, мы пойдём туда и надерём им обоим задницы. В этом я не сомневаюсь. Его голос срывается. — Но что будет со мной, если ты сдашься, Грейс? Что случится со мной, если я потеряю пару, которую ждал почти двести лет, чтобы найти? Ты думаешь, что не справишься, если потеряешь меня? Как ты думаешь, какого хрена со мной случится, если я тебя потеряю? Всё внутри меня замирает от боли в его голосе. — Хадсон… — Не смей меня запугивать, Грейс. Мне пришлось делить тебя с самого первого дня, как ты вошла в мою жизнь. И я это сделал. Я поделился тобой с Джексоном, и я поделился тобой со всем грёбаным миром, который нуждается в тебе. И я никогда не жаловался, потому что знаю, кто ты такая. Я знаю, как выглядит твоё сердце. Я знаю, с каким багажом ты приехала, и меня всё это устраивает. — Но я не в порядке с тем, что ты просто проверяешь себя, с тем, что ты уходишь и оставляешь меня здесь одного, потому что ты устала. Потому что ты боишься. Потому что ты больше не хочешь причинять боль. — Это не так работает. Так не устроен мир, и это определённо не то, как мы с тобой работаем. Я ждала тебя каждый несчастный день всей своей грёбаной несчастной жизни, и ты не сдаешься сейчас. Он судорожно втягивает воздух в лёгкие, но это не уменьшает ярости, горящей в его глазах. — А теперь послушай меня, Грейс Фостер. Я влюблён в тебя. Не в человека. Не в горгулью. В тебя. Я влюблён в девушку, у которой сердце больше, чем у всего мира, и у которой хватает грёбаной сообразительности потребовать, чтобы он встал на колени у её ног, если это причинит вред кому-то, кого она любит. Его голос прерывается в конце, и я поднимаю руку, чтобы вытереть слёзы, беспрепятственно стекающие по моему лицу, чтобы снова посмотреть в его голубые глаза — и я опустошена тем, что вижу. Я сделала это с ним. Я разбила сердце этого прекрасного парня не тем, что не любила его в ответ, как всегда боялась, а тем, что не любила себя так сильно, как он. Но он быстро проводит рукой по лицу, вытирает влагу, как будто его боль не имеет значения. Сейчас он передо мной, и я никогда в жизни не видела такой ярости и такой любви на одном лице одновременно. — Но я не могу сделать это в одиночку. Я нуждаюсь в тебе больше, чем ты когда-либо будешь нуждаться во мне. И я клянусь Богом, если ты откажешься от себя, когда отказывалась когда-либо отказаться от меня… Я последую за тобой в загробную жизнь и буду тащить твою каменную задницу обратно по одной мучительной миле за раз. Так что прекрати всё это дерьмо, которое у тебя сейчас происходит, и… получай. Это. Нафиг.